Готовый перевод Chasing Love, Clinging to Power / Тень прошлого: Игры власти и страсти: Глава 16

Казалось, будто всё на свете потеряло всякий смысл.

Он подавил эмоции, у него не было ни малейшего желания продолжать этот спор, и он лишь произнес:

— Чжоу Цзинчэн, ты не можешь так со мной поступать, и у тебя нет на это никакого права.

Но Чжоу Цзинчэн, казалось, услышал какую-то шутку, и тут же парировал:

— С какой стати мне нельзя? Хан Минюй, а как ты сам поступал со мной много лет назад?

Хан Минюй замолчал, и разговор снова вернулся к исходной точке.

Видя, что Хан Минюй затих, Чжоу Цзинчэн счел, что тот смирился с неизбежным, и его тон тоже смягчился:

— Не переживай. Пока ты послушно сидишь здесь, я буду полностью обеспечивать тебя всем лучшим, а с этого дня даже не думай о том, чтобы сбежать.

Он и в мыслях не имел намерения намеренно злить Хан Минюя — все те слова были лишь из-за того, что он по-прежнему не мог выбросить всё из головы.

Но для ушей Хан Минюя это звучало так, будто с ним обращаются как с домашним питомцем. Кем же в конце концов Чжоу Цзинчэн считает его в своих глазах?

Хан Минюй помрачнел, и в глубине его глаз невозможно было разобрать никаких эмоций. Долгое время храня молчание, он наконец выронил всего одно слово:

— Убирайся.

Его голос не дрогнул ни на единую ноту.

Чжоу Цзинчэн нахмурился, но не стал придавать значения вспышке гнева Хан Минюя — в конце концов, чтобы всё принять, действительно нужно время.

— Сначала доешь лапшу.

Однако эта фраза наконец окончательно вывела Хан Минюя из себя.

Хан Минюй поднял голову, схватил лежавшую перед ним книгу и со всей силы швырнул ее прямо в лицо Чжоу Цзинчэну.

— Проваливай!

Чжоу Цзинчэн инстинктивно отпрянул, но уголком лба всё же задел летящий предмет — кожу тут же обожгло острой болью. Едва он повернул голову и собрался вспылить, как Хан Минюй уже снова подхватил тарелку с лапшой со стола и швырнул ее прямо в него.

Хрусь…

Наполненная лапшой чашка в мгновение ока разлетелась на мелкие осколки, ударившись о ноги Чжоу Цзинчэна. Лапша и бульон брызнули во все стороны, забрызгав даже брюки.

Чжоу Цзинчэн отступил на два шага назад.

Грудь Хан Минюя тяжело и часто вздымалась. Он в упор смотрел на Чжоу Цзинчэна и, похоже, уже забыл, в чьем доме находится, прямо выпалив:

— Чжоу Цзинчэн, забирай свои вещи и вали отсюда!

Похоже, шум наверху был слишком громким, и пожилая служанка внизу, услышав звуки, тут же в испуге прибежала наверх.

— Что случилось? В чем дело?

Толкнув дверь и заглянув внутрь, она на мгновение остолбенела от открывшейся перед ней картины.

Хан Минюй и Чжоу Цзинчэн молчали.

По полу были разбросаны осколки, смешанные с лужами бульона и лапшой. Чжоу Цзинчэн больше всего на свете ненавидел запах еды в спальне и никогда не позволял приносить туда хоть какие-то продукты — исключением был лишь Хан Минюй, живший здесь.

Служанка никак не могла взять в толк: стоило хозяину вернуться, как, услышав, что Хан Минюй не ужинал, он лично пошел на кухню и сам сварил лапшу — почему же они снова разругались на ровном месте?

Она попыталась сгладить углы:

— Господин, о чем бы ни шла речь, всегда можно поговорить спокойно. Зачем же сразу ссориться из-за пустяков?

Но Чжоу Цзинчэн никак не отреагировал, и тогда она с надеждой посмотрела на Хан Минюя:

— Господин Хан, эту лапшу господин приготовил своими руками, когда вернулся и узнал, что вы не ужинали...

— Если он приготовил ее своими руками, я что, обязательно должен ее есть?

Холодно перебив служанку, отчеканил Хан Минюй.

— Это... — слова застряли у женщины в горле. За те дни, что Хан Минюй провел здесь, у него всегда был на редкость спокойный нрав, и она впервые видела, чтобы он так сильно свирепствовал.

Лицо Чжоу Цзинчэна тоже помрачнело до пугающего состояния. Услышав слова Хан Минюя, он прямо бросил:

— Раз не хочешь есть, то с сегодняшнего дня вообще ничего не ешь. Завтра не нужно приносить ему еду — раз он решил объявить голодовку, пусть морит себя голодом. В конце концов, за день-два с голоду еще никто не умирал, так что впредь не стоит поднимать из-за этого такой шум.

С этими словами Чжоу Цзинчэн со злостью захлопнул за собой дверь и ушел.

Служанка проводила взглядом удаляющегося Чжоу Цзинчэна, а затем перевела глаза на Хан Минюя, который в свою очередь даже не удостоил Чжоу Цзинчэна единым взглядом.

Между ними двумя царило крайнее напряжение, и никто не собирался идти на уступки.

...

В комнате служанка заново всё убрала и вымыла, после чего решила больше не тревожить Хан Минюя.

Когда в комнате наконец воцарилась тишина, Хан Минюй лег на постель. Наверное, из-за недавнего сильного волнения и путного желудка, как только его эмоции улеглись, в животе начало неприятно и тянуще ноть.

Он закрыл глаза и поморщился, слегка прижимая руку к области желудка.

Поспать бы. Вот уснет — и всё пройдет.

С этими мыслями он в полумраке забылся тревожным сном, однако покоя так и не обрел: из-за боли в желудке этот сон был полон кошмаров, среди ночи он проснулся от приступа боли, а после уснуть уже практически не получалось...

Чжоу Цзинчэн тоже не возвращался всю ночь.

Днем Чжоу Цзинчэн отдал приказ, и служанка больше не смела подниматься наверх, чтобы отнести Хан Минюю еду.

К полудню Чжоу Цзинчэн по-прежнему не вернулся, а Хан Минюй так и не спустился вниз.

Колеблясь и испытывая беспокойство, служанка в конце концов решилась и робко позвонила Чжоу Цзинчэну:

— Господин, господин Хан целые сутки ничего не ел и всё это время сидит в комнате, не выходя. Может, стоит приготовить ему что-нибудь поесть и отнести наверх?..

Из трубки донесся слегка ледяной голос:

— Разве я отдавал приказ кому-то носить ему еду? Кто позволил тебе проявлять самодеятельность? Я же сказал: хочет голодать — пусть голодает. Если тебе с первого раза не понятна столь простая вещь, в следующий раз можешь просто собирать вещи и убираться вон.

Служанка на мгновение замерла, мгновенно умолкнув и не смея больше произнести ни звука. Лишь спустя долгую паузу она виновато склонила голову:

— Слушаюсь, я поняла, извините, господин.

После этого Чжоу Цзинчэн на том конце провода сразу же бросил трубку.

Видя отношение Чжоу Цзинчэна, она уже не смела предпринимать никаких лишних шагов.

Чжоу Цзинчэн вернулся только ближе к вечеру.

Сегодня он не пил, и выглядел гораздо лучше, чем накануне. Домашняя служанка, как обычно, приняла у него из рук пальто, проявляя особую осторожность — вероятно, опасаясь попасть под горячую руку из-за сегодняшних событий.

Чжоу Цзинчэн ослабил галстук, расстегнул пару пуговиц и опустился на диван. Служанка налила ему стакан воды, поставила его перед ним и, замявшись, осталась стоять неподалеку, не решаясь уйти.

Тогда Чжоу Цзинчэн спросил:

— А где Хан Минюй?

— Не знаю, господин Хан просидел в комнате весь день и так и не вышел, — честно ответила служанка.

Лицо Чжоу Цзинчэна слегка омрачилось.

Хорошо же. Посмотрим, надолго ли у Хан Минюя хватит твердости характера.

Однако он просидел на диване совсем недолго, даже не притронувшись к налитой воде, как вдруг с силой грохнул стакан на стол, резко поднялся и направился на второй этаж.

Добравшись до дверей спальни, он без всяких церемоний приказал:

— Хан Минюй, открывай дверь!

В ответ — тишина.

Гнев и раздражение на лице Чжоу Цзинчэна стали еще заметнее: в конце концов, ему вовсе не обязательно было возвращаться, но раз Хан Минюй решил бороться с ним таким методом, то ему следовало бы поступить так, как хочет этот упрямец — посидев голодом день-другой, быстро бы научился послушанию.

— Я повторяю еще раз: открой дверь.

Он ждал у порога, но в комнате по-прежнему не раздавалось ни звука.

Когда никто не отозвался и на третий призыв отворить, его терпение окончательно иссякло, и он силой распахнул дверь, вламываясь внутрь.

Это был его собственный дом, так что войти куда угодно не составляло ни малейшего труда.

Однако стоило ему переступить порог, как в комнате встретила его абсолютная тишина.

Вчерашний беспорядок уже исчез — служанка тщательно всё убрала и вымыла, не оставив и следа прежних запахов. Человек на кровати казался спящим — неподвижный, тихий, без единого звука.

Чжоу Цзинчэн нахмурился: при таком шуме невозможно было продолжать спать, так что это явно было не более чем притворством и игнорированием.

Этот упрямец до такой степени не желает с ним общаться.

Он подошел к кровати, глядя на свернувшийся под одеялом комок.

— Хан Минюй... — в голосе Чжоу Цзинчэна клокотал сдерживаемый гнев. Он уже собирался сорваться, но стоило ему протянуть руку, как он внезапно понял, что что-то не так: тело на постели крупно дрожало.

Его движения застыли, и он тут же откинул одеяло, обнаружив, что Хан Минюй сжался в комок, согнувшись в три погибели, и обеими руками изо всех сил судорожно зажимает живот.

— Минюй! — лицо Чжоу Цзинчэна вмиг переменилось, и он в панике попытался приподнять человека с постели.

Хан Минюй прижался к его груди, его лицо пугало своей мертвенной бледностью, лоб покрылся густой испариной, а на сведенных судорогой бровях залегла тень невыносимой боли. Даже устроившись в его объятиях, он продолжал судорожно вжимать руки в желудок, словно не в силах стерпеть мучения — до крови искусав собственные потерявшие цвет губы...

— Минюй, Хан Минюй... — голос Чжоу Цзинчэна заметно сорвался, в нем проступили нотки дрожи, которой он сам в себе не ожидал.

Ведь это он сам запретил кому бы то ни было носить Хан Минюю еду — так чего же он теперь испугался?

Он же просто хотел заморить Хан Минюя голодом пару раз, чтобы тот смягчился и уступил, но он совершенно, абсолютно не предполагал, что всё обернется вот так.

Видя, что человек в его руках никак не реагирует, он заорал во весь голос в сторону двери:

— Врача! Немедленно зовите сюда врача!

— Минюй, Минюй...

Чжоу Цзинчэн мог лишь раз за разом выкрикивать имя Хан Минюя, пытаясь привести его в чувство, в то время как внутри него самого всё леденяло от ужаса.

К счастью, семейный врач прибыл быстро. Чжоу Цзинчэн поспешно поднялся и отступил в сторону, наблюдая, как доктор приступает к осмотру и начинает ставить Хан Минюю капельницу.

На протяжении всего процесса его взгляд был прикован исключительно к лежащему на кровати человеку. Лишь когда врач закончил все манипуляции, он наконец спросил:

— Что с ним?

Доктор уложил инструменты в медицинский чемоданчик, после чего повернулся к Чжоу Цзинчэну. На его лице читалось некое замешательство, словно он не решался что-то сказать, но в конце концов он произнес:

— У пациента очень тяжелая форма гастрита. К счастью, дело не дошло до проязвления желудка, иначе пришлось бы всерьез рассматривать вопрос об операции.

— Тяжелый гастрит? — Чжоу Цзинчэн невольно бросил взгляд на лежащего на кровати человека. С каких это пор у Хан Минюя гастрит? Когда они были вместе много лет назад, у него отнюдь не было подобных проблем со здоровьем.

— Да. Я уже поставил ему капельницу и выписал лекарства — там расписано, когда и что принимать, вы потом ознакомитесь. Кроме того, обязательно подготовьте легкоусваиваемую пищу, например рисовую кашу: как только придет в себя, он сможет немного поесть. Если вы не хотите дальнейшего ухудшения его состояния, впредь нужно уделять самое пристальное внимание его питанию, сократить употребление алкоголя до минимума и следить, чтобы он ел вовремя. В ближайшие дни я буду приходить ставить капельницы, — пояснил врач.

Чжоу Цзинчэн тяжело нахмурился, погрузившись в какие-то мысли и ничего не отвечая.

Стоявшая рядом служанка поспешно отозвалась:

— Тогда я пойду вниз и сварю немного каши.

http://bllate.org/book/41189/5245878

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Chasing Love, Clinging to Power / Тень прошлого: Игры власти и страсти / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.