Готовый перевод Will You Marry Me / Выходи за меня, пожалуйста: Сердце учителя: Глава 8

Сидя в метро, Шэн Мо от скуки перебирал баночки и склянки в пластиковом пакете, поочередно проверяя, какую добавку в какое время и в каком количестве принимать.

Перебрав всё до единой, он снова поднял голову и понял, что в голове — пустота, и он ничего не запомнил.

По возвращении домой придется всё выписывать заново и вешать на холодильник.

Шэн Мо долго простоял на пересадочной станции метро, отказался от мысли сделать крюк ради молочного тостового хлеба и повернул обратно к своей маленькой квартирке.

Вечером Шэн Мо, скрестив ноги, сидел на кровати, закутавшись в одеяло, и проверял баланс на счетах в различных банках.

В общей сложности набиралось немного: на эту скудную сумму сбережений плюс ежемесячную еще более скудную зарплату он сам бы прожил, но вырастить ребенка на них будет невероятно трудно.

Его нынешняя крошечная комната площадью около тридцати квадратных метров — это выделенная школой холостяцкая общежитская каморка, где стены тонкими бумажными листами не спасают от шума, звукоизоляции практически нет.

Поэтому после рождения ребенка ему непременно придется съехать.

Тогда одна только аренда жилья составит огромную статью расходов...

У Шэн Мо заболела голова, и он начал сомневаться в собственном решении.

Закрыв глаза, он погасил экран телефона.

Он старался сохранять максимальную объективность и четко, последовательно взвешивать, какие обстоятельства можно считать безвыходными, чтобы стоило пустить в ход последние сбережения.

Раньше он неукоснительно откладывал половину своей зарплаты на отдельную банковскую карту, только пополнял ее и никогда не снимал деньги, ведя себя так, будто этой суммы не существует.

Та карта принадлежала его бабушке, в свое время она переводила на нее деньги ему на жизнь.

В студенческие годы денег вечно не хватало, Шэн Мо приходилось вести строгий счет каждой копейке и подрабатывать на мелких подработках, чтобы сводить концы с концами.

Именно поэтому он до ужаса боялся, что баланс на этой карте приблизится к нулю.

Тогда бабушка тяжело болела, память ее становилась все хуже, она часто забывала переводить ему деньги на жизнь, а он стеснялся напоминать и мог лишь молча подрабатывать в свободное время, утешая себя тем, что главное — выжить.

Позже, на третьем курсе, расписание заполнилось до отказа, заняв все свободные промежутки, и у него больше не осталось времени и сил на сторонние подработки, а баланс на глазах таял, превращаясь из двузначного числа в однозначное.

Вплоть до того дня, когда счет действительно обнулился, и звонок отца опередил денежный перевод от бабушки.

Отец на том конце провода изложил всё предельно кратко: бабушка умерла, он перевел деньги на дорогу, чтобы Шэн Мо возвращался на похороны.

Шэн Мо молча слушал в трубке короткие гудки сброшенного вызова, его плечи дрожали, а в голове почему-то возникла странная связь между цифрой баланса на карте и жизненной силой бабушки.

Из всех бабушкиных вещей ему досталась только эта карта, и с тех пор, получая любые деньги, он ровно половину переводил на нее.

Со временем набралась солидная сумма.

Но Шэн Мо из эгоистичных побуждений не хотел тратить оттуда ни единого юаня.

Терзаемый сомнениями о том, чем же ему пожертвовать, он в конце концов просто рухнул на кровать, пытаясь заглушить этот ворох запутанных мыслей сном.

Сон не принес покоя, но до рассвета дотянуть удалось.

На улице неизвестно когда начался дождь, монотонно и надоедливо шуршащий за окном, и Шэн Мо поднялся, чтобы закрыть форточку.

Внезапно налетел холодный ветер, норовя забраться прямо за воротник, и заставил его набросить поверх одежды рубашку с длинным рукавом, после чего он сел в одиночное кресло и застыл, глядя в окно.

Отгул он уже взял, но возвращаться на работу и аннулировать его не хотелось.

Шэн Мо заварил себе соевого молока и, сверяясь с бумажкой, примагниченной к холодильнику, высыпал на ладонь горсть капсул и таблеток, проглатывая их одну за другой.

Нерешенные вопросы то и дело всплывали в голове, подгоняемые тяжелым, мутным туманом в мыслях.

Шэн Мо изо всех сил старался не думать о Чжоу Цзиньчуане.

Он зависел от Чжоу Цзиньчуаня вовсе не потому, что тот мог принимать решения за него, а потому, что появление Чжоу Цзиньчуаня обычно приносило с собой совершенно новые варианты выхода из положения.

Чжоу Цзиньчуаневёлся для Шэн Мо готовым ответом: стоило тому оказаться рядом, как любые заботы разрешались сами собой.

Лишенный Чжоу Цзиньчуаня, Шэн Мо чувствовал себя жалким учеником, явившимся на экзамен с открытой книгой, но забывшим все материалы; он мог лишь раз за разом в тревоге переписывать условия заданий в бланки ответов, не добиваясь никакого толка и попусту растрачивая время.

Шэн Мо механически жевал хлеб, сминая в руках пластиковый пакет так, что тот громко шуршал.

Опустив взгляд, он невзначай посмотрел на свой туго обтянутый одеждой и курткой живот, и в глубине его глаз промелькнуло тепло.

Процесс принятия решения изматывал душу, но решимость, казалось, родилась в одно мгновение.

Чжоу Цзиньчуань обязан нести эту ответственность, однако это не повод для шантажа. К тому же, пока дело касалось Сюй Ци, Шэн Мо не желал нарушать существующий баланс.

Так было даже лучше.

Если в будущем действительно возникнет необходимость, он свяжется с Чжоу Цзиньчуанем.

Утешал себя Шэн Мо.

Он смахнул с уголка рта крошки хлеба, положил обе руки на живот, мягко поглаживая его, и плотнее запахнул куртку на талии.

Подняв глаза к окну, он увидел пасмурное небо — дождь только усиливался.

Шэн Мо всё же надел куртку и отправился на работу, отменив отгул.

Раз уж показатели эффективности можно не терять, лучше их сохранить.

Если не трогать ту карту, имеющихся сбережений хватит еще на какое-то время, а даже с уменьшением ежемесячного оклада зарплата останется достаточно стабильной, чтобы прокормить себя.

Шэн Мо и сам не знал, когда именно в его голове произошел этот сдвиг.

Он не мог обеспечить ребенку богатую материальную жизнь, зато был способен подарить малышу достаточно заботы и всю свою любовь.

Будем считать это благословением в несчастье: работа управляющего лабораторией не давит грузом академических результатов, у него вдоволь свободного времени, чтобы заботиться о себе сейчас и о ребенке в будущем.

Тоже неплохо.

По сравнению с адской нуждой студенческих лет Шэн Мо чувствовал, что просто спустился с небес обратно на грешную землю — слезы и истерики здесь не помогут, он принял всё с открытым сердцем.

Жизнь со временем обязательно наладится.

В лабораторном корпусе стоял пронизывающий холод, Шэн Мо налил себе чашку горячей воды и сел ожидать конца смены, чтобы отметиться на проходной.

Он грел ладони о стенки чашки, впитывая тепло, как вдруг смартфон, воспроизводивший видео, дважды вибрировал, и раздался мелодичный звонок.

На экране высветился незнакомый набор цифр без каких-либо пометок.

Шэн Мо бросил взгляд на экран и проигнорировал вызов, спокойно ожидая, пока звонок автоматически прервется.

Спустя две минуты этот же номер позвонил снова.

Стенки чашки так сильно обжигали кончики пальцев Шэн Мо, что те покраснели; помедлив немного, он все же нажал кнопку ответа, прежде чем звонок сорвался окончательно.

— Шэн Мо? Это мама...

— ...

Шэн Мо прислушался к этому незнакомому голосу и молчал, ничего не отвечая.

Глава 7

— Алло, меня слышно?..

Шэн Мо упорно хранил молчание, спокойно прислушиваясь к тому, как голос на том конце становился все более раздраженным и резким.

Он отказывался произносить слово мама — будь то биологическая мать, чей образ совершенно стерся из памяти, или нынешняя мачеха, чьей внешности он тоже не помнил.

— Шэн Мо?

— Мгм. — Шэн Мо держал телефон возле уха, отделываясь дежурным звуком.

Похоже, на том конце уловили холод в его тоне, неловко кашлянули и прочистили горло:

— Ну... понимаешь, Сяо Мо, как ты поживаешь все эти годы вдали от дома, сильно ли устаешь, ладится ли у тебя на работе?..

— Что-то случилось? — Шэн Мо испытывал глубочайшее отвращение к подобным светским рас расшаркиваниями, резко прервав собеседницу низким голосом.

— Ай... — голос на том конце сделал плавный переход. — Видишь ли, отец соскучился по тебе, когда сможешь навестить его?

Шэн Мо замер, отводя телефон подальше от лица, и только теперь вспомнил, что тот самый набор цифр на экране принадлежал его отцу, с которым он не поддерживал связь больше десяти лет.

Он уставился на экран, пока тот не погас, опустил ресницы, снова прижал телефон к уху и равнодушно произнес:

— Он не мог по мне соскучиться. Говори по делу, иначе я вешаю трубку.

— Что за глупости ты говоришь, мальчишка... Твой отец заболел, и очень серьезно... — из телефона донеслось несколько слабых кашлей.

— У меня нет времени. — Эти слова обожгли язык, Шэн Мо выпалил их скороговоркой и, не заботясь о том, расслышали ли его на том конце, тут же сбросил вызов.

Шэн Мо бессильно опустил руку и положил телефон экраном вниз на стол.

Родители развелись, когда он был совсем, совсем маленьким — настолько маленьким, что в его памяти совершенно не осталось их лиц.

Тогда он еще не дорос до возраста, когда начинают осознанно запоминать происходящее, но отчетливо помнил пронизывающий холод снежной ночи. Он стоял за дверью и горько плакал, а дорожки слез на его щеках замерзали, но это так и не заставило никого из родителей повернуться и забрать его с собой.

Дальше он ничего не помнил: говорили, в ту ночь родители временно оставили его под присмотром соседей, а связавшись с родственниками, окончательно исчезли из его жизни.

В итоге крошечного Шэн Мо перебросили дяде по отцовской линии, тетке и даже каким-то дальним соседям, словно какую-то вещь, перетаскивая из одного дома хмурых родственников в другой.

Пока бабушка не выписалась из больницы — только тогда у него появился настоящий дом.

Бабушкин дом прятался в самом глухом переулке, крошечный и ветхий, но для маленького Шэн Мо это место казалось самым безопасным на свете.

Он пристроил свою заветную, бережно хранимую пластиковую чашечку с Микки Маусом в тесный зазор у самого крана, найдя для нее свой собственный уголок, защищенный от любых бурь.

Даже при крайней бедности он все равно считал то время счастливым и спокойным периодом.

В привычном мирке были только он и бабушка, больше никого.

Отец годами работал на чужбине, не проявляя к нему никакого интереса, а позже от бабушки до него дошли вести о том, что отец снова женился и у него родился ребенок.

Маленький Шэн Мо какое-то время радовался: он думал, что младший братик скоро тоже пройдет по кругу родственников, а потом придет к бабушке, чтобы играть вместе с ним.

Каждый день после школы он караулил у порога, а когда сил больше не оставалось, спросил бабушку, когда же придет братик.

Бабушка действительно подняла трубку стационарного телефона и позвонила отцу, но спустя тридцать секунд разговора разочарованно опустила аппарат.

Брат не придет, потому что его мама настояла на том, чтобы оставить ребенка при себе.

Шэн Мо хотел спросить про собственную мать, но не решался: всякий раз, когда заходила речь о матери, лицо бабушки становилось пугающе мрачным.

Маленький Шэн Мо еще не понимал, что это за чувство, ему было просто очень больно, и он часто украдкой плакал.

Шло время, он рос, а палитра чувств к понятию семьи становилась всё причудливей и сложнее: обида, растерянность, недоумение, отвращение, жгучая ненависть — там было всё, пока в конце концов всё не утихло, сменившись полным безразличием. Теперь он мог с абсолютно холодным сердцем слушать любые новости об отце, ведь все те люди давно стали для него чужаками.

Телефон на столе снова завибрировал, отчего у Шэн Мо зазвенело в голове.

Он схватил аппарат, сдвинув брови и не сводя глаз с уже знакомого номера.

Поколебавшись, нажал кнопку ответа.

— Сяо Мо, давай я скажу прямо: у твоего отца обнаружили рак поджелудочной железы, последняя стадия, возможно... — голос женщины в трубке осип, в нем звучали слезные нотки, и сейчас она казалась гораздо более жалшей, чем в прошлый раз.

Шэн Мо молчал.

На том конце всхлипнули и тяжело вздохнули:

— Ничего страшного, работа прежде всего... Просто... понимаешь, лечение в больнице и химиотерапия стоят очень дорого, а мы... наши возможности ограничены, твой брат еще учится, ему скоро в выпускной класс, а расходы на репетиторов — это снова огромные деньги...

http://bllate.org/book/41103/5232682