Едва завершились съёмки первого выпуска, как зрители замерли в предвкушении новой локации.
Едва участники шоу вышли из машин, перед камерами развернулась живописная панорама старинной, дышащей историей улицы. Вся группа направилась к уютной двухэтажной чайной, оформленной в традиционном стиле.
Пока взрослые обменивались впечатлениями, в кадре появился главный режиссёр и зачитал правила очередного испытания:
— Ближайшие два дня вам предстоит руководить настоящей чайной. В одиннадцать часов Историческая улица откроется для туристов. Ваша задача — привлекать гостей и зарабатывать деньги на пропитание. Сегодняшний обед предоставляет съёмочная группа, а вот все остальные расходы вам придётся покрывать самостоятельно. Вы не ограничены пределами чайной — можно свободно перемещаться по всей улице и покупать всё необходимое.
— О, это гораздо интереснее, чем в прошлый раз! — воодушевлённо заулыбался Бо Имин.
Синсин, уже настроившийся на суровые сложности, заразился азартом старшего и мгновенно повеселел: задача больше не казалась невыполнимой.
Режиссёр тем временем продолжил оглашать условия:
— Просим обратить особое внимание на главное правило: управляющими чайной назначаются наши четверо юных участников. Именно они отвечают за планирование и ведение бизнеса. Взрослые могут давать советы, однако принимать их или нет — решают только маленькие боссы.
— Они?! Планировать? Руководить? — с искренним изумлением переспросил Чжоу Сюй. Назвать его тон доверительным не повернулся бы язык.
Восемь детских глаз — включая застенчивую Жунжун — тут же уставились на него с немой угрозой. Чжоу Сюй кротко поднял руки, признавая поражение.
[Чжоу Сюй, ну ты даёшь! В сумме этим четырем боссам всего-то двадцать пять лет!]
[Шоу сейчас на пике популярности, туристы точно узнают детей! Они же замучаются от толпы, разве нет? Заработать деньги будет проще простого!]
[Где находится эта Историческая улица?! Я хочу туда! У меня есть деньги, возьмите мои деньги! Позарез нужно сфотографироваться с женушкой Вэнем!]
Режиссёр испарился так же внезапно, как и появился.
Четверо ребятишек сгрудились в кучку и принялись оживлённо шептаться.
Не успели взрослые вставить и слова, как Бо Имин взглянул на детские часы:
— Дяди и тёти, у нас осталось всего два часа на подготовку! Давайте быстрее за работу! Дядя Чжоу, хватит хмуриться! Теперь мы здесь боссы.
Сяо Ци подпрыгнул возле ног отца:
— Папа, Сяо Ци теперь босс!
Чжоу Сюй вытянулся по стойке «смирно» и отвесил глубокий поклон:
— Слушаюсь, господа боссы.
Вэнь Цышу, катя свой чемодан, с улыбкой поддел его:
— Учитель Чжоу, вам бы в комедиях играть.
Чу Хань со смехом поддержала шутку.
Вся компания отправилась в служебные помещения, чтобы оставить вещи. Вернувшись в зал, четверо юных управляющих разложили подготовленные съёмочной группой традиционные ханьфу и принялись раздавать их взрослым.
Наряды делились на женские и мужские фасоны.
Переодевшись, Чу Хань и Чжу Вэй взглянули друг на друга и расхохотались — они выглядели словно сёстры-близнецы. Со спины их и вовсе можно было принять за двух сказочных красавиц.
— Эх, ну где там папа Имина? — Чжу Вэй с любопытством вытянула шею. — Так хочется посмотреть на него в традиционном костюме.
— Крой тут довольно простой, — Чу Хань критически осмотрела свой наряд. — Знай я заранее, что мы поедем сюда, попросила бы костюмеров из моей съёмочной группы подобрать что-то получше.
Едва слова слетели с её губ, как из раздевалки вышел Вэнь Цышу, на ходу поправляя поясок.
— Сестра Вэй, не поможешь? — попросил он.
Простое синее деяние слуги на его статной, изящной фигуре смотрелось вовсе не нарядом трактирного зазывалы, а скорее одеянием знатного господина, путешествующего инкогнито. Смоляные волосы, небрежно перехваченные на затылке, идеально дополняли образ.
У Чу Хань аж глаза заблестели, и она опередила Чжу Вэй:
— Позволь мне! В исторических костюмах я собаку съела.
Чжу Вэй весело задорно расхохоталась.
Чу Хань завязала широкую ткань на его талии, подчёркивая невероятную тонкость стана.
— Сяо-папа! — Имин подскочил к нему, разглядывая с нескрываемым изумлением.
Вэнь Цышу слегка щелкнул его по носу:
— Что, не узнал?
— Какой ты красивый! — Малыш обнял его за руку. Вэнь Цышу никогда прежде не носил ничего подобного.
[Мой... Мой прекрасный древний принц...]
[Ха-ха-ха, Чу Хань так профессионально подплыла, словно на съёмках исторической дорамы!]
[О Господи, почему я не Минмин?! Я тоже хочу броситься в объятия к сяо-папе!]
[Боже мой, у моего женушки идеально всё: осанка, грация, красота!]
[Да у него даже шевелюра роскошная, не то что у некоторых!]
Следом появился Чжоу Сюй. Оценив внешний вид Вэнь Цышу, он сокрушённо вздохнул:
— Ну почему каждый раз, когда я попадаю в команду, мне не достаётся роль главного красавчика?
— Учитель Чжоу берёт исключительно талантом, тут и сомнений нет, — с улыбкой отозвался Вэнь Цышу.
— Это уж точно! — Чжоу Сюй просиял. — Похоже, красноречие Имина — это у вас семейное.
Когда взрослые переоделись, пришла очередь маленьких боссов.
Вэнь Цышу наблюдал за сыном: европейские черты лица мальчика в сочетании с традиционным китайским ханьфу создавали лёгкое ощущение диссонанса. А уж когда Бо Имин запрыгал, взмахивая широкими рукавами, в голове у Вэнь Цышу невольно мелькнула ироничная идиома: «Обезьяна в королевской короне».
Вскоре все восемь участников расселись по обе стороны длинного стола, готовые к обсуждению рабочей стратегии.
Под руководством четырех малышей обязанности распределились быстро: Чу Хань отправили кипятить воду, а Чжоу Сюя и Чжу Вэй — протирать столы и подметать полы.
— А я? — поинтересовался Вэнь Цышу. — Что делать мне?
Сяо Ци радостно выпрямился, словно пытаясь дотянуться до него через стол:
— Дядечка может просто обнимать Сяо Ци!
— Дядя, поиграй с нами~ — протянула Жунжун.
— Дядя, а ты можешь считать деньги? Тебе это нравится? — спросил Синсин.
— Чего? — Чу Хань даже подпрыгнула от возмущения. — Синсин, ты же только что даже не спросил у мамы, нравится ли мне греть чайники!
— Ого, да наши боссы занимаются любительщиной и блатом! — Чжоу Сюй шутливо постучал кулаком по столу.
Чжу Вэй подпёрла щёку рукой, заходясь от смеха.
[Синсин, это твоя реплика или тебе её Имин подсказал?!]
[Чу Хань в шоке: родной сын переметнулся к красивому дяде, ржу не могу!]
Вэнь Цышу с улыбкой кивнул:
— Я могу заняться кассой. У нас есть кондуит?
Бо Имин сбегал к стойке и принёс пухлую тетрадь:
— Сяо-папа, тут надо тушью и кисточкой писать!
— Отлично, — Цышу взял гроссбух, пролистал страницы и заверил малышей: — Положитесь на меня, маленькие боссы, ни одной монеты не потеряю.
— Ну всё, за работу! — поторопил Бо Имин.
Чу Хань подхватила подол платья и уточнила:
— А вы двое чем займётесь?
Жунжун уже взяла Сяо Ци за руку и кротко указала на вход:
— Тётя, мы пойдём зазывать гостей у дверей!
— Вот как... Ну тогда я пошла греть воду. — Чу Хань погладила малышей по щечкам и лёгким шагом направилась на кухню.
К счастью, там обнаружились электрические чайники, заварка и бутыли с питьевой водой, так что топить настоящую печь не потребовалось.
[Вау, всё так чётко разделили, молодцы!]
[Минмин как старший брат ещё в первом выпуске завоевал доверие малышей, так что никаких споров!]
[Да что тут хорошего?! Всё просто ужасно! Я ведь не могу приехать и попить там чаю, ы-ы-ы!]
Вэнь Цышу тем временем уже растёр тушь в тушечнице. Вдруг он вспомнил кое-что важное и окликнул сына, вытиравшего столы:
— Имин! Вы же не установили цены! Сколько стоит чашка чая? И есть ли что-то ещё?
— А? — Бо Имин замер. Синсин тоже удивлённо обернулся.
Оба ребёнка хлопали глазами, переглядываясь.
Чжу Вэй, протиравшая соседний стол, рассмеялась:
— Точно! Быстренько обсудите. Назовите какую-нибудь цифру.
— Ну-у-у... — Бо Имин никогда специально не ходил в чайные, а из подобного опыта знал разве что сетевые кофейни возле школы. — Пусть чашка чая стоит сто пятьдесят восемь юаней!
— Нет-нет, это слишком дорого, — возразила Чжу Вэй.
Затем она взглянула на Вэнь Цышу и сокрушённо добавила:
— Беда, у этих детей нет никакого представления о ценности денег.
Вэнь Цышу молча опустил голову, сжимая в пальцах бамбуковую кисть.
[Ой, женушка явно смутился! Какой же у него прекрасный профиль, так и хочется расцеловать~]
[Наш красавец, похоже, и сам не понял, что цена заоблачная!]
[Я вспомнила комплект постельного белья из прошлого выпуска! Эта парочка папы и сына явно привыкла покупать вещи не глядя на ценники]
[Вы только взгляните на руки нашего Вэня! Вот что значит «пальцы, не ведающие грубого труда» — белые, гладкие, словно нефритовый бамбук!]
В итоге, по совету взрослых, цену установили в размере восемнадцати юаней с человека — за эти деньги гости могли отдохнуть в чайной и попить горячего чаю.
По предложению Синсина Вэнь Цышу вырезал из красной бумаги аккуратный прямоугольник и размашистым почерком вывел цену, чтобы наклеить снаружи.
Жунжун, увидав алый лист, подёргала Вэнь Цышу за край одежды:
— Дядя, а ты умеешь писать такие буковки, которые вешают по бокам от дверей на Новый год?
Вэнь Цышу нагнулся к ней:
— Ты имеешь в виду парные надписи-чуаньлянь?
— Ага, ага! — Жунжун закивала и обернулась: — Имин, давай украсим вход новогодними надписями?
Идея показалась отличной, и Бо Имин сразу согласился:
— Здорово! Сяо-папа, напиши!
Окружённый детворой, Вэнь Цышу нарезал полосы красной бумаги. На мгновение задумчиво застыв с кистью в руке, он затем единым росчерком вывел две строки.
Чжу Вэй из любопытства подошла ближе и прочла вслух:
— «Сижу в тиши, спасаясь от жары, / Пила чайком остудит душу мне...»
Вэнь Цышу с улыбкой отложил кисть:
— Это строки поэта Минской эпохи Шао Бао из стихотворения «В ответ на присланный чай от наставника Сяня».
— Учитель Вэнь, да у вас просто безупречная каллиграфия! — восхитилась Чжу Вэй.
— Тётушка, а что это за стиль? — поинтересовался Сяо Ци.
— Уставное письмо, кайшу, — Чжу Вэй присмотрелась ближе. — Тут лет десять усердных тренировок нужно, не меньше.
— В детстве много занимался, — скромно отозвался Вэнь Цышу. — Сейчас уже руку забросил.
Он взял подсохшие полосы и передал сыну:
— Держи, иди наклей. Только осторожно, не упади.
— Слушаюсь! — Бо Имин радостно помчался к выходу, а за ним гуськом устремились остальные малыши.
[Я чувствую, что совершенно не достойна этого мужчины... тьфу, то есть женушки!]
[Утончённый, эрудированный, невероятный древний гений! Да ещё и каллиграф!]
[Как подумаю, что старший папа Имина — иностранец, сразу мысли: он же, наверное, с ума сходит по такому мужу?]
[Ещё как! Я, коренная китаянка, уже готова отдать ему сердце! Завоевать иностранца с такой красотой — раз плюнуть!]
Едва дети прикрепили надписи, как к чайной подошла группа туристок среднего возраста в одинаковых красных панамках.
Одна из них поинтересовалась:
— Малыш, а что это за заведение? Тут чай дают?
Бо Имин сообразил, что перед ним первые потенциальные клиенты, и тут же со всей галантностью зазывалы пригласил их войти.
Женщина, разглядывая мальчика, заметила, что, несмотря на традиционный наряд, во внешности ребёнка явственно проступают иностранные черты.
— Ой, дитя, а чего это ты так странно выглядишь?
Сяо Ци тут же вцепился ей в штанину:
— Тётушка~ Пойдёмте чай пить~
Жунжун тоже уставилась на неё умоляющим взглядом.
Синсин молча распахнул двери шире.
Бо Имин восторженно продолжал:
— Тётушка, у нас правда можно попить чаю, не бойтесь! Заходите~
[Боже, Минмин, твоя фраза звучит до ужаса подозрительно!]
[Вау, настоящие туристы, да ещё и не узнали их! Вот это сюжет!]
В этот момент Вэнь Цышу, услышав шум, вышел к дверям. Не успел он расплыться в приветственной улыбке, как одна из женщин ахнула и позвала подруг:
— Ой, девки, гляньте!
— Кино, что ли, снимают?
— Да бог его знает... Но до чего же паренёк красивый!
Туристки наперебой защебетали:
— Парень, у вас тут чайная? Восемнадцать юаней с человека?
Вэнь Цышу кивнул и с изящным жестом пригласил их внутрь:
— Всё верно, проходите, отдохните с дороги.
Заметив на шее одной из дам фотоаппарат, он с улыбкой добавил:
— Если не хотите чай, можете просто посмотреть. Это бесплатно, милости просим.
Дети прыгали вокруг, подталкивая туристок к дверям:
— Да-да~ Можно просто посмотреть!
Женщины, видимо, привыкшие к уличным зазывалам, со смехом замахали руками:
— Мы только глянем, чаёк покупать не обещаем!
Бо Имин с радостным энтузиазмом подхватил её под локоть:
— Ничего страшного! Тётушка, садитесь сюда.
Чжу Вэй мигнула Вэнь Цышу и с улыбкой шагнула навстречу гостям.
Усевшись за стол, женщины увидели чистый, светлый зал, словно сошедший с экранов исторических дорам, и не удержались от желания достать телефоны.
Затем они с хитринкой взглянули на Вэнь Цышу:
— Красавчик, а сфотографироваться с тобой можно?
Цышу уже собирался кивнуть, но Бо Имин мгновенно вырос перед сяо-папой, загораживая его собой:
— Тётушка, вы ещё не купили чай!
— Ладно-ладно! Восемнадцать с человека, да? — Одна из дам достала кошелёк. — Сделайте нам четыре чашки.
Бо Имин пришёл в неписуемый восторг и сжал руку сяо-папы, принявшись безудержно её трясти.
Вэнь Цышу погладил сына по голове, а затем по очереди сфотографировался со всеми гостьями.
[За восемнадцать юаней они получают чай или нашего женушку?! Минмин, ты вообще понимаешь, как надо вести бизнес?!]
[Минмин: "Если надо для дела, я и сяо-папу продам!"]
[Этот урок доказывает: если твоя красота зашкаливает, её можно буквально конвертировать в наличку!]
Сделав кадры, женщины обступили Вэнь Цышу:
— Молодчик, а ты женат? У меня столько знакомых красавиц есть!
— Ты настоящий актёр или правда здесь работаешь?
Одна даже потянула за рукав Чжу Вэй:
— Красавица, скажи по секрету, а вы в каких отношениях?
Вэнь Цышу и Чжу Вэй одновременно растерялись.
Чжу Вэй поставила на стол изящные фарфоровые пиалы:
— Мы брат и сестра! Брат и сестра!
Вэнь Цышу указал на Бо Имина, крутившегося у дверей:
— А это мой сын, ему девять лет.
— Чего?! — Туристки едва не лишились дара речи. — Ты... ты женат?!
Вэнь Цышу с улыбкой отступил:
— Да. Я пойду внесу запись в журнал, а вы угощайтесь.
С этими словами он ловко скользнул за стойку кассы.
Чу Хань и Чжоу Сюй за спинами гостей едва сдерживали хохот.
Туристки пили чай за квадратным столом, а Чжу Вэй и Чу Хань время от времени подливали кипяток.
Заработать эти деньги оказалось проще простого — заварка и вода ничего им не стоили.
Одна из женщин долго всматривалась в лицо Чу Хань, а потом вдруг спросила:
— Милая, а я тебя раньше нигде не видела?
[Ну всё, началось! Она же кинозвезда!]
[Я так и знал! Не узнать Цышу — ладно, но остальных-то легко распознать!]
Чу Хань мгновенно нашлась:
— Ой, вы наверняка путаете меня с какой-нибудь актрисой!
— Точно! По телевизору тебя видела, на киноканале!
Чу Хань с невозмутимым видом подлила кипятку:
— Мне многие гости такое говорят.
— А, так ты просто похожа, — кивнула туристка, удовлетворённая ответом. — А чего тогда официанткой работаешь? Настоящая-то в кино снимается, награды получает!
Чу Хань кротко кивнула:
— И не говорите. У меня-то с актёрской игрой совсем всё плохо.
Чжу Вэй едва не поперхнулась со смеху и поспешно унесла чайник.
***
На улице поток прохожих не иссякал. Малыши зазывали клиентов, приглашая зайти на чашку чая.
Кто-то проходил мимо, смущаясь из-за возраста продавцов, но другие находили детей милыми и заглядывали внутрь. А стоит зайти — их тут же подхватывали взрослые, и люди естественным образом оставались.
Вскоре в некогда тихой чайной стало довольно шумно и оживлённо.
Чу Хань, опасаясь быть узнанной, спряталась на кухне, готовить воду и заварку. Чжу Вэй и Чжоу Сюй снували между столами с чайниками, не переводя духа.
Когда первая волна гостей ушла, Бо Имин подбежал к кассе с охапкой купюр и вручил их сяо-папе.
Малыш восторженно уткнулся лицом в сяо-папу и обхватил его руками за талию:
— Мамми! Мы столько денег заработали!
Едва выговорив это, Имин замер. Осознав, что ляпнул на камеру, он испуганно поднял глаза на Цышу, а затем виновато вжал голову в плечи, сделав самый несчастный вид на свете.
[А-а-а-а-а, «МАММИ»?! Боже, у меня галлюцинации?!]
[Он так ластится к нему без камер?! Имин, ты самый счастливый ребёнок! Я от зависти сгораю!]
[Нет, ну почему я не его дочь?! Мне так нужен такой нежный и красивый мамми!]
[А чего Минмин так испугался? Выражение лица прямо как у Цышу недавно!]
[Да так сжаться его может заставить только один человек — его суровый Дэдди!]
Вэнь Цышу с улыбкой погладил его по щеке:
— Тебе сегодня очень весело, правда?
— Угу~
Бо Имин от избытка чувств попытался поднять Цышу на руки.
Вэнь Цышу испуганно упёрся руками в стойку.
Чжу Вэй, проходившая мимо с чайником, со смехом предостерегла:
— Имин, смотри не урони сяо-папу!
— Хе-хе~
Бо Имин, прямо как Сяо Ци, уткнулся носом в живот сяо-папы. Каждый раз, когда происходило что-то хорошее, сяо-папа был рядом и его можно было обнять — и это было абсолютным счастьем.
***
В нескольких кварталах от Исторической улицы, в представительском люксе фешенебельного отеля.
Альберт постучал и вошёл. Дверь ему отпер дядя Сюй, который как раз собирался уходить.
В гостиной на огромном выдвижном проекционном экране транслировался прямой эфир шоу «Малыши — супермены».
Напротив экрана, утопая в кресле, восседал Бо Тинъюань. На коленях лежал планшет с корпоративными документами, но взгляд мужчины то и дело уплывал к изображению на стене.
Заслышав шаги Альберта, он взял пульт и приглушил звук.
Альберт подошёл и бережно опустил на кофейный столик стопку изученных бумаг.
Бо Тинъюань небрежным жестом переложил с края стола книгу на соседний диван.
Помощник мельком скользнул взглядом по обложке: сборник стихотворений Рене Шара. Закладкой в нём служила изящная нефритовая закладка с узором руи.
Альберт недоумённо нахмурился:
«Господин Бо... начал читать поэзию?»
Затем он перевёл взгляд на экран. Вэнь Цышу с нежной укоризной трепал Бо Имина за щёку, и вся его фигура была окружена аурой тепла и бесконечной любви.
Помощник взглянул на непроницаемое, исполненное сурового величия лицо руководителя.
«Неужели господин Бо заучивает стихи, чтобы читать их господину Вэню?.. М-да...»
http://bllate.org/book/41041/5416994
Сказали спасибо 2 читателя