Готовый перевод The Twin Heirs Come Out Together / Фальшивый наследник и его «брат»: история нежданной любви: Глава 13

Всегда чиннный и благовостренный юный господин Цзян покраснел от такого оклика. Но Лу Минсяо, обладавшему толстой кожей, было всё нипочём, и он даже поздоровался с сотрудником:

— Уважаемый братец-обезьяна, у тебя не найдётся для нас какого-нибудь маленького подарка?

Сотрудник в костюме Царя Обезьян фыркнул:

— Ах ты, мартышка, толстокож же ты! Ну-ка, покажи какой-нибудь талант, сгодится любое представление. Если повеселишь меня, я так и быть, подарю тебе подарочек.

Лу Минсяо тут же отозвался:

— Легко сказать! Одолжи-ка мне свой посох, сгодится на пару минут.

Цзян Хуайюй посмотрел, как этот показушник взял у работника реквизит и дважды взвесил его в руке. Затем тот встал прямо на ступеньках горной тропы и закрутил золотой посох с такой плавностью и легкостью, будто это была текущая вода, да еще и перехватил его за спиной.

Стоявший рядом Владыка Преисподней в образе Сунь Укуна уже остолбенел. Он поспешно вытащил из кармана две безделушки и протянул Цзян Хуайюю:

— Прекращай крутить, мне страшно. Смотри, так и без работы останешься.

Цзян Хуайюй опустил взгляд: на ладони лежали две пушистые игрушки в виде маленьких персиков. Материал был очень легким — похоже на кусочки пенопласта, обклеенные ворсом и соединенные крошечной пружинкой с заколкой.

Что это еще такое? Персики из Персикового сада Бессмертной Владычицы?

Перед уходом Лу Минсяо спросил:

— Великий Мудрец, сколько тебе платят за день?

Сунь Укун бросил на него косой взгляд:

— Ты не подойдешь, слишком высокий. Приходи, когда у Быка-Демона появится вакансия, тогда и спросишь.

Лу Минсяо поинтересовался:

— А несовершеннолетних берут?

— Ни в коем случае!

Сунь Укун тут же бросился вниз с горы, искренне боясь, что если побежит чуть медленнее, у него отнимут рабочее место. Цзян Хуайюй покрутил в пальцах две персиковые заколки, поднял руку и закрепил одну на голове Лу Минсяо. Маленький персик покачивался на макушке Великого Мудреца Лу, выглядя на удивление забавно. Второй свой персик Цзян Хуайюй прикрепил на лямку рюкзака.

Добравшись до середины горы, оба принялись копать дикие овощи. Лу Минсяо заранее показал Цзян Хуайюю две съедобные разновидности зелени, и теперь они, украшенные персиками на головах, сидели на корточках в тени деревьев и усердно копошились в траве. Тем временем снизу поднялись пожилые туристы, и каждый проходящий мимо непременно бросал на них любопытный взгляд.

Рюкзак от Prada снова наполнился дикорастущими травами.

— Хватит, иди сюда, передохнем немного. — Лу Минсяо достал из рюкзака влажную салфетку. — Босс Цзян, ты дикую зелень копаешь или уголь в шахте рубишь? Весь в грязи по самые уши.

Цзян Хуайюй устроился на скамейке и принялся протирать лицо салфеткой. Не успел он поднять голову, как Лу Минсяо протянул ему контейнер с нарезанными фруктами.

— Поешь немного. Я добавил колотый лед, они еще холодные.

Вторую половину пути они преодолели на канатной дороге, которая доставила их прямо к вершине. На самом верху стоял небольшой храм: Ли Цин установила здесь, у пагоды, крошечную статуэтку Будды, чтобы молиться о благополучии Лу Чуаня, и специально наказала Лу Минсяо обязательно воскурить благовония.

Цзян Хуайюй думал, что с таким безбашенным характером, которому ничего не страшно, Лу Минсяо вряд ли верит в богов и Будду. Однако во время обряда воскурения лицо юноши выражало искреннее благоговение. Закончив, он опустился на круглую плетеную подушку, согнул прямую спину и поклонился статуэте.

Глубокий удар храмового колокола спугнул птиц. Целый ряд свечей в главном зале озарил мягким сиянием правильные черты лица юноши; его обычно резкие брови и глаза в этот момент казались мягкими, а длинные густые ресницы отбрасывали тень при опущенных веках.

Цзян Хуайюй стоял позади и чуть сбоку, наблюдая за его торжественными тремя поклонами. Поднявшись, Лу Минсяо отступил на два шага назад, повернулся к Цзян Хуайюю и произнес:

— Пошли, теперь на стеклянную тропу.

Цзян Хуайюй, однако, взял благовония и, подражая его движениям, тоже совершил поклон и опустился на колени.

В глазах Лу Минсяо на мгновение мелькнуло изумление, но оно быстро сменилось легкой улыбкой. Когда Цзян Хуайюй поднялся, они вместе вышли из молельного зала. Лу Минсяо повернул голову и уже собирался что-то сказать...

— Только не вздумай сказать спасибо. — С бесстрастным выражением лица произнес Цзян Хуайюй, хотя присмотревшись, можно было заметить слегка покрасневшие мочки его ушей. — Он ведь и моя семья тоже.

Лу Минсяо улыбнулся и сменил тему:

— Я вообще-то хотел сказать, что стеклянная тропа вон в той стороне. Босс Цзян, ты ведь не боишься высоты?

Цзян Хуайюй все-таки выложил фотографии в WeChat Moments, сделав вид, будто не заметил вопроса Цзян Хуайнина о том, где это они находятся.

На столе уже дымились горячие овощные пампушки. Старший брат Лу отправился за палочками и пиалами, младший братишка Цзян побежал за табуретками — разделение труда было четким.

Ранним утром следующего дня срок действия материнской лицензии Ли Цин истек. Прежде чем отправиться на работу вместе со своей строительной бригадой, она вихрем ворвалась в спальню Лу Минсяо, насильственно разбудила раскинувшегося на кровати внука и вручила ему листок с заданиями, строго приказав взяться за учебу. Затем она с ласковой улыбкой глянула на соннного Цзян Хуайюя, бросила, что завтрак ждет на плите, и умчалась по своим делам.

Лу Минсяо пришел в себя ровно на две секунды, после чего снова рухнул на подушку и захрапел, а вот Цзян Хуайюй уснуть уже не мог.

Дед не отвечал на его сообщения уже целый месяц, игнорируя любые попытки выйти на связь. Утром, после ухода Ли Цин, Цзян Хуайюй машинально разблокировал телефон и проверил время — и замер, увидев новое сообщение от дедушки.

Пусть этот ребенок свяжется со мной.

Всего одна короткая фраза.

Цзян Хуайюй долго вглядывался в эти немногие знаки, а его палец против воли скользнул вниз по экрану. Переписок с дедом было не так много, в основном они созванивались по видеосвязи. В редких текстовых сообщениях старик лишь напоминал одеваться теплее во время похолодания и не забывать брать зонт в дождь.

Дедушка очень сильно любил его: в детстве сажал себе на плечи, возил к озеру на рыбалку, запускал с ним воздушных змеев, учил кататься на велосипеде и лошади, показывал основы садоводства...

Но теперь дедушка воспринимал его не иначе как мелкого мошенника, цинично присвоившего чужие чувства и душевные силы, которые предназначались настоящему внуку.

Цзян Хуайюй не ждал, что всё останется по-прежнему, но, глядя на смененную дедушкой аватарку, он все равно почувствовал укол обиды.

Их общая с дедом фотография исчезла.

Цзян Хуайюй погасил экран телефона и натянул тонкое одеяло прямо с головой. Оно было слишком легким и совершенно не спасало от света, но он все равно крепко зажмурился, пытаясь скрыться от яркого утреннего солнца.

Лу Чуань позавтракал и сразу ушел к себе в комнату мастерить поделки. Только тогда Цзян Хуайюй поднял глаза на Лу Минсяо и передал ему слова деда.

Лу Минсяо отреагировал с удивительной проницательностью, приподняв брови:

— То есть с тех пор, как ты вернулся, он тебе ни разу не звонил и не писал, а первое же сообщение сводится к тому, чтобы я с ним связался?

Цзян Хуайюй кивнул:

— Вообще-то дедушка очень переживает. Он с самого начала настаивал на том, чтобы тебя забрали как можно скорее. Еще до моего отъезда они несколько раз сильно ругались с мамой и папой. Он был категорически против того, чтобы ты оставался в семье Лу, и только вмешательство родителей удерживало его от того, чтобы отправить за тобой людей.

— Место, где мне жить, его согласия точно не требует. — Лу Минсяо хмыкнул. — С его стороны вполне естественно желать моего возвращения. Но я ведь не несмышленый младенец, неужели он думает, что меня можно просто взять и похитить?

Цзян Хуайюй покачал головой:

— Наверное, он просто считает... что при таких возможностях семьи Лу у тебя нет причин отказываться.

Лу Минсяо оставил эти слова без ответа. После завтрака, когда они убирали со стола, он достал из морозилки пакет со льдом и протянул Цзян Хуайюю.

— Утром прятался под одеялом и ревел, да? Глаза совсем опухли.

Цзян Хуайюй смутился и попытался оправдаться:

— Я просто напился воды перед сном, вот лицо немного и отекло...

Лу Минсяо не стал его разоблачать. Сегодня настал его черед мыть посуду: он натянул цветастый фартук Ли Цин, надел перчатки и, орудуя губкой, произнес:

— Ты до сих пор ничего не понял? Старику из семьи Лу нужен вовсе не ты и не я. Ему нужен наследник семьи Лу.

Он отложил только что вымытую тарелку и продолжил:

— Раз уж он способен в один миг перечеркнуть столько лет теплого отношения к тебе, то стоить мне переступить порог их дома, как он тут же поймет: я во всем уступаю тебе и вовсе не являюсь идеальным наследником из его фантазий. Очень скоро он решит, что от меня нет никакой пользы. С какой стати мне навязываться и терпеть разочарование? Именно поэтому я не собираюсь с ним связываться.

Цзян Хуайюй поджал губы, по привычке пытаясь защитить старика:

— Он не такой...

— Я его толком не знаю, но сейчас всё выглядит именно так. — Лу Минсяо пожал плечами. — Вот когда он научится принимать тот факт, что у него два внука, тогда я с ним и свяжусь.

Цзян Хуайюй опешил, а спустя мгновение протер глаза и тихо произнес:

— Спасибо. На самом деле тебе не обязательно было так поступать.

— А мне хочется! — Лу Минсяо закончил мыть посуду, заглянул в приоткрытую дверь комнаты Лу Чуаня и, убедившись, что та закрыта, быстро сбросил фартук. Он потащил Цзян Хуайюя за собой на выход, крадучись и смешно пригнувшись на цыпочках, словно заправский шпион.

Цзян Хуайюй опешил:

— ...Ты что творишь?

Лу Минсяо шепнул:

— Братуха ведет тебя бродяжничать.

Цзян Хуайюй не выдержал:

— ...А как же уроки?

Лу Минсяо схватился за живот:

— Стоит мне услышать слово уроки, как у меня начинается тахикардия и нехватка воздуха.

Цзян Хуайюй: ...

Ему безумно хотелось высмеять эту фальшивую актерскую игру Лу Минсяо, но совесть не позволила — в конце концов, тот только что заступился за него. Пришлось проглотить насмешку и послушно следовать за Лу Минсяо к выходу.

Они на цыпочках выскользнули за дверь двора и тут же уперлись взглядом в пару чистых собачьих глаз.

Хуцзы радостно вилял хвостом. Стоило ему издать возбужденный низкий рык, как Лу Минсяо мгновенно зажал его морду рукой.

Хуцзы: ???

Лу Минсяо прошептал прямо в острую собачью ушную раковину:

— Ху-гэ, будь хорошим мальчиком, ни звука. Вернусь — принесу тебе вкусняшку.

То ли сработала телепатическая связь между бродягами, то ли еще что, но Хуцзы тряхнул ушами, замолчал и послушно лег на землю, продолжая помахивать хвостом.

Лу Минсяо и Цзян Хуайюй бесшумно выскользнули со двора.

Внутри дома Лу Чуань не прекращал свою работу, лишь презрительно фыркнул себе под нос:

— Такая здоровяная туша... неужели они думают, что их никто не заметил?

Стоило им выйти за ворота, как Лу Минсяо сорвался с цепи, словно дикий мустанг, и помчался прямиком к дому Ли Жуя. План созрел мгновенно — они решили отправиться на природу жарить шашлыки. Лу Минсяо тут же перевел Ли Жую триста юаней, чтобы тот закупил замаринованное мясо на шпажках. Ли Жуй деньги брать не стал, но пулей умчался в мясную лавку. Тем временем Цзян Хуайюй с Лу Минсяо купили остальные ингредиенты, устроились во дворе у Ли Жуя и принялись нанизывать еду на палочки.

Перед самым отправлением бабушка Ли принесла репеллент и щедро оросила им всех троих. Цзян Хуайюю досталось больше всех — из-за его нежной кожи бабушка обработала его аж трижды, так что парень почувствовал себя замаринованным овощем.

Они раздобыли два велосипеда, добавили к ним двухколесного железного коня самого Ли Жуя, и трое подростков покатили навстречу дикой природе. Пожалуй, для юного господина Цзяна это был самый спартанский поход в жизни.

Проезжая мимо ремонтирующегося магазина, одна из работниц выглянула наружу и с улыбкой окликнула Ли Цин:

— Цин-цзе, твой неугомонный мартышка снова утащил Ли Жуя гулять. С ними еще один парнишка — такой чистенький, ладный, просто красавчик.

— Это тоже мой ребенок. — Ли Цин улыбнулась. — Я только что видела этого сорванца. Останавливать не стала, пускай побесятся. Сколько им еще осталось времени на такие беззаботные игры?

Работница приняла Цзян Хуайюя за родственника Ли Цин и с улыбкой продолжила:

— Разве Сяо Сяо не подрабатывает каждое лето? Смотрю я на этого мальчика, такой разумный. В этот раз, должно быть, остался дома, чтобы составить компанию гостю, вот и не пошел на подработку?

http://bllate.org/book/41198/5247045

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь