— Это твой последний шанс, хорошенько подумай.
Бросив эту фразу, менеджер У Аньчжи ушел к другим артистам, чтобы завести светскую беседу, и лишь Хо Куня оставил одного томиться в углу.
Хо Кунь к такому привык: сначала бойкот и давление, а потом предложение оливковой ветви — обычные приемы компании. Но, боюсь, брата У ждет разочарование: на него этот трюк не подействует.
Подержав его на голодном пайке достаточно времени, У Аньчжи решил, что пора, и вернулся:
— Подумал? В шоу-бизнесе полно красивых парней и девушек, но лучшие годы пролетают быстро. Только те, кто умеет подстраиваться и знает свое место, забираются на вершину, а упрямцы исчезают в никуда. Быть молодым и горячим — это нормально, но терять голову нельзя. Ты парень смышленый, должен понимать, что делать, чтобы мне не пришлось учить тебя заново, верно?
Хо Кунь промолчал, лишь уставившись на него своими черными, как смоль, глазами. В этом взгляде, казалось, искрилось электричество и таились целые звездные галактики, отчего по коже пробегал холодок, сменяющийся странным онемением.
У Аньчжи вздохнул про себя, чувствуя, как жалость к такому таланту борется с раздражением. Красивых лиц в индустрии хватает, но столь совершенная внешность, способная затмить всех вокруг, — большая редкость. Вот только характер слишком строптивый, его еще придется как следует обтесать.
Чтобы преуспеть в этом кругу, нельзя оставлять в душе ни капли наивности. А если она вдруг прорастет — он лично ее растопчет.
Хо Кунь по-прежнему молчал, но У Аньчжи был уверен: сейчас, когда его единственного оставили в стороне и заставили смотреть, как другие развлекаются, парень наверняка терзается сожалениями и готов на всё. Он снисходительно поманил его рукой:
— Пошли. Будь умницей и не строй из себя недотрогу, как те девки, что играют в святош.
Хо Кунь опустил ресницы, похожие на черные перья, и те отбросили густую тень на его темные глаза. Ни слова не сказав, он послушно поднялся и зашагал следом за У Аньчжи, чтобы вместе обходить гостей.
— Это господин Пан из компании «Пионер Медиа».
Мужчина средних лет, лысый и обрюзгший, чей взгляд выдавал самые грязные помыслы. Хо Куню хватило одного взгляда, чтобы понять, что это за человек и на что рассчитывает У Аньчжи. Этот так называемый последний шанс по-прежнему вызывал лишь тошноту.
Увидев, что Хо Кунь стоит как истукан, У Аньчжи нахмурился и начал одаривать его угрожающими взглядами. Хо Кунь отреагировал, но крайне сухо:
— Здравствуйте, господин Пан.
Лицо У Аньчжи помрачнело — он был явно недоволен поведением подопечного. Зато господин Пан просиял. Хо Кунь был невероятно хорош собой: безупречные черты лица, свежесть юности — господин Пан почти сразу положил на парня глаз. Он прищурился, и складки на его лице стали глубже.
У Аньчжи, мастерски умевший читать настроение, ловко воспользовался моментом, когда брал напитки, и буквально вытолкнул Хо Куня к Пану, создавая им пространство для общения.
Господин Пан улыбнулся по-отечески мягко, хотя тон его был совсем не невинным:
— Хо, да? Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— О, значит, еще учишься?
Хо Кунь издал короткий насмешливый звук, хотя в его черных глазах не было ни капли веселья. Менеджер застыл, судорожно пытаясь перевести тему. Господин Пан продолжал светскую беседу, но его взгляд, словно невидимые щупальца, не переставал блуждать по телу Хо Куня.
Хо Кунь следил за приближающейся жирной рукой, подавляя тошноту. Его кулаки сжались так, что костяшки хрустнули. Слева — У Аньчжи, который метает гневные предупреждения, справа — господин Пан, готовый в следующую секунду облапать его ниже спины. В этом зале, полном роскошных нарядов и дорогого вина, среди элиты общества, Хо Кунь чувствовал, как воздух заканчивается. Ему было противно: никакой лоск не мог скрыть внутреннюю гниль и зловоние.
Виски Хо Куня дергались от напряжения. Противно, как же противно…
В тот самый миг, когда он был на грани того, чтобы сорваться, Хо Кунь внезапно запрокинул голову и залпом осушил почти полный бокал шампанского. Его кадык дернулся, он пил по-звериному жадно.
У Аньчжи и Пан Синьчжи опешили от такой внезапной выходки. А в следующую секунду Пан Синьчжи почувствовал, как его рука, не успев коснуться желанного упругого зада, внезапно потяжелела: в ней оказался пустой бокал.
Хо Кунь вытер капли вина с уголка рта и с усмешкой бросил:
— Утруждайтесь, господин Пан.
Развернувшись, он ушел.
Пан Синьчжи сначала застыл, а потом понял, что его отвергли. Лицо его вытянулось, он холодно окинул взглядом Хо Куня и У Аньчжи, с грохотом поставил бокал на стол и удалился, взмахнув полами пиджака.
У Аньчжи в панике бросился за ним.
Хо Кунь даже не обернулся. Казалось, реакция окружающих его нисколько не заботит. Он передернул плечами, будто стряхивая с себя что-то мерзкое, и зашагал прочь в пустой угол.
Снова оказавшись у колонны, он слился с тенями. Высокий и стройный, он выглядел одиноким и непокорным, чужеродным элементом в этом блестящем мире. Словно волчонок, случайно забредший в человеческое жилище, он лишь хотел дождаться окончания этого фарса.
Но кое-кто решил, что его планам не суждено сбыться.
У Аньчжи вернулся в ярости и обрушил на Хо Куня поток брани:
— …В шоу-бизнесе полно новичков, и как быстро их меняют, тебе объяснять не надо. Если продолжишь в том же духе, компания будет держать тебя в тени до конца дней. У нас много артистов, незаменимых нет… Твой контракт рассчитан еще на десять лет. Подумай сам: через десять лет тебе тридцать, и что ты будешь делать?
Хо Кунь дернул уголком рта, в глубине его глаз, как в жерле вулкана, кипела лава. Он насмешливо фыркнул:
— Уж точно не стану продажной девкой.
У Аньчжи тяжело задышал, свирепо глядя на него:
— Хорошо… Хорошо! Смелый ты, я погляжу!
Цзян Сюэчэн облизнул губы, чувствуя на них привкус красного вина. Его взгляд был прикован к Хо Куню, который как раз спорил с У Аньчжи. Парень поднял голову, и Цзян Сюэчэн увидел этот взгляд — дерзкий, дикий, как у волчонка, который еще пахнет молоком, наивный, но уже полный свирепой первобытной силы.
Заводит.
От этого зрелища внизу живота Цзян Сюэчэна разлился жар.
Он не слышал, о чем они говорили, но «маленький бедняжка», судя по всему, был задет: глаза покраснели, а грудь часто вздымалась. Цзян Сюэчэн медленно перевел взгляд ниже — с прекрасного лица на тонкую шею и часто вздымающуюся грудь. Казалось, он видел каждую венку, пульсирующую под кожей, и это было невероятно соблазнительно.
Цзян Сюэчэн сглотнул.
Он хочет этого мальчишку.
Ледяное вино в бокале уже не могло охладить его пыл. Он собрался поставить бокал и выйти подышать воздухом, но замер. Глядя на вино, Цзян Сюэчэн вдруг поймал себя на постыдной, тайной мысли.
Он представил, как на бледной, почти фарфоровой коже парня, освещенной лишь тусклым светом, будут смотреться ярко-алые капли вина…
Эта мысль вспыхнула и уже не отпускала.Цзян Сюэчэн снова пригубил вино и обратился к сидевшему рядом Ци Синю:
— Давай поспорим.
Услышав это, Ци Синь тут же заинтересовался:
— На что ставим?
— На сто юаней.
— Вы же такой крупный гендиректор, вам не стыдно спорить на сто юаней?
— Спорим или нет?
— Спорю, спорю, спорю, на что ставим?
Цзян Сюэчэн кивнул в сторону:
— На то, есть ли у вон того паренька мускулы.
— С чего это тебя волнует, есть ли у него... — Под холодным взглядом собственного босса Ци Синь замолчал, после чего внимательно оглядел паренька с ног до головы и уверенно заявил: — Есть.
Цзян Сюэчэн лениво протянул:
— О? А я говорю, нет.
Ци Синь покачал головой и убеждённо произнес:
— Точно есть. Паренёк выглядит как артист, а сейчас к артистам такие высокие требования, у него обязательно должны быть кубики пресса.
Цзян Сюэчэн поднял руку, подзывая официанта, и сказал Ци Синю:
— Ну так давай проверим.
Ци Синь остолбенел:
— Это как же проверить?
Цзян Сюэчэн наклонился и шепнул что-то на ухо официанту. В глазах того мелькнуло удивление, а руки слегка задрожали.
Цзян Сюэчэн протянул официанту бокал:
— Иди, и будь посторожнее.
Произнося это, он слегка улыбался, а голос его звучал мягко. Официант взял бокал и, с покрасневшим лицом, удалился.
Ци Синь затаил сомнения, чувствуя, что что-то здесь не так:
— Что ты задумал?
Цзян Сюэчэн улыбнулся:
— Смотри.
Ци Синь огляделся по сторонам. На что смотреть?
— Эх, — внезапно произнес Цзян Сюэчэн. — Где мои очки?
— О боже, — ворчал Ци Синь, доставая из кармана футляр с очками шефа. — Быть вашим главным управляющим — и правда нелёгкий труд. Должно быть, я Дораэмон.
Сто лет ведь не носил очки, а тут вдруг приспичило, да ещё и потребовал их у него, и, чёрт возьми, он ведь действительно смог их достать.
Проникся собственным великолепием.
Только Цзян Сюэчэн надел очки, как вокруг поднялся небольшой шум. Ци Синь поднял взгляд и увидел, что какой-то официант неловко налетел на гостя, пролив красное вино.
Окружающие гости быстро отвели взгляд, потеряв интерес.
Ци Синь же вдруг широко раскрыл глаза: сначала он посмотрел на того официанта и перепачканного вином человека, затем на босса, и его лицо выразило крайнее изумление.
Цзян Сюэчэн небрежно изогнул губы в крайне довольной улыбке. Официант справился с задачей.
Стоило надеть очки в серебряной оправе, как мир переключился из стандартного разрешения в HD — смотреть стало одно удовольствие.
Красное вино залило Хо Куня с ног до головы, тонкая рубашка плотно прижалась к коже, очерчивая рельеф мускулов, а то, что было скрыто от глаз, легко дорисовывало воображение.
Холодная белая кожа в сочетании с ярким красным вином — капли жидкости медленно стекали по крепкой груди и подтянутому прессу, являя собой невероятно соблазнительное зрелище.
У генерального директора Цзяна кадык судорожно дернулся, и волна жара хлынула прямо в низом живота.
Ци Синь наконец пришел в себя от потрясения и с невероятным видом произнес:
— Ты... ты старый развратник.
Генеральный директор Цзян лениво скосил на Ци Синя глаза.
Ци Синь захлопнул рот и тихонько пробубнил под нос:
— И чего это я вдруг согласился на этот спор, всё свелось к тому, чтобы найти повод для харассмента...
— Что ты сказал? — Цзян Сюэчэн улыбнулся зловеще.
Ци Синь вздрогнул всем телом и расплылся в искренней улыбке:
— С вас сто юаней.
Цзян Сюэчэн протянул руку.Ци Синь подумал, что босс собирается скинуть ему хунбао, и поспешно вытащил из-за пазухи телефон шефа, угодливо вложив его в ладонь начальника с самым ожидающим выражением лица.
Однако Цзян Сюэчэн тут же сделал звонок:
— Джейсон, это я.
Ци Синь скривил губы — оказывается, переводить деньги ему никто не собирался. Поджав губы, Ци Синь исподтишка начал прислушиваться к разговору босса.
Цзян Сюэчэн не обращал на него внимания:
— Пришли комплект одежды, адрес я тебе скину.
— Нет, ношеную.
Хо Кунь, завернувшись в банный халат, стоял перед зеркалом и напряженно прислушивался к шорохам за дверью.
Казалось, никого.
Хо Кунь открыл дверь и вышел из ванной — там действительно никого не было.
Неужели он ошибся? Хо Кунь слегка нахмурился: неужели вино пролили на него по вине неуклюжего официанта? Разве это не было подстроено намеренно?
Хо Кунь в это не верил.
Пройдя долгий путь сквозь тернии, он привык доверять своей интуиции, которая редко его подводила, и чувствовал, что это вовсе не совпадение. В голове мелькнули лица Пан Синчжи и У Аньчжи, но, оглядев комнату еще раз, Хо Кунь покачал головой, и в его темных глазах мелькнуло замешательство.
Самый обычный бизнес-номер, пустая комната, никаких подозрительных напитков — всё будто говорило о том, что он зря накручивал себя и это действительно была лишь комната отдыха, подготовленная организаторами для гостей.
Хо Кунь так и не ослабил бдительность, обошел всю комнату, но не нашел ничего подозрительного.
Только вот...
Его одежда исчезла, и теперь на нем остался лишь этот банный халат — кто-то забрал его грязные вещи, пока он принимал душ.
Хо Кунь холодно усмехнулся: ну конечно.
Хвост всё-таки показался.
Забрать его одежду — значит попытаться запереть его здесь.
Это двадцать третий этаж, и уйти отсюда можно только через дверь. Хо Кунь сбавил шаг, направляясь к выходу, и прислушался — за дверью было тихо.
Хо Кунь слегка прищурился и осторожно положил руку на дверную ручку.
В этот момент раздался стук в дверь. В глазах Хо Куня вспыхнул холодный свет, рука на ручке резко сжалась. Он не издал ни звука, оставаясь стоять на месте и прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
Дверь постучали еще раз. Походо, не дождавшись ответа, после небольшой возни раздался электронный звук — кто-то снаружи провел картой, и дверь отворилась.
Хо Кунь напрягся всем телом, не сводя глаз с проема.
— Господин, вы вышли. Прошу прощения, только что смог найти подходящую смену одежды, я ведь не опоздал?
Это был тот самый официант.
Хо Кунь перевел взгляд с официанта на пакет в его руках, и напряжение в мышцах немного спало:
— Нет.
Официант поставил одежду и вышел.
Хо Кунь некоторое время смотрел на пакет: неужели он и впрямь зря во всем подозревал подвох?
Не раздумывая больше, Хо Кунь достал из пакета вещи. Это был черный костюм, идеально подходящий для сегодняшнего вечера. У Хо Куня не было с собой другой одежды, а тот костюм, что был испорчен красным вином, он взял напрокат у компании, и после мероприятия его предстояло вернуть.
Взяв рубашку и собираясь ее надеть, Хо Кунь вдруг уловил исходивший от ткани слабый аромат парфюма — древесные ноты, очень необычные, напоминающие орхидею в снегу у древнего храма: чистые, изысканные, сдержанные и наполненные неким дзенским спокойствием.
Стоило вдохнуть этот запах, как оказываешься погружен в эту атмосферу, а сердце само собой успокаивалось.
Это был совершенно, невероятно уникальный запах.
Завораживающий...
Хо Кунь не удержался и вдохнул его снова, но брови его постепенно сошлись на переносице: неужели такой парфюм с ярко выраженной индивидуальностью действительно мог быть запасной одеждой, приготовленной отелем для гостей, попавших в неловкую ситуацию?
http://bllate.org/book/41090/5230711
Сказали спасибо 0 читателей