Это была уже вторая сигарета.
Шэн Чжиюй опирался левой рукой о раковину, а его абсолютно чёрные зрачки вглядывались в собственное отражение в зеркале.
Банный халат распахнулся и небрежно сполз набок, а мягкий оранжевый свет падал на кожу, высвечивая глубокие и бледные отметины.
Нижняя губа слегка опухла.
На груди темнели розоватые пятна.
Следы на шее, талии и бёдрах казались более вытянутыми, но светлее по тону.
На внутренней стороне бедра выделялся отчётливый круговой след от укуса.
В других местах разглядеть ничего не удавалось, поэтому пока оставалось неясным, есть ли там ещё что-то, однако, судя по тупой боли во всём теле, досталось ему изрядно.
Шэн Чжиюй опустил реки, и с его губ медленно сорвался клубком дым. Когда его взгляд скользнул вниз, он заметил, что экран телефона на умывальнике светится.
Первый звонок он пропустил, но торопиться не стал — выждал три секунды и, как только дисплей загорелся снова, провёл пальцем, отвечая на вызов.
— Вот это диковинка, наш трудоголик вдруг опоздал? — раздался голос на том конце провода. — Или ты решил прогулять работу?
— Буду позже.
Шэн Чжиюй заговорил и только теперь заметил, до чего же сильно охрип его голос. Слегка нахмурившись, он затушил сигарету.
— ...Что у тебя с голосом? Неужели вчера напился и во что-то вляпался?
— Да так, — Шэн Чжиюй опустил взгляд и повернул кран. Теплая вода смыла с кончиков пальцев запах табака, а сам он спокойно произнёс: — Подрался с одной псиной.
— Что? С какой ещё псиной? — на том конце на секунду замолчали. — Тебе что, нужно сделать прививку от бешенства?
— Нет, сначала прикончу зачинщика.
С этими словами он сбросил вызов.
Шэн Чжиюй туго завязал пояс халата, толкнул дверь и вышел из ванной.
У дорогих отелей есть одно достоинство: в них полно всяких элементов декора.
Выйдя в прихожую, он сразу заметил узкогорлую стеклянную вазу.
С бесстрастным выражением лица он обхватил её за горлышко. Босые ноги ступали по ледяной плитке пола, и этот холод, казалось, проникал сквозь кожу прямо в кости, неся с собой всевозможные недомогания и глухую боль.
Посреди комнаты стояла разгромленная двуспальная кровать, одежда обоих была разбросана по полу, а ближе всего к его ногам валялся сапфирово-синий кашемировый шарф.
Он не принадлежал Шэн Чжиюю — тот терпеть не мог столь кричащие цвета.
А во всём Бюро Быстрого Перемещения только один человек постоянно таскал с собой этот синий акцент — заклятый враг Шэн Чжиюя, Ци Фань.
Вопрос:
Если при до конца не выясненных обстоятельствах переспать со своим злейшим врагом по работе, можно ли внести это в личную летопись позора?
Шэн Чжиюй считал, что вполне.
Он перевёл взгляд на край кровати, где обнаружил спину мужчины с невероятно красивым рельефом мышц.
Широкие плечи, узкая талия, подтянутое и пропорциональное тело, близкое к совершенству... такая фигура, с которой в открытом бою лучше не связываться.
Шэн Чжиюй взвесил в руке вазу, прицелился и с размаху швырнул её.
Ваза глухо утонула в подушках, не издав звука удара о твёрдое.
— Хоть время уже и подходит для подъема... но такой способ побудки всё же чересчур помпезный, мой маленький будильник?
Сбоку раздался слегка хриплый, ленивый мужской голос. Какая-то рука сверху вниз обвила талию Шэн Чжиюя, и Ци Фань, похоже, ещё не до конца проснувшийся, с ленцой уткнулся лбом ему в грудь: — Дай мне поспать ещё пять минут.
— Пяти минут явно мало, — слабо улыбнулся Шэн Чжиюй, вновь наалевая силу в запястье.
Бац.
Ваза врезалась в запястье Ци Фаня, и разлетевшиеся осколки полоснули его по коже под глазом.
Ци Фань медленно приоткрыл глаза, сначала глянул на покрасневшее запястье, а затем перевёл взгляд выше: — Ты что... решил уложить меня спать на всю жизнь?
— Кто знает, — уголки губ Шэн Чжиюя приподнялись, но в глубине глаз не было и намека на веселье. — Зависит от того, насколько ты везуч.
— Тогда, полагаю, с удачей у меня всё неплохо, — Ци Фань пошевелил запястьем и тихо рассмеялся. — В конце концов, я отбил удар.
Его слова ещё не затихли, как его шею с огромной силой сжали чьи-то пальцы, вновь вдавливая в подушки.
http://bllate.org/book/41206/5247631
Сказали спасибо 0 читателей