Из-за этого происшествия следующие несколько дней Гу Чжи только и делал, что следовал по пятам за Сюй Цзином, стоило тому лишь подняться со своего места. Поначалу в этом не было ничего особенного, и Сюй Цзин не видел тут ничего странного — ровно до того момента, пока на большой перемене после последнего урока в четверг Сюй Цзин не заслужил приглашение «посидеть в учительской» за то, что написал английское сочинение прямо на бланке с математическим тестом.
Цюй Вэньцзюнь с охапкой тетрадей в руках обошла длинный ряд парт, по пути «проучив» парочку сцепившихся друг с другом мальчишек. На задних партах стоял негромкий шум: Сюй Цзин и Ли Чжуанчжуан по очереди препирались о том, чья форма черепа лучше приспособлена для накопления знаний.
Гу Чжи сидел, откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах ручку. Он с огромным удовольствием слушал, как эти двое понемногу заглушают царившую на заднем ряду тонкую неловкость.
Косые лучи заходящего солнца проникали сквозь окно, щедро заливая весь класс золотистым светом. Голос Цюй Вэньцзюнь внезапно прервал яростный спор:
— Сюй Цзин, классная руководительница зовет тебя зайти.
Ни о чем не подозревающий Сюй Цзин при слове «зайти» сразу сообразил, что добром это не кончится. Он тут же замер и озадаченно спросил:
— С чего это вдруг? — в то же время его мозг лихорадочно перебирал недавние подвиги: бланки тестов в обычные классы он не перепродавал, на баскетбольной площадке кулаками не махал, да и в хвосте успеваемости не плелся.
— Ты переписал английское сочинение на лист с математикой, — произнесла Цюй Вэньцзюнь. — Ну просто татарин без ума.
Сюй Цзин:
— ......
Он совершенно этого не помнил. Бланк, на котором он писал, принадлежал Гу Чжи, поэтому он совершенно естественно обратился к нему:
— Он тоже ошибся?
Цюй Вэньцзюнь покачала головой:
— Звали только тебя.
Ощущая всю степень его неловкости, Гу Чжи совершенно бессовестно бросил:
— Я же предупреждал тебя утром, что ты пишешь не туда. Ты ответил: раз ошибся, так тому и быть, всяко лучше, чем чистый лист.
Сюй Цзин:
— ......
— Пошли, — подгоняя его, Цюй Вэньцзюнь не преминула подколоть: — Всё равно сегодня тебе не сдобровать.
Сюй Цзин почувствовал себя так, будто жизнь потеряла всякий смысл, и подумал, что уж лучше бы сдал пустой лист.
Ли Чжуанчжуан нанес контрольный удар, победно завершив спор фразой:
— Хоть голова у тебя и большая, но внутри сплошная манная каша.
Сюй Цзин поплелся к выходу, понурив голову. Гу Чжи швырнул ручку на стол и последовал за ним. Когда они подошли к дверям класса, Сюй Цзин обернулся и спросил:
— Ты чего?
Гу Чжи:
— ......
Чего это он? Конечно же, стоило этому балаганщику уйти, как на его стуле будто иголки выросли — усидеть было просто невозможно.
— Иду воды купить, нельзя что ли? — Гу Чжи обогнал его и направился в сторону школьного ларька.
— Эй! — Сюй Цзин окликнул его в спину. — Прихвати мне баночку колы, именно в жестянке, «Пепси». Предчувствую, что вернусь жутко потрепанным.
«Банка «Пепси» прозвучала как какое-то заклинание: у Гу Чжи подкосились ноги, и он чуть не рухнул со ступенек.
Человек, который привык говорить прямо и решать проблемы на месте, впервые столкнулся с такой неловкостью, когда слова застряли поперек горла. Его буквально изнутри сжигало томительное чувство.
— Ладно, — вяло бросил он в ответ, но язык все же зачесался задать вопрос: — С чего это тебе обязательно в жестянке?
Сюй Цзин ответил:
— Разве не ты сам говорил? — после чего этот уникум с заторможенной реакцией спустя столько дней наконец сообразил спросить: — Кому вообще предназначалось то твое сообщение?
— Да никому, забыл отправить, — невнятно отмахнулся Гу Чжи и поторопил: — Давай топай быстрее.
Он сбежал по тринадцати ступеням, сделав всего три прыжка, и скрылся за поворотом коридора. Побродив вокруг ларька, воду он так и не купил.
В конце концов, прихватив ледяную до боли в пальцах алюминиевую банку, он тайком пронес ее за спиной и вернулся в корпус Чжисин.
Прохладный воздух ранней весны осел на его бледных пальцах. Краем глаза Гу Чжи заметил, что Цзян Чу уткнулся в экран телефона, сосредоточенно залипая в какую-то мини-игру.
Они дулись друг на друга уже несколько дней, но Цзян Чу выглядел так, будто ничего не случилось, что немного раздражало Гу Чжи. В конце концов, неловкость была на двоих — с какой стати хандрить должен он один?
На самом деле он не знал, что человечек на экране телефона Цзян Чу за последние несколько минут погибал уже больше десятка раз.
В своей прошлой школе он тоже подрался с соседом по парте, который бросил фразу: «Да ты больной, у тебя мать психопатка». Тот сосед притащил в школу родителей и устроил грандиозный скандал, требуя крови, пока в конце концов Цзян Сюйян, желая замять дело, не откупился деньгами и не перевел его в другую школу. Короче говоря, для Цзян Чу подобные драки из-за словесных перепалок были привычным делом.
Цзян Сюйян был еще тем ублюдком, но водились у него деньги. Поэтому сам он дрался не жалея сил, а Цзян Сюйян расплачивался за это деньгами. Платой же со стороны сына были бесконечные переводы из школы в школу, и отношения отца с сыном катились к критической точке.
Он думал, что очень скоро пойдет по уже проторенной дорожке, но на сей раз все оказалось несколько иначе. Гу Чжи не только не побежал жаловаться, но и признал свою вину перед Хэ Вэнь, да и после той драки больше не затевал никаких стычек.
Цзян Чу думал, что они окончательно стали кровными врагами, но Гу Чжи после этого стал уступать ему исподтишка. Сам он не любил сближаться с людьми, но вовсе не был бесчувственным. Именно потому, что он чувствовал это отношение, в те моменты, когда Гу Чжи ломал голову над неразрешимой задачей, он молча подкладывал ответ ему перед глазами.
Будучи человеком чутким, он, конечно же, замечал всю эту заносчивость молодого господина Гу. Цзян Чу надеялся, что стоит ему сделать вид, будто ничего не происходит, как Гу Чжи просто выспится и забудет об этом инциденте. Очевидно, он недооценил степень развитого у Гу Чжи чувства собственнического достоинства.
Цзян Чу впервые встречал настолько упрямого человека. Наконец он бросил игру: когда человечек на экране в последний раз рухнул на землю, он заблокировал телефон и швырнул его в парту.
Раздался глухой стук.
Это была решимость, которую Гу Чжи вынашивал после долгих колебаний, решив пожертвовать ради нее «потрепанными силами» Сюй Цзина.
— Ты чего? — голос Цзян Чу прозвучал холодно, но в нем слышалось легкое удивление.
Этот парень виртуозно владел искусством сохранять на лице невозмутимость при бушующем внутри урагане, и сейчас он мастерски притворялся, будто ничего не понимает.
Этот вопрос «чего» заставил уровень решимости Гу Чжи покатиться вниз с видимой глазу скоростью — прямо как капли конденсата на банке с колой. Это едва не вынудило его выпалить какую-нибудь чушь вроде: «Эта парта принадлежит не тебе одному, куда хочу, туда и ставлю».
Рука Гу Чжи замерла и уже собиралась отдернуться. Отведя взгляд в сторону от Цзян Чу, он разлепил губы:
— Держи.
Цзян Чу сначала опешил, но тут же взял себя в руки. Выражение его лица оставалось бесстрастным, однако черты смягчились. Уставившись на банку колы, от которой веяло таким холодом, что пить ее было невозможно, он заподозрил, что Гу Чжи делает это нарочно. Пошевелив губами, он произнес:
— Не нужно.
— Я никому и ничего не должен.
Цзян Чу кивнул. Казалось, продолжать разговор ему было лень, и оба они в очередной раз молча пришли к полному примирению.
Сюй Цзин получил знатную побудку в дисциплинарном отделе, поэтому, вернувшись, напрочь забыл о своем утреннем поручении Гу Чжи восстановить его жизненные силы.
Нацепив на лоб кислое выражение, он до самого конца уроков так и не обернулся. Даже в обычно звенящем в воздухе щебетании учеников на этот раз чудесным образом не оказалось привычных воплей Сюй Цзина.
Холодный воздух ранней весны постепенно отступал по мере того, как у ларька росло количество холодильников. Незаметно подступил март.
Шумная компания мальчишек из второго класса, ненавидевшая подштанники и пуховики, наконец-то добилась своего: они скинули тяжелые куртки и в лучах мартовского солнца гоняли мяч по баскетбольной площадке в легких лонгсливах, обливаясь потом. Гу Чжи не особо жаловал баскетбол — просто он на дух не переносил запах собственного пота. Впрочем, аккуратистом его тоже назвать было нельзя, в чем легко убедиться, взглянув на его парту, раскиданную так, будто по ней прошлась шайка разбойников.
Из-за масштабного ежемесячного тестирования в выпускных классах этот пятничный день неожиданно объявили выходным, однако в воскресенье предстояло отрабатывать учебные часы за пятницу.
Фактически выходной просто перенесли с воскресенья на пятницу.
Стоило Хэ Вэнь объявить об отмене занятий на следующий день, как радостные вопли, обычно раздававшиеся лишь в субботу после обеда, мгновенно заглушили тишину в классе. Эта банда школьников вела себя точно сорвавшаяся с привязи скотина — стоило им дать волю, как они тут же теряли всякие берега.
Она беспомощно покачала головой и очень бессовестно выдала новость о том, что после того, как старшеклассники закончат экзамены, следующие два дня настанет их очередь. Это заставило ребят, чье веселье не продлилось и трех минут, мгновенно погрузиться в пучину отчаяния.
— Так что, — произнесла Хэ Вэнь среди стонов и воплей, — не стоит радоваться раньше времени. Результаты ежемесячного теста определят ваши уроки физкультуры на вторую половину семестра.
Опять этот прием?
Сюй Цзин, казалось, решился идти до конца:
— Мы же уже проскочили этот барьер в начале семестра, с какой стати это повторяется?
Хэ Вэнь переспросила:
— О, неужели?
Сюй Цзин собрал вокруг себя любителей побросать мяч и заявил со всей уверенностью:
— Да, было дело! Точно было!
Хэ Вэнь позволила им немного попрепираться, а затем невозмутимо бросила:
— Кажется, и правда было. Но вот когда сами станете классными руководителями, тогда и получите право голоса.
Сюй Цзин скривился в гримасе и схватился за голову от отчаяния, но все равно был повержен железной волей Хэ Вэнь. Не желая сдаваться, он напоследок огрызнулся:
— Даже если мы хорошо сдадим экзамен, что вы будете делать, если в следующем месяце снова провернете этот трюк?
Хэ Вэнь призадумалась, добродушно улыбнулась Сюй Цзину и ответила:
— Отличная мысль. Тогда вам остается только молиться, чтобы каждый раз оправдывать мои требования.
Сюй Цзин мысленно отвесил себе пощечину, но под суровым взглядом Хэ Вэнь выражение его лица мгновенно сменилось на жалкое, убогое и беспомощное. Впрочем, Хэ Вэнь повидала на своем веку всякое, а потому осталась к этому спектаклю равнодушна и, цокая каблуками, покинула класс.
Сегодня Гу Чжи было некогда выслушивать жалобы Сюй Цзина: прошлой ночью в их жилом комплексе отключили электричество, и он успел сделать только половину теста по английскому, так что теперь пытался исправить упущение прямо на перемене.
Принимая во внимание то, что за последний месяц Хэ Вэнь уже дважды вызывала его к себе с одной и той же целью — заставить его и Цзян Чу помогать друг другу, — он не понимал, почему она так упорствует, но в конце концов это заставило его отнестись к вопросу серьезно.
Дословные слова Хэ Вэнь звучали так:
— Побольше общайся с Цзян Чу, он слишком замкнут, так дальше продолжаться не может.
Сначала, услышав слова Хэ Вэнь, Гу Чжи про себя хмыкнул: «Какое мне дело, я ему не папаша».
Пока незадолго до этого в учительской он не столкнулся с настоящим отцом Цзян Чу. Тогда-то он наконец понял, почему тот ведет себя столь заносчиво — ведь этот наглый тип был донельзя похож на собственного батю.
Позже Хэ Вэнь с чувством произнесла:
— Вы же ровесники, вам проще найти общий язык и поделиться мыслями. Считай, что учительница просит тебя об услуге, ладно?
Гу Чжи еще не встречал столь любящих совать нос не в свое дело классных руководителей, но ее вмешательство почему-то не вызывало раздражения. В итоге Гу Чжи прямо перед классной руководительницей дал торжественную клятву, бэя себя в грудь и уверяя, что больше у них с Цзян Чу не будет никаких конфликтов и он постарается сделать так, чтобы тот стал ближе к остальным ребятам.
Судя по результатам этого месяца, до того, чтобы «стать ближе к остальным», Цзян Чу было еще далеко, но вот с самим Гу Чжи они уже сошлись на вполне естественное расстояние.
— Одолжишь тест по английскому? — опустив голову и сверяя ответы, Гу Чжи легонько постучал по парте Цзян Чу.
Цзян Чу не спешил отдавать бумагу, погруженный в какие-то свои мысли.
— Тест по английскому, — видя, что сосед не шевелится, повторил Гу Чжи.
Он поднял глаза и по нахмуренным бровинкам Цзян Чу вдруг догадался:
— Мне только правильные ответы сверить.
Цзян Чу порылся в таком же беспорядке на собственной полке под партой, вытащил нужный листок и швырнул его на стол Гу Чжи.
— Спасибо.
Через мгновение Гу Чжи снова подал голос:
— Слышь, это...
Цзян Чу как раз крутил в пальцах ручку. Услышав это, она со стуком упала на крышку парты, и он, повернув лицо, спросил:
— Опять что-то нужно?
Будь это раньше, Цзян Чу наверняка сделал бы вид, что не расслышал, и вовсе не стал бы с ним разговаривать. Но теперь... Гу Чжи вдруг испытал гордость сродни чувствам старого отца, который наконец-то дождался, пока его чадо заговорит.
Цзян Чу не понимал, с чего это Гу Чжи улыбается, хотя его собственное поведение было далеким от идеала, и оттого ему стало немного неловко. Спустя пару секунд он сменил тон и спросил:
— Еще что-то?
— Есть, — ответил Гу Чжи. — Тут одна задачка по математике не дается, объясни мне ее.
Решать математическую задачу по английскому тесту? Уж чего-чего, а прыти мысли у него было не занимать.
Гу Чжи как раз раздумывал над тем, как подступиться. Он уже давно балансировал на грани одалживания тестов и черновиков, а первый шаг к сближению решил сделать с просьбы о помощи к отличнику. При этом он не был уверен на сто процентов, что Цзян Чу станет терпеливо ему что-то объяснять, но попробовать стоило.
— Ну, — не успел Гу Чжи морально подготовиться к отказу, как Цзян Чу уже отозвался: — Какая задача?
Голос Цзян Чу всегда звучал глуховато, создавая впечатление, будто он еще не до конца проснулся, а его взгляд, на который круглый год мало кто осмеливался смотреть прямо, казалось, вечно был окутан густой тенью.
Обрадованный Гу Чжи сдвинул тетради в сторону и раскрыл задачник.
Цзян Чу:
— ......
Разве они не собирались сначала сверить английский?
http://bllate.org/book/41122/5234881
Сказали спасибо 0 читателей