Чжоу Сюй предложил устроить ужин во внутреннем дворике за чайной. Взрослые перетащили столы, а ребятишки дружно взялись за стулья и скамейки.
К тому моменту, как в небе воцарилась яркая луна, все восемь участников уселись за большой квадратный стол — совсем как одна большая семья. Дворик наполнился звонким смехом, оживлённым гомоном и трогательным детским лепетом. Атмосфера царила невероятно тёплая и уютная.
【Атмосфера даже лучше, чем на ферме! Как же здорово, когда люди становятся настоящими друзьями и почти семьёй~】
【Только забросила доставку, ужинаю одна и притворяюсь, будто сижу с ними и схатываю еду прямо из тарелки малыша Имина】
***
Вечером Вэнь Цышу, управившись с приготовлением ко сну, устроился на кровати. Не успел он укрыться, как к нему, ластясь, тут же подгреб его юркий сорванец.
— Что такое? — улыбнулся Вэнь Цышу.
Бо Имин перекатился на спину и умостился головой прямо на коленях у Сяо-папы:
— Сяо-папа, а можно я сбегаю к братику Синсину немножко поиграть, а потом сразу вернусь спать?
Вэнь Цышу мягко провел ладонью по его гладкому лбу, зачёсывая челку назад, и наклонился к симпатичной мордашке:
— Разумеется, иди.
— Ура! — Малыш обхватил Вэнь Цышу за талию, уткнулся носом ему в грудь и сладко зажмурился. Сделав глубокий вдох, он поджал губы в счастливой улыбке: — Сяо-папа, от тебя сегодня так вкусно пахнет!
Вэнь Цышу слегка потормошил мальчишку — тот уже заметно подрос и весил неплохо:
— Геля для душа переборщил. Давай, беги скорее, Синсин наверняка уже ждёт.
Бо Имин выудил из кармана детские умные часы, снятые перед купанием, аккуратно положил их на тумбочку и задорно подмигнул:
— Я пошёл!
Вэнь Цышу про себя усмехнулся: маленькая обезьянка так прозрачно намекает, что пора списаться со Старшим папой?
***
В комнате Чу Хань и её сына раздался стук. Синсин, раскладывавший вещи из чемодана, мгновенно сорвался с места и помчался к двери.
Едва створка распахнулась, Бо Имин подпрыгнул на пороге:
— А вот и я!
Синсин, мальчик по натуре сдержанный и тихий, лишь застенчиво улыбнулся и отступил в сторону, приглашая гостя.
Чу Хань с понятливой улыбкой предложила:
— Имин, забирайтесь с Синсином на кровать под одеяло, там и поболтаете. А я как раз сценарий почитаю.
— Спасибо, тётя! — без лишних церемоний согласился Имин.
Впрочем, слово «сценарий» заставило его любопытно повести носом. Устроившись на кровати, он шепнул Синсину:
— Ты, наверное, часто ездишь к маме на съёмки?
— Нет, всего пару раз был, — Синсин перевернулся на бок и уложил голову на подушку, не сводя глаз со старшего.
В мягком свете лампы радужка Бо Имина казалась иной, чем днём: в обрамлении густых загнутых ресниц его глаза выглядели необычайно выразительно.
Имин, подперев щёки ладонями, азартно предложил:
— А давай я как-нибудь съезжу с тобой на площадку, а потом ты поедешь со мной кататься на лыжах! Мой Дэдди тебя научит, он на лыжах — настоящий мастер!
Синсина давно разбирало любопытство по поводу загадочного Старшего папы, о котором Имин твердил не замолкая. Он несмело ткнул пальчиком в сторону глаз брата:
— А у твоего Дэдди тоже такие глаза?
— Не-а. У него зелёные. Ну, знаете... тёмно-зелёные, как глубокое море. — Имин перевернулся, улёгся рядом и натянул одеяло до подбородка: — А твой папа?
【Э-э? Тёмно-зелёные? Реально зелёные?】
【Неужели тот загадочный магнат по фамилии Бо из поста Момо — действительно он?!】
【Как же хочется ткнуть малышу Имину фотку того красавчика в наморднике и посмотреть на его реакцию!】
На кровати Синсин, напротив, смущённо сжался и спрятал половину лица в подушку. Он тихонько забубнил о том, что его папа постоянно занят и у него почти нет времени на игры:
— Мой папа — врач.
— Ух ты! Это же невероятно круто! — В памяти Имина тут же всплыли двое докторов, часто навещавших их дом. Особенно дедушка-традиционалист, считавший пульс по запястью, — в глазах мальчишки тот был не иначе как непобедимым мастером кунг-фу.
— Угу, — Синсин и впрямь искренне гордился отцом.
Имин вспомнил, что врачи приезжали к ним по первому звонку, и уточнил:
— Значит, твой папа каждый день пропадает в больнице?
Синсин кивнул, но тут же поторопился вступиться за отца:
— Зато... перед тем как пойти домой, он всегда звонит маме. И если я ещё не сплю, приносит что-нибудь вкусненькое, и мы ужинаем вместе!
— Ого, да твой папа просто супер! — При упоминании еды Имин мгновенно надулся от праведного гнева: — А вот мой Дэдди постоянно отбирает у меня вкусняшки!
Но тут его мысли перескочили на Сяо-папу, и тон сменился:
— Раньше мой Сяо-папа всё время лежал в спальне, а Дэдди боялся, что я буду шуметь, и не пускал меня к нему. Вот я и играл один... — Мальчик беззаботно перевернулся на другой бок. — Но в последнее время Сяо-папе стало намного лучше! Знаешь что? Когда мы вернулись с прошлых съёмок, я даже спал вместе с ним и рассказывал ему сказки!
В его памяти всплыло, как он хвостиком ходил за Вэнь Цышу в ванную. Пока Сяо-папа умывался и чистил зубы, Имин увлечённо наговаривал ему на Дэдди всякие глупости, а Вэнь Цышу с неистощимым терпением слушал его, да ещё и уточнял детали. Одно лишь воспоминание об этом наполняло сердце мальчишки ласковым теплом.
— Правда? — Синсин молча смотрел на него. В этих простых словах о «самостоятельных играх» ему виделось нечто слишком знакомое. Уткнувшись подбородком в скрещенные руки, он глухо пробормотал: — Почему взрослые всегда такие переменчивые? Почему они не могут быть одинаковыми всегда-всегда?
— Ну, так уж они устроены! — Имин протянул руку, ухватил младшего за пухлые щёчки и слегка потянул в разные стороны, а затем задорно хохотнул: — Да и какая разница? Я ведь тоже то послушный, то балуюсь! Хе-хе!
Синсин даже не попытался увернуться от его пальцев, замерев в глубокой задумчивости. Ему ещё никогда не приходило в голову смотреть на родителей сквозь призму их собственной человеческой несовершенности, а уж тем более оценивать самого себя — эта неожиданная мысль совсем сбила его с толку.
【Не, ну вы видели?! Синсин реально поверил?! Один в свои девять лет несёт чушь с умным видом, а второй в семь — уши развесил и впитывает!】
【А ведь малыш Имин по-своему прав: идеальных родителей не бывает, как и идеальных детей. Все мы не без греха. Если нет какого-то жестяка вроде абьюза, почему бы просто не принимать друг друга со всеми тараканами?】
【Имин просто невероятный ребёнок! Из тех, кто никогда не заскучает в одиночестве и в любой ситуации найдёт себе занятие.】
【И всё равно в детстве ему наверняка было одиноко... Эх, так хочется обнять того маленького, забытого Иминчика!】
【Так вот почему во втором выпуске Имин ещё сильнее липнет к Сяо-папе и даже зовёт его "Мамми"! Они же после съёмок вместе спали!】
【А где тогда спал Дэдди? [подозрительно всматривается.jpg]】
【Имин: "Под кроватью!" [сыновняя_почтительность.jpg]】
Бо Имин с улыбкой взлохматил волосы младшего:
— Синсин, давай я расскажу тебе сказку? Правда, она на французском... Э-э, сейчас соображу, как перевести её на китайский.
Он обнял Синсина за плечи:
— Там про единорога, который отправляется в захватывающее путешествие по волшебному лесу!
Синсин энергично закивал:
— Брат, а можно на французском? Я хочу на французском!
— Да без проблем! — Имин обрадовался, что не придётся тратить силы на перевод, и воодушевлённо заговорил на беглом французском.
Синсин, впервые в жизни слушавший сказку на иностранном языке, смотрел на него с нескрываемым восхищением.
【Студент-франкофон нокаутирован этим идеальным произношением...】
【Малыш Имин, ты тут сказочки рассказываешь, а твою "Мамми" уже умыкают!】
***
Тем временем в комнате Вэнь Цышу едва успел уйти Имин, как раздался тихий стук. На пороге стоял крошечный карапуз в пижаме-пингвинчике. Завидев хозяина комнаты, Сяо Ци тут же протянул к нему пухлые ручки:
— Дядя~ Возьми на ручки~
Вэнь Цышу с улыбкой подхватил пахнущего молоком малыша и выглянул в коридор. Стоявший напротив Чжоу Сюй шутливо отсалютовал:
— Оставляю его на вас, папа Имина! — Он отвесил комичный поклон и тут же скрылся за своей дверью.
Вэнь Цышу мягко засмеялся и перевёл взгляд на милого «пингвинёнка». Сяо Ци хлопал пушистыми ресницами, усердно вытягивал пухлую шею и выпячивал круглую щёчку:
— Дядя-а~
Вэнь Цышу торопливо прижался щекой к его мягкой коже и ласково заворковал:
— Какой же Сяо Ци мягкий да бархатный! Дай-ка дядя ещё разок прижмётся~
Карапуз заходился счастливым заливистым смехом, изо всех сил прижимаясь к нему и сворачиваясь в умилительный плюшевый комочек.
【Ой, до чего же Сяо Ци тискательный! Тётушка целует тебя в обе щёчки!】
【Имин!!! Твою "Мамми" увёл Сяо Ци!】
Вэнь Цышу перенёс малыша на кровать, а отложенные умные часы незаметно спрятал под дальнюю подушку. Он привычным жестом обнял притихшего ребёнка, но внезапно его мысли умчались далеко в прошлое.
Много лет назад он точно так же прижимал к груди двухлетнего Имина. Но потом болезнь стала подтачивать силы, здоровье угасало день за днём, и он отдался отчаянию, замкнувшись в собственной боли и оттолкнув сына.
Поглаживая дитя, Вэнь Цышу с ужасом понимал: если бы не то неожиданное осознание, он бы так и угасал в муках, пока изношенное сердце не остановилось бы навсегда.
Сяо Ци, уткнувшись ему в грудь, что-то с упоением шептал своим тоненьким голоском, наперебой приглашая дядю к себе в гости. Вэнь Цышу осторожно перебирал его крошечные пальчики, которые до того трогательно сжимались в его ладони, совсем как мягкие подушечки кошачьих лапок.
В разгар их тихой беседы дверь с грохотом распахнулась.
— Сяо Ци-и-и! — с порога рявкнул Бо Имин.
— Вань! — Карапуз от неожиданности радостно заверещал и мигом вкрутился под одеяло, вздувшееся смешным бугорком.
Вэнь Цышу прикрыл его рукой:
— Имин, ну зачем так пугать младшего?
Из-под одеяла тут же донеслось приглушённое сопение:
— Сяо Ци совсе-ем не испугался!
Имин плюхнулся на кровать и сгрёб живой свёрток в объятия:
— Сяо-папа, Сяо Ци у нас самый храбрый!
Вэнь Цышу улыбнулся:
— А твой храбрец только что вспоминал, как вы с дядей Чжоу ловили уток на ферме.
Сяо Ци, усевшись на колени старшего, восторженно воззрился на него:
— Сяо Ци так любит ферму! А ты, брат?
— И я обожаю! — Имин легко подкинул малыша в воздух, и его осенила внезапная идея: — Слушай, а давай просто купим эту ферму? И сможем ездить туда когда захотим!
— Да-да, давай! — Сяо Ци радостно захлопал в ладоши, но тут же озадаченно склонил головку: — А как она станет нашей?
Имин повернулся к Вэнь Цышу:
— Сяо-папа, а сколько стоит одна ферма?
— Э-э... — Вэнь Цышу растерялся. В финансовых вопросах подобного масштаба он разбирался слабо. — Завтра съёмки закончатся, и я спрошу у организаторов.
— Договорились!
【Чего?! Вы реально на полном серьёзе обсуждаете покупку целой фермы?!】
【Утром Сяо-папа даже не почесался, услышав про чашку чая за 150 юаней. Хорошо хоть сестра Чжу Вэй рядом оказалась!】
【Народ, а Имин случайно не из тех самых миллионеров Бо, о которых судачат в сети? Малыш, тебе старшая сестрёнка не нужна? Я, если что, по-французски говорю!~】
***
В отельном люксе тётушка Чжун тихо постучала и вошла.
Высокий мужской силуэт непрестанно мерил шагами комнату. Неподалёку от него темнели панорамные окна с незадёрнутыми шторами. Чернеющие проёмы казались прутьями огромной клетки, заточившей в себе этого одинокого путника. Его привычная чёрная сорочка казалась продолжением непроглядной ночи за стеклом, туго сковывавшей и тело, и мятущуюся душу.
Переступив порог, тётушка Чжун сразу почувствовала висевшее в воздухе тяжёлое, почти осязаемое напряжение. Подумав, что произошло нечто из ряда вон выходящее, она обеспокоенно окликнула:
— Старший господин?
Бо Тинъюань замер и бросил быстрый, цепкий взгляд на коробочку в её руках:
— Тётушка Чжун, что-то случилось?
Убедившись, что его голос звучит абсолютно ровно, женщина подошла к журнальному столику и опустила на него изящную упаковку:
— Второй господин вчера просил передать вам это сегодня вечером. Сказал, чтобы вы ложились пораньше и не засиживались допоздна.
Бо Тинъюань перевёл взгляд на экран трансляции, где виднелся родной образ, и скупо кивнул:
— Спасибо.
Не став беспокоить его расспросами, тётушка Чжун удалилась.
Бо Тинъюань опустился в кресло и бережно приоткрыл крышку. Внутри аккуратной горкой покоились две миниатюрные лимонные мадленки, источавшие тонкий цитрусовый аромат. Рядом лежала сложенная записка, написанная рукой Вэнь Цышу:
[Я испёк четыре мадленки и две уже съел. Эти две оставляю тебе на поздний десерт. Поешь и ложись спать. (Цышу)]
Строчки, выведенные чернильным пером, отличались особой утончённой твёрдостью: изящный, летящий почерк таил в себе неоспоримую внутреннюю силу. Бо Тинъюань снова и снова перечитывал незамысловатые слова, затем достал одну печеньку и откусил кусочек. На языке мгновенно растаял нежный лимонный курд.
Освежающая кислинка идеально сглаживала маслянистую сладость бисквита — точно так же, как этот нежданный гостинец мягко рассеивал удушливую ночную тревогу, терзавшую его разум.
До прихода сиделки он непрерывно шагал по комнате около получаса. Бо Тинъюань прекрасно помнил о данном обещании лечь спать вовремя. Но разуму далеко не всегда удавалось подчинить себе истерзанное тело. С наступлением темноты его нервы натягивались подобно струне — время шаг за шагом растягивало её всё сильнее, доводя до опасного предела, за которым неизбежно следовал надрыв.
Лимонное пирожное и пара тёплых строк стали тем самым ласковым объятием, в котором он так нуждался. Но этого было слишком мало.
Бо Тинъюань опустил веки, и густая тень длинных ресниц сокрыла вспыхнувший в темноте глубокий тёмно-зелёный омут его глаз. Он вглядывался в оставшуюся нежную румяную мадленку с боязливой, почти болезненной бережливостью.
Возможно, её стоит сохранить? Сберечь до того самого критического часа, когда она, подобно сильному анальгетику, сможет ненадолго заглушить иссушающую муку, терзающую и тело, и разум.
В этот миг экран смартфона, лежавшего поверх томика стихов Рене Шара, коротко вспыхнул.
Беря телефон, Бо Тинъюань инстинктивно вскинул голову — проницательный, ястребиный взгляд зелёных глаз устремился к дисплею трансляции. На экране Бо Имин как раз прощался с маленьким гостем, а Вэнь Цышу уже забрался под одеяло.
Уведомление пришло с детских смарт-часов:
[Уже спишь? (Цышу)]
Бо Тинъюань медленно выдохнул. Глодавшая его смута отступила, точно ласковая рука нежно прикоснулась к закипавшему разуму.
[Нет.]
[Всё ещё не в постели? А ну-ка марш под одеяло, я считаю до трёх! (Цышу)]
В тот же миг из динамика устройства донёсся бархатный, тихий голос Вэнь Цышу:
— Раз, два, три...
Имин озадаченно спросил:
— Сяо-папа, ты что, во сне разговариваешь?
Мальчик прилёг ему на плечо и попытался заглянуть под одеяло. Вэнь Цышу мгновенно спрятал часы и с улыбкой прищипнул его за щёку:
— Вовсе нет, просто задумался.
Сидя в одиночестве на диване, Бо Тинъюань наблюдал за этой трогательной картиной, и сковывавший его зажим постепенно отпускал. Стоило Вэнь Цышу произнести те слова, как граница пространства будто стёрлась: мужчина ощутил себя рядом с ними, словно этот ласковый шёпот прозвучал у самого его уха.
Бо Тинъюань достал лекарство, быстро запил таблетку водой и отправился в ванную умыться. Возвращаясь к кровати, он не забыл прихватить со стола сборник поэзии.
***
Тем временем в кадре шоу Вэнь Цышу увидел новое сообщение на экране часов.
[Старший папа-рыцарь-дракон, укравший пирожное-ракушку: Уже лёг.]
Один вид этого нелепо длинного ника с детским смайликом в сочетании с представлением о вечно суровом, невозмутимом лице Бо Тинъюаня вызывал у Вэнь Цышу невольную улыбку.
[А доказательства? Пришли фото, я проверю! (Цышу)]
Он и сам сомневался, согласится ли мужчина на такую авантюру. Представить себе педантичного и строгой закваски Бо Тинъюаня, делающего селфи или бытовые снимки, было практически невозможно.
Спустя полминуты на экранчике часов появилось изображение.
В объектив попал разворот книги, сжатый длинными пальцами Бо Тинъюаня, а на заднем плане виднелся край пышного одеяла. Вэнь Цышу приблизил снимок и, разобрав строчки французских стихов, на мгновение замер.
В душе расцвело то самое чувство, что возникает при первом укусе лимонной мадленки, — волна утончённой, западающей в самое сердце сладости, принесшая с собой глубокое, почти трепетное счастье.
Отложив часы, Вэнь Цышу уютно выпростал голову из-под одеяла и улёгся на подушку. Находясь в чужой комнате, он прикрыл глаза и с тихой, светлой улыбкой мысленно произнёс:
«До завтра, мой Старший папа-рыцарь-дракон, укравший пирожное-ракушку...»
http://bllate.org/book/41041/5418861
Сказал спасибо 1 читатель