Готовый перевод After the Paranoid Villain's Little Dad Awakened / После того как маленький папа параноидального злодея проснулся: Глава 2

Второй этаж, спальня.

Бо Тинъюань бережно уложил Вэнь Цышу на кровать и заботливо укрыл одеялом. Проведя широкой, изящной ладонью по его густым тёмным волосам, он замер. Сквозь стёкла очков его тёмно-зелёные, словно драгоценные камни, глаза пристально вглядывались в покрасневшие уголки глаз Вэнь Цышу.

— Сердце сильно прихватило?

Вэнь Цышу глубоко, протяжно вздохнул:

— Нет.

Пульс уже пришёл в норму, но мысль о сюжетном каноне оригинального романа заставила его тело болезненно закостенеть.

Если верить книге, после смерти Вэнь Цышу от сердечного приступа Бо Тинъюань, и без того страдавший скрытым психическим расстройством, попросту не смог принять реальность. Поначалу он никого не подпускал к телу. Лишь благодаря огромным усилиям родителей с обеих сторон удалось провести кремацию.

Но той же ночью Тинъюань забрал прах и уехал во Французское поместье, где когда-то гремела их свадьба. Он заперся от всего мира, превратившись в угрюмого, безумного затворника, и отказался видеть даже собственного сына, Бо Имина.

За следующие два года болезнь прогрессировала в тяжёлое диссоциативное расстройство. Тинъюань день за днём жил в иллюзии, будто его супруг всё ещё жив. А в один из редких моментов прояснения сознания он собственными руками вырыл могилу на газоне поместья, опустил туда гроб, лёг внутрь вместе с урной... и спустил курок.

Маленький Имин, почувствовавший неладное, прибежал слишком поздно — и своими глазами увидел смерть отца.

Вэнь Цышу не смел всматриваться в эту череду жутких картин — сердце сжалось от тяжелейшей тоски. Он медленно поднял чуть покрасневшие веки, скользнул взглядом по стоящему перед ним мужчине и, убедившись, что тот действительно жив и невредим, снова опустил взор. Глубокие складки его двойных век сложились и расправились, точно изящный китайский веер.

Бо Тинъюань уловил эту мгновенную смену его настроения, но не смог разгадать её причин.

Вэнь Цышу разомкнул губы, не зная, с чего начать. Десять лет совместной жизни, а он, по сути, абсолютно не знал Бо Тинъюаня. Между ними всегда стояла непроницаемая пелена тумана. В прошлом Вэнь Цышу вечно погружался в апатию и депрессию, не в силах здраво мыслить. Теперь же причина прояснилась: автор книги отвела им ровно пару беглых строк, обрисовав историю родителей лишь ради раскрытия характера Бо Имина.

В конце концов, они были семьёй главных злодеев. Кому из читателей интересны подробности их прошлого?

Пока Вэнь Цышу размышлял, уткнувшись взглядом в покрывало, длинные ресницы отбрасывали на его безупречно белые щёки тень, похожую на очертания фениксового хвоста. Дрожь этих лёгких теней при каждом трепете век придавала ему такое невероятное очарование, что Тинъюаню безумно захотелось коснуться его губами.

Тинъюань почувствовал: сегодня супруг вёл себя иначе. В нём пробивалась редкая, живая искра.

— Что ты хотел сказать? — тихо спросил он.

Встретившись взглядом с его тёмно-зелёными глазами и вспомнив, насколько страстно и глубоко этот человек его любил — до степени, не поддающейся разумению обывателя, — Вэнь Цышу неожиданно смутился.

Он поспешно перевёл тему на ребёнка:

— Со мной всё в порядке. Иди скорее к Имину, ему ведь наверняка досталось по заднице.

Тинъюань заметил, как у самого основания белого, словно фарфорового ушка Цышу вспыхнул алый румянец. За стёклами очков мелькнуло лёгкое недоумение.

— Подожду, пока тебя осмотрит врач, потом спущусь. С Имином ничего не случится.

Его китайская речь звучала безукоризненно правильно, но при этом сухо и отстранённо. Низкий, бархатистый, но ледяной голос напоминал подпочвенный поток в глубоком ущелье. Из-за этого у Вэнь Цышу всегда складывалось впечатление, будто Тинъюань холоден, высокомерен и чертовски нетерпелив.

Главная же беда заключалась в том, что Тинъюань никогда ничего не объяснял.

«Он что, немой?» — мысленно упрекнул его Цышу.

А сам он, принимая эту заботу как должное, оставался абсолютно слеп к чувствам мужа.

Какой уж тут «брак по любви»... Обыкновенная «слепая свадьба для немого и слепого».

«Немой и слепой — идеальная парочка, ничего не скажешь», — иронично фыркнул про себя Вэнь Цышу.

Бо Тинъюань увидел, как тонкие брови Цышу слегка сдвинулись к переносице, словно его снова одолели непонятные капризные мысли, и сам невольно насупился.

***

За дверью спальни.

Маленькая обезьянка с нарочито трагичной миной прижимала ладошку к пострадавшему мягкому месту. Привалившись к дверному косяку, Имин жалобно прошептал:

— Бабушка Чжун, с Сяо-папой всё хорошо? Почему дядя Чэнь с остальными так долго не идут?

Дядя Чэнь был семейным терапевтом, лечившим их по методам европейской медицины, а вместе с ним всегда приходил доктор Линь — специалист по традиционной китайской врачебной практике. Особняк семьи Бо располагался в самом центре города, а лучшая кардиологическая клиника и частная больница Бо находились в радиусе всего пары километров. Дорога не могла занять много времени.

Едва Имин договорил, как у дверей появились оба врача с ассистентами.

Дядя Сюй сделал шаг вперёд:

— Маленький господин, не хотите, чтобы доктор Линь осмотрел и вас...

Имин испуганно округлил глаза и отчаянно замахал руками, умоляя молчать. А затем быстро приоткрыл дверь в спальню:

— Дядюшки, скорее посмотрите Сяо-папу! Он... он из-за меня в обморок упал!

Со стороны широкой кровати донёсся спокойный, отдохнувший голос Вэнь Цышу:

— Папа не падал в обморок.

— Ой!

Не забывая о боли в мягком месте и тщательно огибая фигуру Старшего папы, Имин перебежал на другую сторону кровати и юркнул к Вэнь Цышу, сжав его ладонь.

Хотя врачи часто бывали в доме Бо, всякий раз, переступая порог этой спальни и видя хрупкого, но невероятно красивого юношу, они чувствовали себя так, будто перенеслись в совершенно иной мир. Разговоры и шаги невольно становились тише.

К тому же стоявший у изголовья Бо Тинъюань в чёрной рубашке и строгих брюках обдавал их таким ледяным холодом, что бедные медики испытывали колоссальное давление.

Они провели обследование: сперва терапевт послушал сердце стетоскопом, затем специалист по китайской медицине измерил пульс. Вэнь Цышу подробно и чётко перечислил свои симптомы: учащённое сердцебиение, потемнение в глазах и шум в ушах. С самого детства привыкнув к больницам, он всегда точно описывал любые недомогания.

Бо Тинъюань внимательно ловил каждое слово, не произнося ни звука.

Врачи пришли к выводу, что серьёзной угрозы нет.

— Как я и говорил в прошлый раз, господин Вэнь, вам стоит время от времени заниматься тайцзи или просто неторопливо прогуливаться по саду, — посоветовал доктор Линь. — Это пойдёт организму на пользу.

Раньше Вэнь Цышу подсознательно поддавался какому-то внутреннему импульсу к саморазрушению и избегал любых нагрузок. Теперь же он с готовностью соглашался:

— Хорошо.

Все присутствующие одновременно обратили взор на его миндалевидные глаза, вспыхнувшие живым, ясным светом. Врачи переглянулись в нескрываемом изумлении. Обычно ко всему равнодушный господин Вэнь проявил такую волю к жизни? Невероятная редкость!

Уходя, доктор Линь ещё раз напомнил:

— Второй господин, старайтесь не волноваться. Если почувствуете подступающее раздражение, сделайте глубокий вдох и дайте себе пару секунд успокоиться.

Вэнь Цышу кивнул:

— Сегодня вышло случайно. Впредь такого не повторится.

Когда медики вышли, в спальне осталась только семья.

Вэнь Цышу перевёл взгляд на мальчишку, сидевшего слева от него. Вспомнив события из книги и то, как этот сорванец, несмотря на полученную трёпку, первым делом побежал узнать о его здоровье, Цышу почувствовал искреннюю жалость.

— Имин, сильно болит?

Он попытался приподняться, но его тут же остановили сразу с двух сторон.

Бо Тинъюань осторожно, но непреклонно надавил ему на плечо, заставляя опуститься обратно на подушки.

Его тон звучал властно:

— Лежи и не дёргайся.

Имин тем временем погладил папу по тонкому предплечью:

— Сяо-папа, попу уже не больно, не волнуйся!

После взбучки он долго размышлял за дверью и пришёл к выводу: если он пойдёт в шоу-бизнес, а Сяо-папа из-за болезни не сможет смотреть, как он поёт и танцует, какой вообще во всём этом смысл?!

И конечно...

Малыш поджал губы и косо взглянул на сурового Старшего папу.

«То, что Старший папа отшлёпал меня, я обязательно запишу вечером в дневник!»

Глядя на послушного и разумного сынишку, Вэнь Цышу ощутил глубокое умиление:

— Значит, ты больше не рвёшься в шоу-бизнес?

Имин поджал губы и под ласковым взглядом Сяо-папы виновато опустил голову. Из его горла вырвалось тихое, едва слышное бубнение:

— Ну... вообще-то я всё равно хочу пойти на шоу талантов.

Вэнь Цышу потерял дар речи.

И в кого только эта упрямая генетика? Неужели от Бо Тинъюаня?

Он невольно скользнул взглядом по стоящему у кровати мужу.

Не успел Тинъюань и слова молвить, как мальчишка, раздув симпатичные щёчки, с жалобным писком прижался к Вэнь Цышу, утыкаясь носом ему в грудь и извиваясь всем телом:

— Мамми~~ Ну Мамми~~

Когда Имин только учился говорить и узнавать родителей, он постоянно путал двух пап. Какое-то время он звал нежного, длинноволосого Вэнь Цышу «Мамми». Повзрослев, он всё ещё иногда обращался к нему так, когда хотел выпросить что-то лаской.

Сердце Вэнь Цышу растаяло, но в этот момент чья-то длинная, мускулистая рука протянулась через его ноги.

Широкая ладонь с невероятной силой сгребла мелкого за шиворот и безо всяких усилий подняла в воздух.

Имин заболтал руками и ногами:

— Старший папа, отпусти!

Для своего возраста он был довольно высоким, но против почти двухметрового роста отца у него не было ни единого шанса. Поняв, что сила не поможет, сорванец мгновенно сменил тактику: вцепился в отцовскую рубашку и заканючил:

— Дэдди~~

Увы, кокетство не сработало.

Тинъюань вынес его за дверь, нагнулся, положил ладонь ему на затылок и понизил голос:

— Я много раз говорил тебе: не называй так Сяо-папу.

— Ну-у... — Имин огорчённо надулся, едва не плача.

Но пострадавшая задница всё ещё давала о себе знать, поэтому ему пришлось послушно кивнуть. Он уже собирался снова выдвинуть аргументы в пользу своей идеи, когда Старший папа шагнул обратно в спальню.

Дверь перед его носом медленно закрылась.

Имин в ярости присел на корточки:

— Хмпф!

А ведь Сяо-папа уже почти согласился!

***

В спальне.

Увидев возвращающегося Тинъюаня, Вэнь Цышу попытался угадать его мысли по непроницаемому лицу, но сдался и спросил напрямую:

— Ты правда собираешься отпустить его на это шоу?

Тинъюань ответил совершенно спокойно и безучастно:

— Вечером я свяжусь с матерью. Мы подберём для него пансион во Франции, и послезавтра я отправлю его за границу.

— А? — Вэнь Цышу замер от шока, вытаращив на него глаза.

Этот тон... Мужчина прозвучал так, будто выкинуть ребёнка из страны было не сложнее, чем выставить мусорное ведро!

Имин вообще его родной сын? В оригинале ведь не было никакой путаницы с настоящими и фальшивыми наследниками?

Заметив его изумление, Тинъюань наклонился и провёл пальцами по прядям волос, соскользнувшим на щёку Цышу:

— Не волнуйся. За границей Имин ни в чём не будет нуждаться.

Судя по интонациям, решение казалось окончательным и обжалованию не подлежало.

Вэнь Цышу выпалил не думая:

— Нет. Я не хочу, чтобы он уезжал прямо сейчас.

Кто знает, что там с ним случится? Он должен хотя бы своими глазами видеть, как этот ребёнок растёт!

Тёмно-зелёный взгляд Тинъюаня оставался холодным, словно застывший лёд. Разгадать его мысли казалось невыполнимой задачей.

Вэнь Цышу пристально смотрел на него, и Тинъюань отвечал столь же немигающим взором.

В голове у Цышу царил хаос, но, к счастью, сработала находчивость. Он попытался объяснить:

— Он ещё совсем ребёнок. Запреты лишь подтолкнут его к бунту. Вместо того чтобы препятствовать, лучше проявить гибкость. Давай сами выберем для него подходящую программу и дадим попробовать. Возможно... возможно, когда он столкнётся с трудностями, то сам отступит и вернётся домой.

На одном дыхании выложив свои аргументы, он слегка запыхался.

Но Тинъюань оставался неподвижен, словно изваяние.

Вэнь Цышу вспомнил, как когда-то, желая уговорить родителей отпустить его в самостоятельное путешествие во Францию, он подготовил целое аналитическое исследование. Родители прочитали его и молчали полчаса.

Глядя на молчащего мужа, Вэнь Цышу слегка изогнул бровь.

Разве автор книги не твердила, что Бо Тинъюань без памяти влюблён в него?

Он даже в такой малости не может уступить? Или автор нагло соврала?

Ощущая давящую, ледяную ауру мужчины и опасаясь, что тот проигнорирует его слова и всё равно сошлёт мальчишку во Францию, Вэнь Цышу невольно сжал кончиками пальцев манжету его чёрной рубашки.

— Ты понял, что я имею в виду? — спросил он. Его глаза быстро моргнули, а в голосе прозвучала завуалированная мольба: — Дэдди?

Чуть приподнятые уголки миндалевидных глаз манили и завораживали, точно тончайшие шелковые нити.

Спустя несколько секунд кадык над вырезом чёрной рубашки Бо Тинъюаня судорожно дёрнулся. Из глубины его груди вырвался низкий, едва слышный вздох:

— Я всё устрою.

http://bllate.org/book/41041/5398924

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь