Только тогда он заметил, что в спальне есть кто-то еще.
Хан Минюй по-прежнему выглядел равнодушным, словно бросил вопрос невзначай:
— Ты почему здесь? А где Фэн Чуньюань?
— Господин Фэн отошел по делам, но приказал приготовить для вас завтрак. Он велел обязательно проследить, чтобы вы поели, как только проснетесь, — с улыбкой ответил помощник.
Хан Минюй не особенно отреагировал, да и удивления не испытал. Фэн Чуньюань утверждал, что вернулся на родину ради него, но с чего бы ему действительно ради него возвращаться?
В горле пересохло, и он попросил:
— Будь добр, налей мне стакан воды, спасибо.
— Хорошо, я сейчас же, — помощник сразу кивнул и вышел из спальни.
Хан Минюй с трудом приподнялся на кровати, протянул руку и притянул к себе телефон.
Стоило включить экран, как обнаружилось сообщение от режиссера Яна, касающееся вчерашнего инцидента.
Вчерашний внезапный уход действительно остался без должных объяснений, к тому же у самого Хан Минюя оставалось дело к режиссеру, поэтому он набрал его номер.
Помощник вернулся как раз в тот момент, когда он говорил по телефону. Творец принес завтрак и воду, поставил на прикроватную тумбочку, а Хан Минюй тихонько кашлянул, взял стакан, сделал глоток и продолжил разговор с тем, кто был на линии.
— Искренне прошу прощения, я ведь действительно дал вам слово.
— Ничего страшного, здоровье превыше всего. Раз уж приболел, хорошенько лечись и отдыхай. Главное — помни, что с тебя всё еще причитается одна роль. В следующий раз, если позову, отказываться не смей.
Режиссер Ян оказался отличным человеком.
Хан Минюй и впрямь чувствовал вину за то, что отказался от роли в последний момент, поэтому тут же согласился:
— Обязательно.
Режиссер Ян, видимо, о чем-то вспомнил и к слову завел сплетню:
— Честно говоря, я никак не ожидал, что за спиной у Тао Наня стоит тот самый второй молодой господин из семьи Чжоу. Ты не представляешь, какая вчера царила атмосфера: этот человек сидел с мрачным лицом от начала и до конца, из-за чего вся съемочная группа ходила как на иголках. По-моему, он решил, что мы нарочно пригласили тебя, чтобы затмить Тао Наня.
После такого, не говоря уж о том, что Хан Минюй сам отказался от роли, режиссер Ян даже при всем желании не посмел бы больше звать его в качестве камео.
Этот молодой господин — истинный столичный царек северных земель, связываться с которым никто не посмеет.
На предположение режиссера Ян Хан Минюй лишь тихо отозвался:
— Угу.
Ко всему, что было связано с Чжоу Цзинчэном, он не испытывал ни малейшего интереса. Режиссер Ян продолжал что-то говорить, а Хан Минюй терпеливо слушал.
Этот телефонный разговор затянулся почти на полчаса, и помощник даже не смел прерывать его. Дождавшись, пока беседа наконец завершится, он с чувством долга напомнил:
— Братец Минюй, давай сначала позавтракаем.
Хан Минюй поднял взгляд на своего помощника. Хотя тот числился его личным помощником, на деле он всё же оставался человеком из окружения Фэн Чуньюаня.
Впрочем, такова была его работа, а Хан Минюй не любил усложнять людям жизнь.
— Хорошо, я понял.
Через пару дней известный бренд предметов роскоши должен был устроить грандиозный банкет, пригласив светских сливок, владельцев бизнеса, представителей СМИ и журналистов главным образом ради раскрутки новинок грядущего сезона.
Хотя по возвращении на родину Хан Минюй отклонил большую часть предложений о работе, будучи амбассадором этого бренда, он никак не мог пропустить данное мероприятие.
Поэтому ему и без чужих напоминаний хотелось поскорее поправиться — нельзя же появляться на публике с болезненным видом.
-
В день банкета весь наряд Хан Минюя был подготовлен представителями бренда. Визажист наложил макияж: строгий черный повседневный костюм с чуть расстегнутым воротом, открывающим бледную кожу и изящные ключицы, а взгляд оставался все таким же холодным и отстраненным.
Он уродился писаным красавцем: и черты лица, и линии скул были безупречны, а светлая кожа почти не имела изъянов. Визажист даже не рискнул перегружать его лицо косметикой, лишь слегка подчеркнул брови и глаза, поставив крошечную мушку под внешним уголком глаза. Это сгладило природную холодность, придав образу оттенок чувственности и легкой пресыщенности.
Когда они выходили из машины, взгляд Фэн Чуньюаня был прикован к его лицу. В этом взгляде сквозило такое хищное давление, от которого Хан Минюю стало не по себе.
К счастью, наваждение длилось всего мгновение, сменившись мягкой улыбкой.
Его глаза лучились лаской:
— У меня тут еще кое-какие дела, освобожусь — заеду за тобой.
Это не было предметом для обсуждения или вопросом, скорее — простым уведомлением, так что отвечать Хан Минюй, разумеется, не стал.
Этот человек всегда держал фасад безупречного джентльмена, способного прибегнуть к давлению лишь затем, чтобы в итоге ты якобы подчинился добровольно.
Снаружи вспыхивали вспышки камер, а толпа под напором охраны отчаянно пыталась протиснуться вперед.
Выбравшись из машины, Хан Минюй повернулся к объективам, приветствуя журналистов и преданных фанатов. Он даже задержался на мгновение, чтобы репортерам было удобнее сделать кадры, после чего направился внутрь.
На залитом огнями банкете огромные хрустальные люстры заливали роскошный зал ярким светом. Мужчины в дорогих костюмах и дамы в элегантных платьях чокались бокалами, переговариваясь и улыбаясь друг другу — поистине грандиозное зрелище.
Звезд собралось немало: знакомые и незнакомые лица. Перекинувшись парами фраз со старыми знакомыми, Хан Минюй позволил каждому вернуться к своим делам.
Как амбассадор бренда, он чуть позже должен был вместе с владельцем марки, генеральным директором Ляном, давать интервью прессе и позировать фотографам, а затем подняться на сцену, так что требовалось заранее готовиться.
Как раз в тот момент, когда Хан Минюй сопровождал генерального директора Ляна, общаясь с журналистами в стороне, у главных дверей зала поднялась какая-то суета.
Вскоре кто-то подошел, наклонившись к уху генерального директора Ляна, и тихо доложил о чем-то. Лицо генерального директора отразило легкое изумление, он обменялся парой фраз с Хан Минюем, а затем жестом свернул интервью, оставив его позировать репортерам в одиночку.
Хан Минюй мягко улыбнулся камерам, а когда фотосессия подошла к концу, к нему направился человек, чтобы проводить в нужное место.
Гости к этому моменту уже практически собрались.
Поднимаясь на сцену вместе с генеральным директором Ляном, он слегка повернул голову, делая приглашающий жест, и продолжал беседовать с шефом по дороге наверх. На его лице играла легкая улыбка, а аура смягчилась, совершенно не напоминая привычную холодность за кулисами и излучая почти нежную теплоту.
Генеральный директор Лян тоже сиял улыбкой, и со стороны казалось, что они увлеченно беседуют.
Вот только эта улыбка резала глаза тому, кто наблюдал за ними со стороны.
Сидевший в зале Чжоу Цзинчэн в упор вглядывался в фигуру на сцене, и выражение его лица было далеко от дружелюбного.
Шелший следом Тао Нань ничего этого не замечал: всё его внимание было приковано к Хан Минюю. А сияющий на сцене актер словно бы почувствовал этот взгляд и прямо, без утайки перевел глаза в их сторону.
Идеальная улыбка на этом прекрасном лице в ту самую секунду, когда он заметил Чжоу Цзинчэна, едва заметно дрогнула. Зрачки сузились, но он тут же отвел взгляд — настолько быстро, что наваждение показалось игрой воображения.
Лицо Чжоу Цзинчэна помрачнело еще сильнее.
Однако прежде чем их взгляды успели встретиться вновь, Тао Нань возбужденно засуетился. Не в силах сдержать эмоций, он схватил Чжоу Цзинчэна за руку:
— Господин Чжоу, учитель Хан только что посмотрел сюда! Он смотрит на меня, смотрит на меня! Наверняка он меня помните! Скажите, учитель Хан вживую ведь еще красивее, чем на экране?
Глаза Тао Нэня искрились восторгом. Чжоу Цзинчэн слегка нахмурился, убрал его руку и холодно бросил:
— Он тебе так сильно нравится?
В голосе не читалось ни радости, ни гнева, но Тао Нань от неожиданности замер. Взглянув на Чжоу Цзинчэна, он инстинктивно кивнул:
— Да. Разве я вам не говорил раньше? Учитель Хан — мой кумир.
Может, ему и вправду не следовало тащить Чжоу Цзинчэна на подобные приемы? Казалось, тому совсем неинтересно, хотя Тао Нань упомянул о вечере вскользь и никак не ожидал, что Чжоу Цзинчэн согласится составить ему компанию.
— Кумир? — Чжоу Цзинчэн перевел взгляд обратно на сцену; лицо его оставалось беспристрастным, но в глубине глаз залегла ледяная насмешка.
Он? Да разве тот достоин?
Завершив речь, человек со сцены спустился вниз. Тао Нань проводил взглядом силуэт Хан Минюя, продолжая бормотать себе под нос:
— Интересно, удастся ли мне сегодня раздобыть совместное фото.
Не успел он договорить, как заметил, что Чжоу Цзинчэн сам направляется в ту сторону.
— Ой... — Тао Нань поспешил следом.
Заметив приближение Чжоу Цзинчэна, генеральный директор Лян тут же подхватил бокал с вином. На его проницательном, доброжелательном лице расцвела улыбка, и он сделал несколько шагов навстречу сквозь толпу.
Ему уже докладывали о прибытии Чжоу Цзинчэна, и он успел засвидетельствовать свое почтение ранее.
Выражение лица Хан Минюя помрачнело. Заметив идущего к ним Чжоу Цзинчэна, он инстинктивно попытался отступить, но едва успел сделать шаг назад, как прозвучал голос Чжоу Цзинчэна:
— С чего это кинозвезда Хан собирается сбежать, едва завидев меня?
Услышав это, генеральный директор Лян тоже обернулся и с улыбкой произнес:
— Минюй, подойди, поприветствуй второго молодого господина Чжоу.
Хан Минюй замер на месте, вынужденный подчиниться. Им было не разминуться: взгляды столкнулись нос к носу. Хан Минюй сделал вид, будто вовсе его не замечает, полностью проигнорировал Чжоу Цзинчэна и лишь чуть заметно кивнул и улыбнулся Тао Наню.
Очарованный этой улыбкой, Тао Нань глуповато улыбнулся в ответ: тот действительно его помнил!
А вот лицо Чжоу Цзинчэна сделалось еще мрачнее. Обменявшись с генеральным директором Ляном парой дежурных фраз, он продолжал сверлить взглядом Хан Минюя.
Пожалуй, статус и успех действительно красили человека: Хан Минюй стал выглядеть еще лучше, чем пять лет назад, источая ту самую утонченную прохладу и мягкое очарование, что притягивали и завораживали изнутри.
На подобных мероприятиях Хан Минюю не требовалось говорить много — он изначально играл роль фона, выполняя задачу красивой декорации.
Но и молчать полностью было нельзя: когда требовалось, нужно было поддержать беседу. Вот только напротив стоял Чжоу Цзинчэн, и сказать ему было решительно нечего.
Заметив интерес Чжоу Цзинчэна, генеральный директор Лян на мгновение задумался, после чего с хитрой и доброжелательной улыбкой обратился к актеру:
— Минюй, выпей со вторым молодым господином Чжоу, поприветствуй человека.
Только тогда Хан Минюй взял бокал, слегка опустив ресницы, и заговорил бесстрастно, словно выполняя скучную повинность:
— Второй молодой господин Чжоу, позвольте выпить за вас.
Чжоу Цзинчэн изучающе разглядывал Хан Минюя. Долгое время он молчал, после чего лениво отозвался, словно одолжение делая, и вяло приподнял бокал.
Хан Минюй первым чокнулся и сделал маленький глоток.
Обычно на подобных банкетах все ограничивалось формальностями, но Чжоу Цзинчэн, поигрывая ножкой бокала и не сводя с него холодных, насмешливых глаз, неожиданно протянул с ледяной издевкой:
— Генеральный директор Лян, кажется, ваше вино не по вкусу нашему прославленному актеру.
Рука Хан Минюя, державшая бокал, едва заметно дрогнула. Стоило Чжоу Цзинчэну окликнуть его, как стало ясно: этот человек не намерен отпускать его просто так.
http://bllate.org/book/41189/5245864
Сказали спасибо 0 читателей