Голос бородатого Старейшины звучал с некоторой спешкой, он выпалил почти без размышлений:
— Бессмертный Достопочтенный, так нельзя! Этот Чи Шунь обладает Пятью духовными корнями, для него даже самое базовое вхождение в Дао, боюсь, окажется труднейшей задачей. Вы — Верховный Владыка Меча, и вдруг принимаете в ученики столь… бесперспективного человека, разве это не вызовет всеобщие насмешки? К тому же Фракция Талисманов нуждается в пополнении кадров, ему следовало бы поступить под начало старейшин Фракции Талисманов.
Произнеся это, он добавил чуть тише:
— С каких это пор Культиваторы Меча набирают себе учеников из зерен заклинателей талисманов!
Окружающие старейшины наперебой закивали, а в их взглядах читалось полное непонимание.
С момента основания Секты Тяньци на протяжении тысяч лет не было еще ни единого прецедента, чтобы Почтенный Мечник принимал в ученики кого-то, кто не является Культиватором Меча, не говоря уже о человеке с Пятью духовными корнями, которого все считали откровенной бездарностью.
Лицемерие Лин Сюаньвея в толпе сменилось мрачным выражением лица. Он-то полагал, что благодаря рекомендации Бессмертного Владыки Юньци его поступление в ученики к Цзюэчэнь Цзяньцзуню было решенным делом, но он никак не ожидал, что Почтенный Мечник внезапно решит взять в ученики именно Чи Шуня, да еще и под таким надуманным предлогом «наказания».
Чи Шунь лежал на земле, прислушиваясь к раздающимся со всех сторон голосам протеста, и сердце его переполняло изумление.
Он думал, что за поджог горы его, если и не изгонят из секты, то подвергнут какому-нибудь телесному наказанию, но он никак не ожидал, что Цзюэчэнь Цзяньцзунь предложит сделать его своим учеником.
И правда, этот мир слегка сдвинулся по фазе.
Чи Ляньчжань обвел толпу взглядом, его тон остался холодным, но в нем слышалось непререкаемое величие:
— Когда это мне, принимая учеников, требовалось оглядываться на чужие лица? И что с того, что у него Пять духовных корней? Что с того, что он заклинатель талисманов? В моих глазах не бывает необучаемых учеников, есть лишь те, кто не желает учиться. К тому же он поджег гору и натворил дел, так что долг каждого — наставлять его лично, чтобы он уяснил правила Секты Тяньци.
Едва эти слова затихли, вокруг мгновенно воцарилась тишина.
Старейшины приоткрыли рты, но в конце концов не осмелились сказать больше ни слова.
Уровень культивации Чи Ляньчжаня был непостижим, он давно уже принадлежал к числу сильнейших в этом мире, и какое бы решение он ни принял — сколь бы неразумным оно ни казалось, — никто не смел ставить его под сомнение.
Лин Сюаньвей сжал кулаки так, что ногти почти впились в ладони.
Он смотрел на удаляющуюся спину Цзюэчэнь Цзяньцзуня, а затем перевел взгляд на распростертого на земле Чи Шуня, и в его глазах мелькнула зловещая тень.
Он никак не мог взять в толку: с чего бы бездарности с Пятью духовными корнями удостоиться благосклонности Почтенного Мечника? Тот был явно упрям, глуп до крайности и даже устроил катастрофу, неосторожно спалив гору, — так почему же все равно привлек внимание Почтенного Мечника?
Чи Шунь медленно поднялся, опустив голову, и с напускной почтительностью произнес:
— Достопочтенный Мечник, ученик обладает тупыми способностями и боится не оправдать ваших надежд. Прошу вас, заберите свои слова назад и позвольте ученику поступить во Фракцию Талисманов, чтобы хоть как-то искупить свою вину.
В душе он все прекрасно понимал: стать учеником Цзюэчэнь Цзяньцзуня означало обрести защиту, но в то же время превратиться в мишень для всеобщих насмешек, а особенно Лин Сюаньвей наверняка возненавидит его пуще прежнего.
Вместо этого лучше уйти во Фракцию Талисманов, в тишине развивать свои силы и уже потом строить планы.
Он вовсе не собирался служить живой мишенью.
Но Чи Ляньчжань остался непреклонен и равнодушно бросил:
— Раз я сказал, что беру тебя в ученики, значит, так тому и быть. С сегодняшнего дня ты — мой личный ученик, отправляйся в мой Дворец Цинсяо, и без опозданий.
С этими словами, не обращая внимания на взгляды окружающих, он обернулся и, обратившись в вспышку белого света, исчез за каменной аркой.
Оставив ошеломленную толпу и оставшегося стоять на месте Чи Шуня, оказавшегося в весьма двусмысленном положении.
Разумеется, они не знали одного: сегодняшний день был самым первым днем после перерождения Чи Ляньчжаня.
Чтобы не нарушить изначальный рок Лин Сюаньвея, то есть так называемого главного героя, он, естественно, не собирался вмешиваться. Не говоря уже о том, что он вовсе не умел обучать всяких сопливых учеников — испортить молодого человека было бы полбеды, а вот помешать собственному Вознесению — куда страшнее.
Если только не припрет к стене, как в случае с этим худым, похожим на побег фасоли пареньком, который к тому же вечно промышлял шалостями — такого явно следовало немного испортить.
Лишь бы не разрушить его великий замысел.
Видя, что дело разрешилось, бородатый Старейшина тоже ничего не мог поделать. Он вздохнул, подошел и похлопал Чи Шуня по плечу:
— Раз Бессмертный Достопочтенный принял окончательное решение, тебе надлежит усердно следовать за ним в постижении Пути и больше не устраивать беспорядков. Дворец Цинсяо находится на Главном Пике секты, ступай туда и обустройся.
В его тоне сквозила некоторая беспомощность, смешанная с предупреждением.
Чи Шунь кивнул, ему оставалось лишь принять выданную бородатым Старейшиной нефритовую бирку Дворца Цинсяо и повернуть в сторону Задних гор.
Вслед ему смотрели бесчисленные взгляды: в одних читалось любопытство, в других — зависть, а в третьих — открытая враждебность. Особенно леденящим был взгляд Лин Сюаньвея, казавшийся способным пронзить его насквозь.
Ха-ха-ха, теперь-то ты стал всеобщим врагом! И что с того, что ты попал в ученики к Почтенному Мечнику? С твоими данными над тобой все равно будут смещаться, и в конце концов тебе все равно не миновать смерти от рук Лин Сюаньвея!
Голос Системы раздался в его голове, сочичаясь легкой насмешкой.
Чи Шунь не стал обращать внимания на Системы, лишь ускорил шаг.
Сейчас было не время для долгих раздумий, первоочередной задачей оставалось освоиться в обстановке Дворца Цинсяо и придумать, как поднять свой уровень.
Ну и что с того, что у него Пять духовных корней? Он явился из современного мира, да еще и со знанием сюжета на руках, а потому понимал гораздо больше здешних обитателей — глядишь, удастся отыскать короткий путь к культивации.
Смодишь вырасти — глядишь, и способ решить проблему отыщется.
Тем временем.
Чи Ляньчжань стоял в Главном зале Дворца Цинсяо, оглядывая ничуть не изменившийся за прошедшие годы зал. Даже пейзаж снаружи остался прежним, но в его глазах застыл леденящий холод.
Само по себе перерождение казалось чем-то невероятным.
Его собственные достижения давно достигли вершины, и до Вознесения ему оставался всего один шаг — оно должно было свершиться рано или поздно. Но в самый момент наивысшего озарения Небесный Путь словно пошутил над ним, позволив пасть от удара какой-то ничтожной небесной молнии!
Чи Ляньчжань тихонько усмехнулся, неожиданно почувствовав, как судья играет с ним.
С тех пор как он себя помнил, постижение Пути давалось ему само собой: будь то озарение, вхождение в Дао, уровень культивации, владение мечом и тому подобное — всё казалось ему до смешного простым.
Пока сто лет назад, едва коснувшись порога Вознесения, его уровень и озарение не застыли на месте, не двигаясь ни на йоту.
Это позволило ему ощутить вкус незавершенности, после чего он принялся с удвоенным усердием совершенствовать мастерство владением мечом, однако в глубине его тела по-прежнему царила гладь стоячей воды, не способная породить и ряби. Лишь за последние два года он немного отвлекся от этих мыслей, погрузившись в дела секты.
Кто бы мог подумать, что стоило ему невзначай обронить пару наставлений — и пусть даже наставлял он других, пусть принципы меча были ясны ему давным-давно, — как в нем самом вновь шевельнулось озарение, барьер слегка дрогнул, подавая признаки скорого Вознесения.
По этой причине он поспешно уединился в затворе, но именно в тот самый решающий момент его насмерть расколола небесная молния?!
И не успел он даже погрузиться в вечный сон, как стоило ему открыть глаза, он обнаружил себя сидящим в этом самом Дворце Цинсяо.
В голове же звучал странный голос, утверждавший, будто его смерть была нужна лишь для того, чтобы помочь главному герою обрести озарение, да и сам он, мол, давно должен был уступить место главы.
Чи Ляньчжань, разумеется, хранил молчание. Выслушивать, как этот голос самостоятельно толкует причины происходящего, ему показалось невероятно скучным.
Однако этот голос, назвавшийся Системой, сообщил ему, что выполнение ее заданий позволит вновь обрести шанс на Вознесение. Более того, если выполнить все задачи и накопить достаточное количество очков Вознесения, он сможет вознестись напрямую, не прилагая никаких усилий.
От такого предложения было сложно отказаться.
Великий Дао прост в своей основе, а Вознесение — дело не постыдное.
Раз уж он выслушал столь долгую тираду, ему, естественно, стало любопытно, каков же характер у так называемого главного героя и какими талантами он наделен, вот он и решил заглянуть в тот городок, чтобы поглазеть на представление.
Впервые в жизни Бессмертный Владыка Цзюэчэнь решил проявить праздное любопытство.
Впрочем, ничего не попишешь: кто угодно на его месте, внезапно узнав, что его мир — это всего лишь роман, а сам он — лишь номинальный «благодарный учитель», взрастивший главного героя, невольно заинтересовался бы.
Кто ж знал, что стоило туда отправиться, как увиденное повергло его в шок.
Тот самый скверный и грубый юнец из прошлой жизни двигался по совершенно иному пути, нежели в его воспоминаниях. По идее, тому предстояло в будущем стать старшим учеником Секты Бессмертных Талисманов, а затем творить злодеяния и убивать учеников Секты Тяньци, дабы разжечь боевой дух Лин Сюаньвея и в конце концов послужить ступенью для мести — но этот парень вдруг одумался и исправился много раньше положенного срока?
И буквально в следующее мгновение голос Системы в его голове оповестил, что тот мальчишка на самом деле был носителем, привязанным к подчиненной Системе. Ради прокладывания дороги главному герою они действовали на несколько фронтов, не упуская из виду даже злодеев — словом, все вокруг работало исключительно на взросление главного героя.
Правда, в деталях подчиненные Системы не имели никаких систем наказаний и поощрений.
Зато взамен подчиненные Системы обладали полной свободой действий: иными словами, все их поступки контролировались ими самими, хотя передвижения все же отслеживались главной Системой.
И пока он еще не до конца разобрался в этих господско-служебно-системных связях, Система выдала подсказку, что привязанный к дочерней системе носитель совершает намеренную диверсию, и принудительно заставила его вмешаться.
Сначала он заколебался, но в тот же миг духовная энергия в его теле стремительно испарилась, уровень культивации резко покатился вниз, не оставляя времени на раздумья, а к горлу подступил сладковатый привкус крови.
Он с силой сглотнул ее и немедленно поднялся в горы.
Стоило ему спасти главного героя и его спутников, как Система тут же отчиталась о начислении очков Вознесения — прибавилась лишь жалкая крупица, едва стоявшая упоминания.
Сама по себе эта горстка очков ничего не значила, но вот способность Системы карать, способная в мгновение ока сожрать всю его культивацию до последней капли и даже не вернуть ее обратно, внушала подлинный страх.
Судя по текущему положению дел и словам Системы, владелец подчиненной Системы находился в оппозиции к нему, не был обязан подчиняться правилам, не поддавался принуждению Системы и не имел системы наград и наказаний. В подобных условиях…
Стоит лишь наставить этого паренька на путь истинный, и Вознесение не заставит себя ждать.
Да и спасение этого юнца можно считать добрым делом.
Творишь зло — пожнешь горькие плоды, зачем же надрываться?
Как раз кстати взять его в ученики и держать в ежовых рукавицах — думается, больше он пакостить не станет.
Все мысли улеглись, клубок беспорядка наконец распутался.
Чи Ляньчжань взмахнул рукавом и обернулся, как раз вовремя заметив опаздывающего Чи Шуня.
Перед ним стоял его первенец-ученик, и вести себя с ним, очевидно, следовало построже, дабы не давать посторонним повода для насмешек.
Так он рассуждал.
Но откуда Чи Шуню было знать обо всех этих хитросплетениях?
Явившись сюда впервые, он расспросил о дороге бесчисленных соучеников и с большим трудом отыскал нужное место, но стоило этому человеку взглянуть на него, как атмосферное давление резко упало, лицо мгновенно помрачнело, сделавшись точь-в-точь как у владыки преисподней — ничего хорошего от такого взгляда ждать явно не стоило.
Чи Шунь решил плыть по течению и тут же с размаху рухнул на колени:
— Ученик осознал свою ошибку! Ученик не должен был поддаваться чревоугодию и зуду в руках, жаря каких-то диких курей и спалив из-за этого большую часть горы Тяньци… Накажите меня!..
Произнеся это, он с решимостью человека, идущего на смерть, смачно ударился лбом о каменный пол перед залом.
— …
Чи Ляньчжань потерял дар речи: звук этого поклона выдался на редкость громким.
http://bllate.org/book/41157/5239292
Сказали спасибо 0 читателей