Готовый перевод What If There's No Antidote? / Что делать без ингибитора?: Глава 15

После открытия школы прошло уже больше полумесяца, и Сунь Зивэй уже успел отлично адаптироваться к новому миру.

Каждый день он ходил на занятия, болтал с соседом по парте, ел вкусную натуральную еду — жил свободно и беззаботно.

Вот только госпожа Лю Фэнся выкроила время, чтобы снова его отчитать. Она позвонила как раз перед началом вечерней самоподготовки.

Вечерняя самоподготовка у них длилась целых четыре урока, от которых каждый день клонило в сон, так что время сразу после ужина было самым расслабленным: по радио играла музыка, читали стихи, учиться не нужно было, можно было даже поболтать с соседом по парте.

Вокруг тоже было шумно и оживленно.

Мать без предупреждения сделала звонок и выдала пятисотсловную отповедь с главной мыслью: «Нельзя ли тебе быть хоть немного целеустремленнее?»

Мать в прежнем мире была мастером косых взглядов и холодного насилия, а мать в этом мире — настоящая пушка, но по сути никакой разницы.

Сунь Зивэй не хотел с ней ссориться и отвечал вяло, через раз.

Еле-еле отвязавшись, он только повесил трубку, как телефон зазвонил снова.

У Сунь Зивэя вмиг взыграл темперамент, и, отвечая, он бросил с раздражением:

— Что опять? Мама, я же тебе говорил, что буду нормально учиться! У моего соседа по парте просто отличные оценки — это Хань Люй, мы из одного жилого комплекса, главный школьный отличник, с его надзором за моей учебой можешь даже не переживать.

На том конце раздалось лишь очень слабое дыхание, там было тихо.

Сунь Зивэй тут же понял, что ошибся человеком, и, опустив телефон, посмотрел на имя — Н.

Н?

Сунь Зивэй широко раскрыл глаза: тогда откуда мне знать, кто это?

Закусив язык, он выпалил в трубку:

— Прости, только что ошибся, думал, это моя мама.

Сунь Зивэй ожидал, что теперь-то на том конце подадут голос, но в ответ снова воцарилось красноречивое молчание.

Он спросил:

— Ты будешь говорить?

На том конце наконец подали голос, и собеседник спросил:

— С каких это пор вы с Хань Люем стали соседями по парте? И даже словом мне не обмолвился.

Ого, сколько же близости было в этом тоне.

Сунь Зивэй тут же испугался говорить дальше: чем больше скажешь, тем больше ошибок совершишь.

Заметив его молчание, абонент под буквой Н внезапно заговорил, объясняя:

— Я ничего такого не имел в виду, просто к слову спросил.

Сунь Зивэй от скуки крутил ручку:

— Мм, зачем ты мне звонишь?

Настроение у Н на слух казалось немного раздраженным:

— Я слышал о той истории с Ду Шуем.

— Угу.

Хэ Шэнцзэ разозлился на беспечное отношение Сунь Зивэя и повысил голос:

— Почему ты мне об этом не рассказал? Когда Ду Шуй мне тогда звонил, я думал, что он просто попросил денег в долг.

— И только спустя две недели я узнал, что это были вымогательство и школьное насилие. Если бы друг из Первой школы мне не рассказал, я бы так ничего и не узнал.

Сунь Зивэй не вовремя рассмеялся, и его смех прозвучал словно раскачиваемые ветром в ветвях деревьев колокольчики. Он и правда находил это довольно забавным.

Школа обошлась с этим делом сурово, вынетя Ду Шую и остальным строгие выговоры, но формулировки взысканий были сухими и общими, так что многие слышали лишь в общих чертах и не знали конкретных деталей.

То, что Хэ Шэнцзэ оказался в курсе, было поистине удивительно.

Сунь Зивэй сострил в ответ:

— Ну надо же, какая забота с твоей стороны.

Хэ Шэнцзэ тяжело подышал пару секунд:

— Сунь Зивэй, тебе не нужно было так поступать: ни идти на компромисс с Ду Шуем ради меня, ни проглатывать все обиды.

— Из-за этого я чувствую себя твоим должником.

— Сколько там тебе должна вся эта компания Ду Шуя? Я верну им за тебя.

— Больше никогда не занимайся подобным.

Под конец в голосе Хэ Шэнцзэ промелькнула нотка холода.

— Тебе не нужно возвращать за них долги.

Хэ Шэнцзэ уже было собрался выругаться.

Но Сунь Зивэй продолжил:

— У каждого долга есть свой кредитор, а мой прежний образ жизни и манера поведения не нуждаются в твоих оценках, и тебе совершенно незачем чувствовать себя виноватым. В любом случае, в будущем я больше не появлюсь у тебя на глазах.

Тут Сунь Зивэй уже примерно понял, кем был этот человек. Он вдруг вспомнил, что в телефоне был отдельный альбом под названием Н, и хотя он уже не помнил, как выглядел тот парень, в памяти отложилось, что это был молодой мужчина.

Кстати, за это стоило поблагодарить того идиота Ду Шуя — если бы не он, Сунь Зивэй ни за что бы не догадался, что у прежнего владельца тела была столь яркая и мучительная безответная любовь.

Теперь же, когда личность собеседника раскрылась, у него самого слегка заболела голова.

Собеседник на том конце спросил:

— Ты серьезно?

— А то нет? — с улыбкой ответил Сунь Зивэй. Из-за его несерьезного тона все это прозвучало даже правдоподобнее.

Потому что в его отношении не было задетости — он не произносил со слезами в голосе и застрявшим в горле комом: «Давай порвем с тобой все связи».

А просто с улыбкой констатировал: ты раздражаешь меня, я раздражаю тебя, так давай просто покончим с этим и скажем «мы расстаемся».

Хэ Шэнцзэ вертел в руке зажигалку, та крутилась меж пальцев, словно цветок: вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла.

— Так будет лучше всего.

Он сбросил вызов.

Вторая школа была совсем не похожа на Первую. Первая школа славилась как образцовое учебное заведение, в то время как Вторая была самой обычной городской старшей школой, где полным-полно было лодырей, просиживающих штаны.

По идее, Хэ Шэнцзэ при любых обстоятельствах не мог оказаться во Второй школе, но его отец посчитал, что если отправить сына учиться за границу в старших классах, тот непременно накличет на себя какую-нибудь беду, так что лучше держать его перед глазами.

Сам же Хэ Шэнцзэ идти в Первую школу не желал — тамошнее учебное давление было слишком велико, нормальному человеку там не выжить.

Отец и сын пошли на взаимную уступку.

Он поступил во Вторую школу.

Что тут скажешь, у всего были свои плюсы и минусы.

Плюс заключался в том, что он и без выезда за рубеж мутил воду и заправлял целой ватагой младших братков.

В этот момент он, только что повесив трубку и пребывая в скверном расположении духа, повернулся к сидевшему рядом подпевале:

— Вы слыхали что-нибудь о Хань Люе?

Окружающие загалдели наперебой:

— Слышали, как не слышать.

— Я знаю, я знаю, он же лучший ученик во всем городе.

Хэ Шэнцзэ загадочно улыбнулся:

— Вот как, знаменит.

— А ты почему вдруг спрашиваешь? — робко поинтересовались они, решив, что у Хэ Шэнцзэ с Хань Люем возникли какие-то разногласия.

В конце концов, внезапно завести разговор о незнакомом человеке можно было либо ради сплетен, либо по какому-то делу.

А Хэ Шэнцзэ вовсе не был любителем поболтать о сплетнях.

При этом они совершенно не могли вообразить себе толпу парней, идущих штурмовать Хань Люя — казалось, те принадлежат к совершенно разным мирам.

Хэ Шэнцзэ бросил:

— Просто так спросил.

Этой компашке было свойственно презирать отличников, и, стоило зайти о них речи, они тут же язвительно цедили: да что толку в этих зубрилах? Сможет ли он, усердно зубря книги, купить себе квартиру в родном городе? Сравнится ли его богатство с состоянием семьи брата Шэна?

Обычно в ста процентах случаев Хэ Шэнцзэ мог заткнуть за пояс любого отличника, и тогда на душе у всех становилось радостно.

Вот только Хань Люя невозможно было так затаптывать — этот человек мало того что умнее тебя, так еще и богаче.

Хэ Шэнцзэ с сухим щелчком чиркнул зажигалкой и, глядя на трепещущий язычок пламени, недовольно прищурился.

—

Сунь Зивэй сбросил вызов и бросил взгляд в сторону.

Хань Люй сидел, откинувшись на спинку стула, беззастенчиво вытянув вперед свои длинные ноги, и уткнулся взглядом в журнал у себя в руках. Когда Сунь Зивэй перевел на него взгляд, тот как раз перевернул страницу.

Настроение Сунь Зивэя внезапно резко улучшилось. В последнее время их отношения с Хань Люем стали гораздо ближе — в конце концов, они сидели за одной партой.

А все те слова, что он только что наговорил вроде «я больше никогда не появлюсь у тебя на глазах», с первого взгляда выдавали личные проблемы.

Любой другой на его месте уже давно бы расспросил обо всем, но Хань Люй вел себя так, будто ничего не расслышал, и это действительно принесло ему немало облегчения.

Оставалось лишь надеяться, что, когда у того настанет период полового созревания, Хань Люй точно так же останется глух к происходящему за окном и будет целиком и полностью поглощен чтением мудрых книг.

http://bllate.org/book/41169/5242035

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 16»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать What If There's No Antidote? / Что делать без ингибитора? / Глава 16

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.