Цвета вокруг размылись, слившись в единую пелену, и полностью растворились.
Цуй Ли постепенно приближался к Сун Нинъи. Дождевые капли хлестали по его несколько потрепанному лицу, а шум ливня становился всё яростнее и громче.
Он протер глаза и перевел взгляд на промокшие плечи Сун Нинъи: сине-белая хлопковая школьная форма Сун Нинъи промокла настолько, что сквозь нее просвечивала кожа.
Как раз в этот момент налетел холодный порыв ветра, словно бы добавив к образу Сун Нинъи такие эпитеты, как хилый, беспомощный и жалкий.
Тогда Цуй Ли крепко ухватился за озябший рукав Сун Нинъи. Черный зонт над их головами стремительно перекосился, накрывая обломанный зонт Сун Нинъи, словно переметнувшийся на его сторону предатель.
— Проводимо тебя домой? — взгляд Цуй Ли был исполнен искренности, а глаза сияли, точь-в-точь как у щеночка.
Сун Нинъи с удивлением посмотрел на внезапно появившегося Цуй Ли, тут же подавил удивление в сердце и нахмурился, глядя на озаренного сияющей улыбкой Цуй Ли.
Столкнувшись с участившимися в последнее время знаками внимания со стороны Цуй Ли, он опустил брови, а уголки его рта недовольно сжались в прямую линию.
И в тот момент, когда Цуй Ли уже решил, что его маленьких уловок вполне достаточно, чтобы растопить сердце Сун Нинъи, Сун Нинъи поднял свои черные, как смоль, глаза — бездонные омута, готовые затянуть его в пропасть.
Цуй Ли инстинктивно отпрянул назад и увидел, как собеседник, в упор глядя на него растерянного, чеканил каждое слово:
— Я не понимаю, какую игру ты затеял на этот раз. Всего три дня назад ты разбил о мою голову бутылку, а теперь чего притворяешься?
Во взгляде Сун Нинъи сквозила сплошная насмешка.
Сердце Цуй Ли пропустило удар.
Воспоминания мгновенно пронеслись в голове Цуй Ли.
Злосчастный Цуй Ли только-только пришел в себя после ошеломляющего состояниянезапной смерти: глаза заволакивала дымка, а в ушах не переставая раздавалось мерное капанье, похожее на журчание воды. Он не мог разлепить веки и не понимал, где верх, а где низ.
В руке он смутно ощущал что-то холодное и скользкое, и не успел он оправиться от шока вроде бы я не умер, как его рука сама собой, помимо воли, резко взмахнула вниз.
Раздался оглушительный грохот, и монотонное капанье вокруг разом исчезло.
Цуй Ли, наконец очнувшись словно от сна, опустил взгляд вниз. Его взор замер на густых черных волосах и залитом кровью, разбитом лбу. Он смотрел, как капли крови брызгают ему на штанины и, словно слезы, стекают по бледным щекам.
Охваченный ужасом, он швырнул прочь орудие преступления, его грудная клетка бешено вздымалась, а дыхание сбилось. В этот момент до его слуха донеслось: Ты что, сдурел, до чего же ты его ненавидишь!
Тогда Цуй Ли еще не знал, кем был тот стоявший на коленях, промокший до нитки и совершенно жалкий мужчина.Он помнил лишь те потемневшие глаза — мрачные, словно у злого духа, исполненные глубокой ненависти и устремленные прямо на него. Из-за сырости и влажного пола черные пряди прилипли к чужому лицу, а во взгляде читалось желание содрать с него кожу и выломать кости.
У Сун Нинъи подкосились колени, от удара по голове его слегка штормило, и весь мир кружился перед глазами.
Остальные зачинщики сглотнули слюну, схватили Сун Нинъи и принялись вязать: один руки, другой ноги. Увидев эту кровавую картину, они в ужасе втянули воздух и, перепугавшись до полусмерти, в панике разжали руки.
Следом чья-то свирепая сила рывком оттащила Цуй Ли, который согнулся пополам и тяжело дышал.
Сун Нинъи ухватил Цуй Ли за воротник и с силой отбросил, впечатав в холодную стену.
Тот самый окровавленный кулак на глазах у всех с размаху врезался в скулу Цуй Ли.
Кулак дрожал, не прошло и нескольких секунд, как удар сорвался, тело потеряло равновесие, и Сун Нинъи бессильно оттащили в сторону.
Но Цуй Ли до сих пор помнил этот свирепый взгляд — страшный, как у загнанного в угол зверя, что раскрыл глаза. Его сердце бешено колотилось.
После короткой суматохи Сун Нинъи вытолкали наружу.
Цуй Ли вглядывался в собственное отражение в зеркале: на левой половине лица расплывалось огромное багровое пятно.
Скула невыносимо ныла, и стоило ему упереться языком в щеку изнутри, как он от боли снова судорожно втянул воздух.
Вдобавок ко всему его лицо испачкалось кровью Сун Нинъи, из-за чего даже его бледная кожа выглядела жалко и растрепанно.
Опомнившись, Цуй Ли обнаружил, что рука, сжимавшая ручку зонта, вся покрылась холодным потом.
Он дрожащим голосом попытался оправдаться:
— Я просто посмотреть.
Блин, да как младший братец посмел такое сказать?! Не боится, что возмужавший главный герой с него шкуру спустит?
Цуй Ли говорил предельно осторожно, невольно косясь на лоб Сун Нинъи, скрытый под челкой. Его взгляд, полный жажды искупления вины, казался Сун Нинъи лишь фальшивой показухой.
Шум дождя постепенно стихал, и Цуй Ли во все глаза, с восторгом уставился на руку Сун Нинъи.
В тот самый момент, когда Сун Нинъи уже собирался протянуть руку и отбросить челку со своего лба, его угольно-черные зрачки в упор впились в это отвратительное лицо Цуй Ли.
Он слегка подался вперед, глядя на то, как у Цуй Ли отчаянно распахиваются опущенные глаза, как его высокий нос едва ли не сталкивается с его собственным, а ярко-красная родинка над левой губой вызывающе алеет.Двигаясь в такт алых губам, она походила на оскал кровожадного монстра.
— Проваливай.
Бросив это, Сун Нинъи резко отпрянул и зашагал прочь, оставив ошеломленного Цуй Ли стоять посреди ледяного ветра.
Цуй Ли с горькой гримасой думал о том, что всего лишь пытался выжить. Он оплакивал свою утраченную гордость — в конце концов, это он сам приложился лбом чужаку, просто совесть была не на месте.
Заметив, что силуэт вот-вот исчезнет, он бросился в погоню.
В конце концов, по сравнению с гордостью выживание куда важнее а-а-а-а-а!
Эй, подожди своего брата Цуя!!Ночь, сплошь залитая дождем. Густой туман никак не рассеивался, и всего через несколько секунд картина перед глазами вновь стала расплывчатой. Брюки Цуй Ли промокли насквозь, а фирменные кроссовки испачкались и побурели.
Цуй Ли придерживал лямку рюкзака через одно плечо, когда холодная влага просочилась сквозь одежду, пробираясь к самому телу. Он не обратил на это особого внимания, заметив, как черная пелена впереди постепенно принимает человеческие очертания.
Его пальцы, словно у утопающего, уцепившегося за соломинку, крепко впились в плечо собеседника.
Плечо Сун Нинъи пропиталось влагой.
Цуй Ли поднял взгляд: его зонт клонился к краю, а перед глазами расстилались черное от тумана небо и отчетливые, крупные капли дождя.
И тот самый зонт со сломанным кончиком.
Восхищаясь мужеством Сун Нинъи, который явно готов был простудиться, Цуй Ли уставился на нескрываемое отвращение на его лице и мысленно подбодрил себя.
Цуй Ли постарался напустить на себя беззаботный вид и широко улыбнулся:
— Подбросить? Твой дом ведь довольно далеко.
Сун Нинъи пристально посмотрел в лицо Цуй Ли, а затем его мрачный, промокший взгляд с презрением скользнул по фигуре Цуй Ли сверху донизу.
Его взгляд двигался медленно, но руку, лежавшую у него на плече, он смахнул быстро и резко.
Наконец его глаза остановились на щеке Цуй Ли, где красовалась бросающаяся в глаза ссадина, которая выглядела невероятно чужеродно на фоне бледного лица Цуй Ли.
Черные тучи опускались все ниже, и Сун Нинъи отвел взгляд. Не желая тратить слов, он развернулся и зашагал прочь.
Однако на этот раз Цуй Ли привязался к нему, словно неотвязный щенок.
Он снова сел ему на хвост и зашагал рядом, не сводя с Сун Нинъи сверкающих глаз. Сун Нинъи опустил голову и посмотрел на Цуй Ли сверху вниз.
Тонкие губы Сун Нинъи едва заметно сжались, а глаза слегка увлажнились, выдавая капельку беспомощности.
Цуй Ли уже обрадовался, решив, что нашел брешь в его обороне, но бури всегда начинают зреть в минуты затишья, и его радужные надежды окончательно развеялись от оглушительного крика.
— Цэ-гэ, дождь идет, подбрось меня до дома!
Раздался панибратский, подобострастный голос, и Цуй Ли ошеломленно уставился на человека, бегущего в его сторону.
Он замер на месте, его мозг лихорадочно соображал: вообще-то, он попал сюда всего пару дней назад и мало кого знал, но перед этим вороватого, отталкивающего на вид типа он не помнил абсолютно.
Первое правило попадания в книгу: уродцы — не ключевые персонажи.
Хотя сам он толком не знал этого парня, тот все равно умудрился испортить бочку меда ложкой дегтя.
Парень поскользнулся, и от него сразу же пахнуло густым перегаром.
Уродец прищурил маленькие глазки и окинул взглядом потрясающе красивое лицо Сун Нинъи, а затем зачем-то прикрыл глаза рукой и потерев их.
Догадка Цуй Ли: да этого чувака просто наповал сразило сияние главного героя!
— Цэ-гэ, ты собрался проучить его, почему нас-то не позвал?
Когда уродец выдал эту крайне издевательскую фразу, лица Цуй Ли и Сун Нинъи моментально почернели.
Цуй Ли остолбенел от страха и долго не мог прийти в себя, а дождевые капли тем временем стекали по его щекам. Его нос скорбно сморщился, а волна перегара прямым потоком устремилась в сторону Сун Нинъи.
Хотя в прошлый раз Цуй Ли и сам знатно отхватил, этот придурок каким-то образом все равно умудрился задирать Сун Нинъи.
Тот самый тщательно уложенный, но заметно редеющий затылок приблизился к лицу Сун Нинъи, и они встретились взглядами на пару секунд.
Потрепанный зонт Сун Нинъи покачивался из стороны в сторону, словно предвещая бурю, готовую вот-вот вырваться наружу.
Уродец отмочил такое, от чего Цуй Ли едва не лишился дар речи.
— Цэ-гэ, только сейчас заметил, а этот парень чертовски хорош, неудивительно, что тебе нравится донимать его… — он пьяно хихикнул, обнажив ряд зубов, и с невероятной пошлостью свистнул. Затем снова издал пару смешков и выдал: — Ну что поделать, это извечная мужская натура…
Какая к черту мужская натура? Твою мать. Да у этого паренька, по ходу, мозги набекрень, игла в одном месте зачесалась, огрести захотел.
В следующую секунду Цуй Ли почувствовал себя так, будто мысленно вернулся в день своего попадания сюда, и сцена повторилась точь-в-точь.
Сун Нинъи взмахнул кулаком и с одного удара свалил уродца на землю, едва удержавшись на ногах самому. Ухмылка уродца застыла на лице, а изо рта вылетел целый ряд белых зубов.
Можно было только догадываться, вложил ли он всю силу в этот удар.
И все-таки главный герой тоже выбирает, кому дать отпор по внешности, — мысленно прокомментировал эту кровавую сцену Цуй Ли.
Уродца швырнуло на покрытый грязью и лужами газон, он дважды кашкнул, а затем сплюнул. В темноте блеснули два выбитых зуба, переносица от удара оказалась сломана, и он, зажав нос руками, завопил от боли.
Из его рта продолжали доноситься вопли:
— Твою мать! Цэ-гэ, Цэ-гэ, отомсти за меня!
Зрелище было настолько жалостливым, что смотреть на это не было никаких сил. Цуй Ли судорожно втянул воздух и молча отступил назад.
По такой холодной погоде Цуй Ли проигнорировал лишившегося двух зубов уродца, повернулся к хрупкой фигуре Сун Нинъи и тяжело вздохнул.
На главном герое и правда надето слишком мало.
Зонт Сун Нинъи черт знает куда унело давным-давно, сам он промок до нитки, а пряди густых черных волос прилипли к щекам, обнажая точеный подбородок.
http://bllate.org/book/41084/5229716
Сказали спасибо 0 читателей