И всё благодаря статусу молодого господина Обители Отраженного Зеркала! Линь Цзиньрань весь превратился в слух.
— Мой двоюродный брат не немой, — принялась объяснять Сье Сян. — Говорить он умеет. Просто с самого детства он постигает особый канон... Там любое неосторожное слово может навлечь беду. Вот он и привык молчать, а со временем и вовсе умолк.
Линь Цзиньрань едва не сгорел от любопытства:
— Что ещё за зловещая техника?
— Высшее тайное искусство Небесного Чёлна Смутных Обителей. Изречение Духа.
Линь Цзиньрань опешил. Потратив пару мгновений на осознание услышанного, он переспросил:
— Это еще как понимать?
— Слово, сорвавшееся с его губ, становится явью, — терпеливо пояснила девушка. — Помнишь, как брат велел тому демоническому главе филиала сгинуть без следа, стерев его душу в прах? И тот действительно сгинул.
На этот раз Линь Цзиньрань сообразил. И не просто сообразил — у него едва челюсть не отпала от изумления! Восторг волной накрыл его, заставив едва ли не подпрыгнуть на месте:
— Невероятно! Так вот почему та демоница сразу бухнулась на колени, когда ты ей приказала?!
Сье Сян хлопала глазами:
— А?
Мир заклинателей воистину безграничен. Сколь много в нём удивительных существ и неведомых, жутких искусств! А всё, что он узнал и увидел до сих пор, — лишь верхушка айсберга.
Голос Линь Цзиньраня взвился от изумления:
— Это же получается, Сье Жунъюй попросту непобедим?! Твори что душе угодно: ткнет пальцем в одного — тот озолотится, укажет на другого — тот обретет бессмертие!
«Да он же буквально бог!»
Сье Сян едва не покатилась со смеху:
— Какое там! Будь всё так просто, ему достаточно было бы произнести: «Хочу вознестись на небеса прямо сейчас», и дело с концом!
Линь Цзиньрань осекся.
— Изречение Духа не приносит благословений. Понимаешь?
Смысл дошел до него мгновенно — сообразительности юноше было не занимать.
«То есть хорошее не сбывается, а всякая дрянь — на ура!»
«Укажет на кого — тот нищает, повелит другому — тот испускает дух!»
«Да всё равно же имба! Готовая гибель для всего мира заклинателей: каркнул — и готово!»
Сье Сян расхохоталась еще пуще:
— Брат всё-таки не Владыка Преисподней Яньло-ван с его Книгой Жизни и Смерти. — Улыбка на её лице немного угасла, уступив место сочувственной печали: — Скажу честно: чем могущественнее искусство, тем тяжелее плата за его использование и тем выше риск.
— Понимаю, — кивнул Линь Цзиньрань. — Язык за зубами держать надо.
— Это лишь полдела. При неосторожном обращении техника бьет по самому заклинателю с той же силой. Взять хотя бы того демонического руководителя. Не израни мы его перед этим в пух и прах и не ослабь Заклятием Управления Водой, брат ни за что не рискнул бы применить Изречение Духа. Иначе его собственная душа развеялась бы по ветру.
— Сколько брат себя помнит, из-за этого искусства он натерпелся сполна. Отдача от собственных заклятий мучила его постоянно... Сам можешь представить, каково это.
О да, Линь Цзиньрань прекрасно мог это представить. В душе юноши внезапно вспыхнуло сочувствие к товарищу по несчастью.
«Выходит, пока я корчился на постели от боли, испытывая на себе очередное снадобье, Сье Минчжу тоже времени даром не терял! Ха-ха-ха!»
Впрочем, Минчжу принуждала судьба, а вот Линь Цзиньрань лез в пекло исключительно по собственной воле.
— Так что рисковать и понапрасну использовать Изречение Духа нет никакого смысла, — подытожила Сье Сян. — Положиться на собственное мастерство меча куда надежнее.
Линь Цзиньрань недоуменно развел руками:
— Если всё так сложно, на кой черт вообще тратить силы на эту чертовщину?!
— Он единственное дитя прямой линии рода в Небесном Чёлне Смутных Обителей. Как он мог отказаться? — В глазах Сье Сян мелькнула гордость. — К тому же дядя говорил, что брат — самый одаренный из потомков клана Сье за последнюю тысячу лет. Если он дойдет до конца, его мощи хватит, чтобы сокрушить небеса и землю.
«Мать твоя женщина!»
Немудрено, что такую тайну берегут пуще глаза! Узнай про это Божественная Столица Непреходящего — сразу же подошлют убийц, чтобы убрать «дитё погибели», пока оно не набрало силу.
Задумавшись, Линь Цзиньрань громко чихнул.
— Ты так печешься о нашем здоровье, а про себя забываешь, — обеспокоенно промолвила Сье Сян.
— Ерунда, простудился немного, — отмахнулся юноша и поднялся, собираясь уходить.
Вернувшись к себе, спать он совершенно не хотел. Достав Свернутый Шарик, Линь Цзиньрань решил принудить духовный артефакт к покорности.
Способ заставить духовное оружие подчиниться прост до банальности: намять ему бока так, чтобы у того пропала всякая охота бунтовать.
И вот глубокой ночью Линь Цзиньрань добрых два часа гонял по комнате импровизированный «мяч», пока не укатался и не выбил из артефакта всю дурь.
— Вот и ладушки, — Линь Цзиньрань погладил сжавшийся шарик. — Надо бы дать тебе имя... Будешь Гунь-Гунь — Свернутый Шарик!
Свернутый Шарик обомлел:
«...»
Лишь когда на востоке забрезжил рассвет, юноша наконец улегся. Однако во сне его одолел странный озноб. Спросонья коснувшись лба, он не обнаружил жара. Поплотнее закутавшись в одеяло, Цзиньрань снова провалился в сон.
Но холод только нарастал. Зябкий хлад пробирал до костей, так что зубы отбивали дробь, и лишь к полудню, когда солнце поднялось высоко над горизонтом, стало немного легче.
Линь Цзиньрань продрал глаза аккурат к обеду. Сье Минчжу же славился невероятным прилежанием: будь то дождь, буря или тяжелое ранение, стоит ему лишь подняться с постели — в час Тигра он уже на ногах с мечом в руках. И оттачивает формы не меньше двух часов подряд.
Когда Минчжу вернулся на постоялый двор, Сье Сян и Лу Хэтин как раз обедали. Линь Цзиньраня среди них не было.
Едва Минчжу собрался поинтересоваться, где юноша, как со второго этажа кто-то начал спускаться.
На лестнице показался юноша в парчовом одеянии цвета осенней кленовой листвы. Его облик, яркий и утонченный, с белоснежной кожей, подобной свежему снегу в лучах утренней зари, казалось, был совершенно чужд мирской грязи — пред ними предстал настоящий сошедший с небес небожитель.
Трое в обеденном зале замерли, неосознанно уставившись на него.
Линь Цзиньрань сладко зевнул и потер слипающиеся глаза:
— Вы чего застыли?
— Да так, ничего... — Лу Хэтин поперхнулся супом и смущенно закашлялся.
Сье Сян лишь мягко улыбнулась, не проронив ни слова.
Недоумевая, Цзиньрань перевел взгляд на Сье Минчжу, но тот, словно пораженный громом, стремительно отвел глаза, смущенно уставившись в угол.
«Неужто из-за бессонной ночи у меня под глазами мешки выросли?»
Поспешно пощупав лицо, Цзиньрань услышал, как Лу Хэтин заговорил о своих планах:
— Я с самого детства восхищался главой Сье и мечтал стать учеником Небесного Чёлна Смутных Обителей.
Сье Сян удивилась, но тут же обрадованно воскликнула:
— Так это же пара пустяков! Я как раз возвращаюсь домой. Пойдем со мной, а там я замолвлю за тебя слово перед дядей. Он точно возьмет тебя в ученики!
— Нет-нет-нет, — Лу Хэтин замахал руками. — Это же выходит через забор пролезать, по знакомству! Нет уж, я хочу добиваться всего сам. Поступлю честно и пройду испытания на общих основаниях.
— Говорят, отбор в Небесный Чёлн Смутных Обителей невероятно суров. Уверен, что справишься? — поинтересовался Линь Цзиньрань.
— Если привлеку внимание главы Сье — отлично, — твердо кивнул Лу Хэтин. — А провалюсь — не беда, повторю попытку через три года!
— Вот это характер! — Линь Цзиньрань одобрительно поднял большой палец.
— А ты, брат Хуафэн? — спросила Сье Сян. — Возвращаешься в Обитель Отраженного Зеркала?
Линь Цзиньрань приоткрыл рот, запнулся и повернулся к Сье Минчжу:
— А вы куда держите путь, молодой глава?
Сье Минчжу вывел в воздухе:
[В секту.]
— Надо же, какое совпадение! Мне тоже во Врата Фуяо, — с ухмылкой заявил Линь Цзиньрань и первым направился к выходу.
Возле дверей постоялого двора спутники попрощались.
Сье Минчжу вступил во Врата Фуяо десяти лет от роду и пять лет обучался под руководством самого Основателя Фуяо. Его владение мечом давно считалось непревзойденным среди молодых заклинателей.
Высокий, статный, с величавой выправкой и отрешенным взглядом, он казался истинным воплощением благородства и сдержанности — достойный преемник великого клана и лучший ученик великого мастера.
Почти всю дорогу Линь Цзиньрань, шагая подле него, то восхищался его возвышенной холодностью, то изнывал от смертельной скуки.
Неспособность говорить еще можно понять — всё-таки Минчжу не по своей воле умолк.
Но эта вечная каменная рожа просто вымораживала! За едой — глыба льда, на ходу — истукан, на медитации — гранитная статуя. Даже если бы небеса рухнули ему на голову, он и бровью бы не повел. Сколько же раз этому истукану пришлось заучивать «Канон Сердца Одинокого», чтобы дойти до такого онемения?!
«Ты часом не Дао Бесстрастия постигаешь, а?»
От нечего делать Цзиньрань то и дело пытался завязать разговор, болтая о всякой всячине, но спутник не удостаивал его и взглядом. Приходилось юноше развлекать самого себя.
Но в Цзиньране проснулось упрямство. Ах так? Чем мрачнее твоя мина, тем сильнее мне хочется растопить этот лед и выбить из тебя хоть какую-то эмоцию!
Он принимался травить анекдоты, но, не дождавшись отклика, перешел к более радикальным мерам.
В ход пошли сороконожки, ящерицы, скорпионы да пауки.
Цзиньрань исподтишка подбрасывал эту тварь спутнику, с нетерпением ожидая вопля, недостойного молодого главы.
Маленький паучок, перебирая лапками, взобрался Минчжу на колено. Цзиньрань замер, затаив дыхание.
Сье Минчжу с невозмутимым видом снял насекомое и не торопясь сжал пальцы.
— Стой! — завопил Линь Цзиньрань.
Сье Минчжу скользнул по нему взглядом, в котором промелькнула едва заметная насмешка, и разжал пальцы.
Цзиньрань судорожно подставил ладони.
Перепуганный паук мигом выскочил из его пальцев и сломя голову вернулся к своему хозяину.
Убедившись, что у пленника все лапы на месте, Линь Цзиньрань принялся возмущенно размахивать руками:
— Ах ты живодер! И это называется праведный заклинатель?!
Сье Минчжу молчал.
— Чем тебе паук не угодил?! Он тоже живая душа! А ты чуть не прикончил его без всякой причины. Какое жестокосердие! — продолжал причитать Цзиньрань.
Сье Минчжу лишь смерил его прохладным взглядом.
Цзиньрань бережно погладил паука по крошечной головке в знак утешения.
«А в немоте есть свои плюсы: сколь ни язви, ответить он всё равно не сможет!»
Разумеется, до Врат Фуяо следовало добираться на мечах. Но из-за незаживших ранений обоим оставалось лишь тащиться пешком.
Минуя небольшой городок, Линь Цзиньрань намеревался купить лошадей, чтобы облегчить путь. Однако внезапно его пробрал озноб.
— Солнце садится, — пробормотал он.
Сье Минчжу вопросительно глянул на него: «И что с того?»
— Похолодало, — признался юноша.
На самом деле он терпел до последнего: признаться Сье Минчжу, что он мёрзнет как девчонка, было бы невыносимым позором!
Цзиньрань и сам не понимал, откуда взялся этот непонятный хлад, но выносить его становилось невмоготу. Мороз леденил кости, губы посинели, а руки и ноги закоченели.
— Я... хочу остаться... в городке... на ночь, — с трудом простучал зубами Цзиньрань.
Сье Минчжу обернулся и пристально поглядел на него.
— Ты... ты очень спешишь... в секту? — выдавил из себя юноша подобие улыбки. — Может... иди вперед? Я... я быстро тебя догоню.
Сье Минчжу молча сбросил верхнее одеяние, накинул его на плечи Цзиньраня, сгреб юношу в охапку и буквально затащил на постоялый двор.
Хозяин заведения расплылся в радушной улыбке:
— Почтенные господа желают отдохнуть с дороги или остановиться на ночь?
Сье Минчжу вывел в воздухе:
[Комнату.]
Увидев вспыхнувшие в воздухе золотистые иероглифы, трактирщик ахнул:
— Так вы бессмертные мастера! Простите за нерасторопность! Гляжу, молодой господин совсем побледнел — должно быть, проголодался с дороги? Сейчас же велю подать лучшие кушанья!
— Горячей лапши с бульончиком, — перебил Цзиньрань. Есть что-то изысканное у него совершенно не было сил.
Выглядеть ощипанной курицей и так было срамно, а уж позволить Сье Минчжу наблюдать за этим позором — и подавно!
«Ну за что мне всё это?!» — стенал про себя Цзиньрань, пытаясь сохранить лицо:
— Да со мной всё в порядке! Ты... ты иди, иди.
Видя, что Минчжу и ухом не ведет, Цзиньрань в сердцах толкнул его в грудь:
— Тебя... тебя учитель ждет, фехтовать пора!
Сье Минчжу не только не сдвинулся с места, но и спокойно присел рядом, наливая в пиалу горячий чай.
Цзиньрань от досады вскочил.
"Сидеть!"
Невидимая сила тяжелым грузом обрушилась на плечи Цзиньраня, и тот с глухим «бум» шлепнулся обратно на лавку, отбив себе всю пятую точку.
Линь Цзиньрань потерял дар речи:
«...»
«Да чтоб тебя!»
Вскоре перед ними поставили исходящую паром глубокую пиалу: в наваристом бульоне покоилась тонкая, словно нити, лапша, сочная свинина и свежая зелень. Аромат стоял такой, что слюнки текли.
Однако, едва взяв палочки, Цзиньрань пожалел об этом. Пальцы дрожали так сильно, что захватить лапшу никак не удавалось — она выскальзывала обратно в чашу, не пройдя и половины пути ко рту.
После нескольких неудачных попыток юноша понял: от холода руки окончательно отказали.
В жизни еще молодому господину Линю не было так досадно и унизительно.
Он уже собрался кликнуть слугу и попросить ложку, чтобы хоть бульона похлебать, как палочки выскользнули из его пальцев.
Сье Минчжу аккуратно подцепил порцию лапши и поднес к самым его губам.
Линь Цзиньрань замер:
«...»
«Стыд-то какой...»
— Я и сам могу, — буркнул Цзиньрань.
В душе перемешались благодарность и глухое раздражение. Он что, немощный калека?! Да если бы даже и так, с какой стати этот выскочка Сье Минчжу проявляет такую «заботу»? Он же соперник, которого Линь Цзиньрань поклялся превзойти!
«Если я сейчас приму его помощь, как потом с чистой совестью умыть его в бою?!»
Цзиньрань потянулся за палочками, но Минчжу отвел руку.
Юноша совершил еще одну попытку.
На этот раз Минчжу даже не шелохнулся.
Уже почти задев пальцами гладкое дерево, Линь Цзиньрань восторжествовал!
"Открой рот."
Невидимые пальцы насильно разомкнули его челюсти. Так он и застыл с разинутым ртом и протянутой за палочками рукой. Со стороны это зрелище... выглядело предельно глупо.
Не давая ему времени опомниться, Минчжу бесцеремонно запихнул лапшу в рот.
Задетый за живое, Цзиньрань порывался тут же всё выплюнуть.
"Жуй."
"Глотай."
Линь Цзиньрань удрученно покорился:
«...»
Никогда еще за всю свою жизнь молодой господин Линь не чувствовал себя настолько беспомощным и ошарашенным!
http://bllate.org/book/41123/5408953
Сказали спасибо 0 читателей