Ранняя осень в горах — пора для сна, особенно в такое вот моросящее осеннее утро, когда подниматься с постели кажется просто преступлением против небес.
Сунь Вэньцюй подтянул одеяло, перевернулся и уткнулся в него лицом.
Сквозь оконное стекло доносился шум ранних рабочих, готовившихся к началу смены, в коридоре за дверью тоже слышались шаги. Он изо всех сил пытался удержать хоть крохи ускользающей сонливости — он был человеком добрым и решительно не хотел грешить против небес.
Но, судя по всему, безуспешно.
Со сном у Сунь Вэньцюя всегда было туго, засыпал он с трудом: стоило ему кое-как убаюкать себя колыбельными да подсчетом овец, как стоило муравью в комнате икнуть, и он тут же просыпался.
С тех пор как старик-отец сослал его в эту дыру, он уже три года не спал нормально.
Будили ли его в шесть утра рабочие, а если не рабочие, то управляющий Чжан из соседнего корпуса, или же — даже если все они сидели тихо — умалишенные куры, которых разводили в кирпичном одноэтажном доме напротив, способные голосить с четырех часов утра.
Причем кукарекали они так, будто заливались смехом.
И остановиться не могли.
Сегодня уснуть, как водилось, не вышло, да и подремать больше не получалось — в его дверь громко застучали.
Три отчетливых удара — бам-бам-бам, — а следом бодрый, полный сил голос: — Менеджер Сунь! К вам тут пришли!
По одному голосу было ясно, что это старый Лян. Он работал здесь с того самого дня, когда отец организовал этот глиняный карьер, и говорил так громко, что казалось, будто гремит гром; в драке ему даже руки распускать не требовалось.
— Я еще не встал… — протянул Сунь Вэньцюй.
— Кто к нему? — раздался голос управляющего Чжана.
— Какой-то Ма Лян, — ответил старый Лян.
— Ма Лян? — Управляющий Чжан явно не узнавал это имя и, судя по всему, напряг мозги.
Лянцзы?
Сунь Вэньцюй резким движением выпростал голову из-под одеяла.
Управляющий Чжан Ма Ляна не знал, но для самого Сунь Вэньцюя это имя в данный момент имело совершенно особое значение. Такое значение, от которого мгновенно срываешь одеяло, соскакиваешь с кровати и, в одних трусах, на голое тело, распахиваешь дверь.
— Ма Лян? — переспросил Сунь Вэньцюй, глядя на старого Ляна в дверях. Ледяной осенний сквозняк, ворвавшийся из коридора, тут же покрыл его кожу мурашками.
— …Угу, Ма Лян, говорит, его зовут Ма Лян, — старый Лян окинул его взглядом с ног до головы. — Простудишься ведь, ты же вроде только в прошлом месяце температурил.
— Где он? — Сунь Вэньцюй развернулся, вернулся в комнату и прямо на ходу начал натягивать одежду и штаны, схватив их со стула у кровати.
— В офисе инженерного отдела, — сказал старый Лян.
Сунь Вэньцюй больше не стал расспирашивать, подхватил куртку и, одеваясь на ходу, выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице и напрямик бросился к офису инженерного отдела, стоявшему напротив общежития.
Этот инженерный отдел раньше назывался штабом, но после его приезда он велел сменить вывеску. Устраивать целый штаб из-за добычи каолина — это надо же додуматься, те, кто не в курсе, решили бы, что они тут окопы роют.
Ма Лян стоял прямо перед входом в офис в солнцезащитных очках, и издалека было видно его сияющую улыбку.
— Какого чёрта тебя сюда принесло? — Сунь Вэньцюй подошел вплотную и единым движением сдернул с него очки. — И без того язык заплетается, так еще и под слепого косишь.
— Я приехал за… забрать тебя, — Ма Лян виновато хихикнул, помедлил секунду и крепко-накрепко обнял его. — Поху… похудел ты.
Сунь Вэньцюй ничего не ответил, поднял руку, намереваясь посмотреть время, и только тут вспомнил, что часы остались в комнате.
— Поехали, — Ма Лян вытащил из кармана связку ключей от машины и сунул ему в ладонь.
— Прямо сейчас? — Сунь Вэньцюй водрузил очки обратно на нос Ма Ляну и бросил взгляд наверх: управляющий Чжан стоял на галерее второго этажа и наблюдал за ними.
— До… до чего же вовремя, — Ма Лян тоже оглянулся наверх. — А то этот бра… братуха уже битый час пялится, еще чуть-чуть — и побеж… побежит старому докладывать.
— Я только встал, даже умыться не успел, — Сунь Вэньцюй потер лицо. — Ты на чём приехал?
— На машине, — Ма Лян кивнул на ключи в его руке.
Сунь Вэньцюй посмотрел на ключи, потом снова покосился на второй этаж: управляющий Чжан как раз шел к концу коридора к лестнице, приложив к уху телефон.
Наверняка пошел докладывать.
Он нахмурился и хлопнул Ма Ляна по плечу: — Погнали.
— Ве… вещи не берешь, что ли? — спросил Ма Лян.
— К чëрту, — бросил тот.
Хотя он прожил здесь целых три года, в комнате у него практически ничего не было. Помимо пары сменных комплектов одежды, там валялась лишь кипа материалов по каолину да всякие карты — от нечего делать он то и дело перелистывал их, так что края страниц совсем закрутились и теперь выглядели точь-в-точь как фамильное древо, которому уже добрых сто лет.
Он просто отбывал здесь номер. Ему не нужно было вести бухгалтерию, управлять людьми или возиться с глиной. Управляющий Чжан обычно просто таскал его с собой на строительную площадку поглазеть: мол, какая здесь глина, сколько тонн в этой партии, каково качество. Отец просто запер его здесь из принципа.
Уговор был на три года — вот он отбыл ровно три года от звонка до звонка. Сегодня девятое октября, тютелька в тютельку три года.
Он изначально планировал связаться с Ма Ляном через пару дней, чтобы тот придумал способ вытащить его отсюда, но никак не ожидал, что Ма Лян окажется куда нетерпеливее и явится ровно день в день.
Сунь Вэньцюй бросил взгляд на стоявшего рядом Ма Ляна: настоящие верные друзья на дороге не валяются, не зря тот позволил отцу вышвырнуть себя из секты ради него.
Однако, когда они вышли за ворота двора и Сунь Вэньцюй увидел припаркованную у горы глины машину, он остолбенел: — Это что за хрень?
— Машина же, — ответил Ма Лян.
— Ты на этом сюда приперся? — Сунь Вэньцюй смотрел на стоящую перед ним крошку-машину, едва ли не моргая от удивления, потом опустил взгляд на ключи в руке, проверяя, не померещилось ли ему. — Ты пригнал сюда Жука? Во даешь! Умудрился же днищем не скрести по такой дороге!
— Спе… спешил, дру… другой не нашлось, — оправдывался Ма Лян.
— Я эту дрянь водить не буду, — Сунь Вэньцюй развернулся и хотел было вернуться назад. — Проедем полпути — от нее один корпус останется. И пешком идти не хочу, к тому же дождь льет.
— Ну же, ну… Сунь Вэньцюй! — Ма Лян, увидев это, испугался и бросился задерживать его. — Кончай ломать комедию, старик передумает, кто-нибудь встанет попе… поперек дороги, и застря… застрянешь тут еще на три года.
Сунь Вэньцюй остановился, окинул взглядом двор, затем покосился на дорогу, ведущую наружу, и в конце концов сжал зубы и полез в салон.
— Сам-то почему не садишься за руль? — тронувшись с места, бросил он Ма Ляну.
— Ты же опы… опытный водитель, веди сам, — Ма Лян с заметной тревогой оглядывался назад.
— Я три года за руль не садился, — Сунь Вэньцюй выехал из двора, но едва проехав десяток метров, угодил в яму и так тряхнул машину, что чуть не прикусил язык. — Дорога стала еще хуже, чем когда я сюда ехал.
— Это всё грузови… гики с глиной разбивают, — улыбнулся Ма Лян, вцепившись обеими руками в ремень безопасности.
Кое-как выбравшись на этом корыте с проселочной дороги, они наконец выскочили на так называемое шоссе. Эта трасса была шире дороги у офиса инженерного отдела всего на полметра, и когда-то она была асфальтированной, но теперь от покрытия остались лишь грязь, камни да сплошные выбоины.
— Ты… ты телефон-то взял, нет? — вдруг вспомнив, спросил Ма Лян, подпрыгивая на сиденье и натягивая ремень безопасности.
— Кроме собственной шкуры, ничего не захватил, — Сунь Вэньцюй глянул в зеркало заднего вида: никто не гнался за ними, позади петляла пустая дорога из желтой глины и камней. — Я этим телефоном все равно не пользовался, брать или нет — без разницы.
— Тво… твой старый аппарат у меня, — сказал Ма Лян. — И но… номер тот же остался.
Сунь Вэньцюй бросил на него мимолетный взгляд, ничего не ответил и только легонько хлопнул по плечу.
По идее, при внезапном отъезде из мест, где прожил целых три года, человек его склада должен был испытать хоть какие-то сентиментальные чувства. Но ничего подобного не наблюдалось — в голове крутилась лишь одна мысль: убраться отсюда поскорее. Машина подпрыгивала на ухабах, мчась под дождем со свистом.
По обеим сторонам дороги всё было покрыто серой пылью и грязью, листья на выросших кустах и траве стояли белесыми. Дождь шел со вчерашнего вечера, но так и не смог смыть с листьев эту блеклую грязь.
И надо же было просидеть в такой глуши целых три года — железная выдержка.
Наверное, кроме него, во всем мире не нашлось бы больше никого, кто стал бы упорствовать в противостоянии с родным отцом до такой степени.
— Почему вы его не остановили! — рявкнул в трубку Сунь Чжэнчжи и с размаху хлопнул ладонью по письменному столу.
Сидевшая на гостевом диване Сунь Яо вздрогнула от неожиданности, чашка в ее руках едва не выскользнула на пол. Она поднялась, подбежала к отцу и замахала на него руками.
Сунь Чжэнчжи сбросил вызов, швырнул телефон на стол и уставился на нее: — Ты знала об этом?
— Понятия не имела, — Сунь Яо нахмурилась. — Даже если бы знала, ни за что не позволила бы Лянцзы ехать за ним.
— Это всё твоя сестрица! — Сунь Чжэнчжи никак не мог унять гнев и тяжело рухнул в кресло.
— Еще неизвестно, она ли, — Сунь Яо подошла и налила ему стакан воды. — Лянцзы с ним в такой крепкой дружке, нет ничего удивительного, что он поехал забрать его.
— Откуда у него машина?! Чжан Бин сказал, что он приехал на Жуке! С каких пор у Ма Ляна Жук? У него сроду не было ничего, кроме раздолбанного подержанного фургона! — Сунь Чжэнчжи снова ударил кулаком по столу.
Сунь Яо промолчала.
— Хороши, один другого краше! — вены на висках Сунь Чжэнчжи пульсировали. — Просто великолепно!
— Пап, — Сунь Яо помолчала немного, потом зашла за его кресло и легко принялась массировать ему плечи. — Зачем ты так себя накручиваешь? Скажу то, что тебе не понравится… Вэньцюй провел там три года, это были твои слова. Теперь срок вышел, и то, что он хочет вернуться — это же нормально.
— Не выгораживай его! — Сунь Чжэнчжи смахнул ее руку и поднялся на ноги. — Я сказал — три года, но я не говорил, что по истечении трех лет он сможет вернуться! Я прямо сейчас распоряжусь, чтобы его вернули обратно еще на три года! Этот никчемный сорванец заслуживает того, чтобы просидеть там и тридцать лет, и это было бы не много!
— Пап, — вздохнула Сунь Яо. — До каких пор это будет продолжаться? Вэньцюй три года не был дома, а через пару месяцев уже Новый год… Мама места себе не находит, так сильно по нему скучает…
— Ну и что с того? — Сунь Чжэнчжи посмотрел на нее и холодно усмехнулся, обрывая на полуслове. — Ты думаешь, он явится домой на Новый год?
Сунь Яо больше ничего не сказала. Помолчав немного, она поднялась, вышла из кабинета, велела секретарю за дверью занести шефу чашку женьшеневого чаю и удалилась.
Всю дорогу Сунь Вэньцюй хранил молчание. У Жука слишком низкая посадка, и если дождь продлится еще пару дней, они с Ма Ляном непременно застрянут где-нибудь в грязи, а там, глядишь, их тут же сцапают люди отца и волоком поволокут обратно на стройплощадку.
К тому же из-за сильной тряски он боялся лишний раз открыть рот, чтобы не прикусить язык. Его ровные, ослепительно белые зубы должны были оставаться в целости и сохранности — когда-то к нему даже обращались по поводу съемок в рекламе зубной пасты.
Протрясшись битый час по ухабам и наконец выбравшись на нормальный асфальт, он перевел дыхание, дернул ремень безопасности и бросил Ма Ляну: — Откуда тачка?
— По… позаимствовал, — ответил Ма Лян, тоже поправляя ремень и вытаскивая сигарету, чтобы прикурить. — Специально для тебя добыл, езди на здоровье.
— Не вешай мне лапшу на уши, — Сунь Вэньцюй протянул руку, вытащил сигарету изо рта у друга и выбросил в окно. — Выкладывай: второй сестрицы или матушкина?
— Не угадал, — Ма Лян сунул пачку обратно в карман.
— Лянцзы, сколько лет мы знакомы? — Сунь Вэньцюй покосился на него. — Это машина Сунь Цзяюэ… Она ее сама купила или купила специально для меня?
Ма Лян глянул на него, помолчал немного и только потом выдавил: — Купила… тебе.
— Мне не нужно, — цыкнул Сунь Вэньцюй. — Теснота, как в обувной коробке.
— Ну… ну же… — Ма Лян вздохнул и повернулся к нему лицом.
— Ну что? — Сунь Вэньцюй бросил на него короткий взгляд.
— Вэньцюй, — Ма Лян наконец закончил фразу.
— Ты не можешь говорить нормально? — Сунь Вэньцюй не удержался от смеха.
— Обращение по имени придает моим словам… ве… весомость, — Ма Лян тоже улыбнулся, но тут же вновь посерьезнел. — На твоем месте я бы пой… пошел к старому да повинился, и ладно бы.
— В чем повиниться? — Сунь Вэньцюй резко вдарил по тормозам, останавливая машину прямо посреди дороги. — В чем моя вина? В том, что мне нравятся мужчины? В том, что я не хочу заниматься гончарным ремеслом? В том, что мне претят все эти чертовы вазы, тарелки и горшки? Я уже три года просидел в этой глухомани — и я все еще виноват?
— Да я… я вовсе не это… — Ма Лян от такого напора совсем растерялся и больше не мог связать и двух слов.
— Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь, — Сунь Вэньцюй снова тронул машину с места. — Он же считает меня никчемным. Ну и пусть я не стану тем сосудом, который ему так нужен, и что с того?
Ма Лян тяжело вздохнул, пошарил в кармане и замер.
— Хочешь покурить — кури, — бросил Сунь Вэньцюй. — Окно открой.
— Не в том дело, — Ма Лян вытащил сигарету и чиркнул зажигалкой. — Ты не хочешь становиться тем… сосудом, который ему нужен, но ведь… и никаким другим ты тоже не стал.
Сунь Вэньцюй долго молчал, а затем повернулся и с убийственным выражением уставился на Ма Ляна: — Большое везение, что ты заикаешься.
Поездка, которая в нормальных условиях заняла бы часа четыре, из-за разбитой дороги затянулась до самого вечера, и в свой собственный дом Сунь Вэньцюй вернулся только к закату.
Поскольку о его возвращении Ма Лян никому не сообщил, обошлось без традиционной шумихи и пышных застолий по случаю возвращения в родные пенаты, какие обычно устраивали друзья.
Хотя Сунь Вэньцюй никогда особо не любил пьянки в кругу болтающих лишнее приятелей, сейчас, переступив порог собственной гостиной, он вдруг ощутил странное одиночество.
Обойдя все комнаты, он замер в гостиной, совершенно не понимая, за что теперь взяться.
— Я тут порядок навел, — подал голос стоявший у входа Ма Лян.
— Вижу, даже пыли нет, — Сунь Вэньцюй провел пальцем по столу — поверхность была идеально чистой.
— Вот, клю… ключи твои, — Ма Лян достал связку, оставленную перед отправкой в горную ссылку, и положил на стол. — А тот комплект постарайся… постарайся забрать обратно.
— М? — Сунь Вэньцюй бросил на него взгляд.
У него было два комплекта ключей. Один перед отъездом он отдал Ма Ляну, а второй — Ли Бовэню.
— Верни их, — сказал Ма Лян. — А не то смени… смени замки.
— Он приводил кого-то сюда? — спросил Сунь Вэньцюй, направляясь в спальню. По наволочкам и покрывалу было заметно, что Ма Лян постелил ему всё свежее. Он распахнул шкаф: помимо его собственной одежды, там висели два женских платья. Он вытащил их на кончиках пальцев и швырнул на диван в гостиной. — Черт, ты почему их не выбросил?
— Оставил тебе на суд, — невозмутимо ответил Ма Лян.
Сунь Вэньцюй бегло осмотрелся еще раз, больше ничего подозрительного не обнаружив — видимо, всё, что могло вызвать вопросы, Ма Лян уже успел прибрать.
— Где мой старый телефон? — спросил он.
Ма Лян достал из ящика под журнальным столиком мобильник и протянул ему: аппарат был уже заряжен и включен.
Он взял трубку, собираясь набрать номер, но Ма Лян перехватил его руку: — Сна… сначала поедим, с меня угощение.
— Решил устроить мне встречу после разлуки? — усмехнулся Сунь Вэньцюй, пряча телефон в карман. — Только мы вдвоем?
— Если людей мало, могу… могу найти парочку резиновых кукол, — предложил Ма Лян. — По одной на каждого.
— Пожалуй, сойдет, — Сунь Вэньцюй сладко потянулся. — Сразу предупреждаю: хоть я и голодал по нормальной еде целых три года, по тем заведениям, от которых меня уже тошнило раньше, я не пойду.
— Знаю одно новое место, — кивнул Ма Лян.
Сунь Вэньцюй направился в ванную, принял душ, переоделся и, критически оглядев себя в зеркало, почувствовал, что к нему постепенно возвращается вкус к жизни.
За все три года в этой глуши он старался лишний раз не смотреться в зеркало.
Вот только прическу предстояло срочно исправлять — его подстригли в парикмахерской какого-то пригородного поселка, когда они с управляющим Чжаном ездили за покупками, и от стрижки за версту разило неповторимым мастерством дяди Вани из деревенской цирюльни.
— Веди машину ты, — выходя из дома, Сунь Вэньцюй бросил ключи от Жука Ма Ляну. — Я уже отвык от здешних дорог.
Ма Лян поймал ключи и коротко хохотнул.
— Завтра же верни эту тачку Сунь Цзяюэ, я на ней ездить не собираюсь, — бросил Сунь Вэньцюй, шагая со двора. Его дом находился на первом этаже, и перед входом располагался небольшой палисадник квадратов на семь-восемь. Он сам засаживал его цветами, и за три года его отсутствия Ма Лян отлично справился с уходом — клумбы по-прежнему буйствовали зеленью.
— А сам… на чем? На мото… мотоцикле? — поинтересовался Ма Лян. — Или на элек… электроскутере?
— Пешком мне нельзя прогуляться, что ли? — ответил Сунь Вэньцюй, но, подумав, обернулся к нему: — Ладно, не возвращай машину Сунь Цзяюэ. Она наверняка заявит: раз тебе не нужно, брось на обочине. Оставь ее себе, будешь ездить.
Не успел Ма Лян и слова сказать, как Сунь Вэньцюй вышел за калитку и только собрался направиться к машине, как у него за спиной раздался женский голос: — Сунь Вэньцюй!
Едва вернулся — и уже знакомые лица?
Он недоверчиво обернулся. К нему, покачивая бедрами на ходу, приближалась женщина; позади нее шагал рослый парень в бейсболке и с массивными наушниками на шее — лица из-за козырька толком было не разобрать.
— Вы… — Сунь Вэньцюй в упор всмотрелся в женщину. На ней были солнцезащитные очки, закрывавшие пол-лица, оставшаяся половина выглядела привлекательно, но косметика была слишком тяжелой. Лицо казалось смутно знакомым, но вспомнить, кто это, он никак не мог.
— Погляди-ка, — женщина остановилась прямо перед ним, скрестила руки на груди и холодно усмехнулась, бросив через плечо спутнику: — Стоило пропасть на пару лет, как родной папаша уже в упор не узнает собственную дочь.
Сунь Вэньцюй опешил и резко повернулся к Ма Ляну: — Эта мадам чего сейчас сказала?
— Она го… говорит, что вон тот парень… — Ма Лян кивнул на спутника женщины. — Твой сын.
http://bllate.org/book/41200/5247293
Сказали спасибо 0 читателей