Готовый перевод Ten Thousand Meetings / Десять тысяч встреч: Глава 23

Юй Цы впихнул бутылку ему в руки, засунул ладони глубоко в карманы и опустил голову:

— Не знал, что ты любишь, взял первую попавшуюся.

— Отличный выбор, — Вэнь Аньчао без долгих раздумий сорвал пробку зубами. — На чём приехал?

— На такси. — Только теперь Юй Цы решился поднять на него взгляд.

— Рано ты. Я думал, застрянешь на сверхурочных.

«Он что, вообще не смотрит ленту в соцсетях? Или… просто мою не смотрит?»

Юй Цы тихо ответил:

— Всё закончилось быстрее, чем я рассчитывал.

Вэнь Аньчао сделал глоток и вдруг невпопад спросил:

— Как думаешь, мне пора завязывать с выпивкой?

— А если скажу завязать — завяжешь? — усмехнулся Юй Цы.

— А почему нет?

Юй Цы неожиданно для самого себя тихо рассмеялся:

— Да ладно тебе. Если не выйдет, что делать? С алкоголем ведь как с курением — бросить почти невозможно.

— С сигаретами мне тоже пора заканчивать, — ровно отозвался Вэнь Аньчао.

Сказав это, он припал к бутылке и уставился на луну. Голову в сторону Юй Цы он больше не поворачивал — видимо, сочтя разговор оконченным.

Смешок Юй Цы мгновенно угас. Он снова опустил голову и принялся переминаться с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то согреться. Переступал до тех пор, пока под подошвами не превратились в труху все сухие листья. Покосившись на Вэнь Аньчао, он сильнее съёжился от налетавшего ветра:

— Ну… ты пей тогда, а я пойду.

Не успел он сделать и пары шагов, как в спину долетело:

— Хочешь вернуться и слушать его ахинею? Подойди. Попьём вместе.

«И чего ты от меня хочешь — чтобы я ушёл или остался? Да и как "вместе", когда бутылка одна…»

Юй Цы медленно отступил назад и тихо спросил:

— Ты от отца прячешься?

Вэнь Аньчао не ответил прямо. Вместо этого он произнёс:

— Он уже успел обозвать тебя «высоколобым ученым»? Позвал с собой «потусоваться»?

Юй Цы не удержался от улыбки:

— Похоже, он тебя окончательно достал.

Вэнь Аньчао тоже едва заметно усмехнулся и протянул ему алкоголь.

Юй Цы замешкался, прежде чем принять бутылку. Вот, значит, что в его понимании «пить вместе». Но, глядя на влажное от чужих губ горлышко, он просто не знал, как к нему притронуться.

К тому же само стекло, готовое леденеть на осеннем ветру, со стороны донышка сохраняло живое, человеческое тепло. Чьё это было тепло, Юй Цы старался не думать.

Вэнь Аньчао молча наблюдал за ним.

«Наверняка думает, что я жутко неловкий и странный».

Юй Цы наконец сделал небольшой глоток. То ли напиток оказался чересчур обжигающим, то ли осенний ветер хлынул в лёгкие слишком резко, но щеки мгновенно запылали, а слова застряли в горле.

Вэнь Аньчао по-хозяйски положил руку ему на плечо и слегка сжал:

— Ты не слишком жарко оделся?

Юй Цы вытер губы тыльной стороной ладони и дерзко огрызнулся:

— Это ты одет слишком легко.

На Вэнь Аньчао был только тонкий свитер. Этот человек будто вовсе не ведал, что такое холод.

Однако Юй Цы не покидала тревога:

— Мы так долго торчим снаружи… Это вообще прилично?

— Не бери в голову, — отрезал Вэнь Аньчао.

— Но ты ведь их сын, а я…

— Скоро вернёмся вместе. Если кто спросит — я сам попросил тебя составить мне компанию на воздухе.

Юй Цы примок. Ему вдруг страстно захотелось превратиться в бесплотный ветер — лишь бы Вэнь Аньчао не видел сейчас его пылающего лица.

— Почему ты так не хочешь заходить? — тихо переспросил он.

Вэнь Аньчао забрал у него бутылку.

— Когда он таскал меня по своим «тусовкам», хорошо, что тебя не было рядом. Иначе точно увязался бы и за тобой.

— Что за тусовки? — не понял Юй Цы. — Смотреть, как взрослые мужики глушат глухую?

***

Летом, когда Вэнь Аньчао исполнилось десять, в семье вспыхнул грандиозный скандал.

Деталей он уже не помнил — в конце концов, родители орали друг на друга ежедневно.

Мать тогда, кажется, кричала:

— Он же совсем ребёнок! Зачем ты тянешь его в эту грязь?!

Отец отмахивался:

— Парень вырастет и встанет у руля моего дела! Ему нужно набираться ума-разума. Что ты вообще соображаешь?!

— А ты много соображаешь?! Пьянствовать да с подстилками лыбиться — вот твой ум?!

Отец раздражённо ругнулся:

— Это называется жизнь видеть! Не лезь не в своё дело!

Привычная буря набрала силу, но упрёки, поначалу кружившие вокруг мальчика, быстро сместились в привычное русло.

Мать принялась потрошить «мужицкое свинство» мужа: за столом он вечно поносил её сервировку, за считаные дни прошёл табачным дымом всю её художественную мастерскую и с презрением отвергал любые концерты, на которые она покупала билеты. Отец в ответ лишь ядовито хохотал, обозвав её «целкой-выпендрёжницей» — мол, рассматривать целый день одну мазню на холсте умеет, а встречая гостей, даже нормального чая заварить не способна.

Столкновение двух абсолютно чужих миров сотрясало дом до основания.

Вдруг отец взбесился окончательно. Его взгляд вонзился в наборы бокалов из тончайшего хрусталя, привезённые матерью из Франции. Эти изысканные, прозрачные на свет изделия стройными рядами стояли за стеклом серванта.

Мать сорвалась на фальцет:

— Вэнь Чжао, только попробуй!

Вэнь Аньчао откровенно скучал, откинув голову.

Вся жизнь матери состояла из подобных душных, доведённых до абсурда «красот» — будь то выверенная до миллиметра расстановка приборов на столе, от которой даже психопата бросило бы в пот, редкие ароматические свечи или специальные «эстетичные» пакеты для мусора, заказанные из-за границы.

Но этот хрусталь запомнился ему особенно. Однажды мать устраивала дегустационный вечер. Когда кто-то из гостей предложил налить в бокалы красного вина, она лишь изящно улыбнулась и отказала, пояснив: «Эти фужеры предназначены исключительно для белого. Любая другая жидкость испортит преломление света».

После того вечера он своими глазами видел, как хрусталь натирали до блеска трижды, прежде чем вернуть в шкаф — словно завершив сакральный ритуал.

И вот теперь на этот святой грааль замахнулся отец.

Вэнь Чжао шагнул к серванту, неторопливо достал один из бокалов и поднял его к свету, рассматривая с глумливой ухмылкой:

— Ишь ты, французская цацка…

Затем он совершенно будничным, отработанным движением расстегнул ширинку.

Горячая струя со звоном ударила в тонкое стекло.

Вэнь Аньчао показалось, что пол под ногами качнулся и поплыл. Мать зажала рот руками, и её визг буквально разорвал тишину комнаты.

Отец с грохотом швырнул бокал на обеденный стол. Моча выплеснулась на скатерть. Не глядя на жену, он сгреб десятилетнего сына за загривок и потащил к выходу:

— Пошли. Я покажу тебе, как устроен настоящий мужской мир.

Вэнь Аньчао оглянулся:

— Мама…

Мать рыдала, уткнувшись в ладони.

Мальчик молча отвернулся. Когда мать начинала плакать, весь остальной мир для неё переставал существовать.

«Какая детская глупость».

Отец вести себя не умеет, мать ведет себя как ребенок. Они грызлись до полусмерти, даже не задумываясь, зачем им эта победа.

Честно говоря, тащиться с отцом ему не хотелось ни капли. От того несло перегаром и дешевым табаком — душный, тошнотворный кокон. Ещё совсем мелким Аньчао поклялся себе, что, когда вырастет, никогда не будет так пахнуть.

От матери всегда веяло чем-то приятным — свежевыстиранным бельем и тёплым солнцем. Вот только толку от неё не было никакого. Стоило отцу увести его, она либо падала на пол и часами скулила, либо принималась в истерике бить посуду.

Она искренне верила, что устраивать этот громкий перформанс куда важнее, чем просто отбить собственного ребёнка.

Два эгоистичных дурака родили его на свет, абсолютно не понимая, что делать дальше.

А «мужской мир» оказался невероятно вонючим.

Место, куда притащил его отец, душило с порога: сплетение перегретого воздуха, сигаретной гари, перегара и тяжелых женских духов буквально забивало ноздри.

На кожаных диванах развалились несколько мужиков среднего возраста. В руках — сигареты, на коленях — молоденькие раскрашенные девицы.

Кто-то из гостей заголосил:

— Ого, Вэнь! Это что, твой наследник? С малых лет таскаешь пацана подмогу собирать?

Вэнь Чжао заходился от хохота:

— Этот малый своего батю за пояс заткнёт! — Он сунул в руку сыну стакан с тёмной жидкостью. — Сядь, поздоровайся с дядями.

Вэнь Аньчао послушно выдавил несколько «здравствуйте». Мужики пьяно загоготали, похвалили за «сообразительность» и «хватку», но их взгляды мгновенно вернулись к полуголым бабам.

А потом взрослые начали тискать и целовать своих спутниц. Одежда с них слетала с удивительной скоростью.

Вэнь Аньчао принюхался к стакану.

Подняв глаза на отца, он тихо сказал:

— Папа, это алкоголь.

***

— Бред какой-то… — поражённо пробормотал Юй Цы. — И что дальше?

— Он велел мне пить, — отрезвляюще ответил Вэнь Аньчао.

—…И ты выпил?

— Выпил.

Юй Цы округлил глаза:

— Прямо взял и выпил?!

— Ну да. — Вэнь Аньчао отпил из бутылки, словно переживая тот момент заново. — Правда, меня тут же скрутило. Заблевал всё вокруг. И его в том числе.

— Кого — его?! — окончательно запутался Юй Цы.

— Вэнь Чжао.

Юй Цы замер, вытаращив глаза:

— Он тебя не прибил?

— Наоборот, похвалил. Объявил всем, что с этого дня я стал настоящим мужиком.

Юй Цы потерял дар речи.

Вэнь Аньчао продолжал с ледяным спокойствием:

— В двенадцать я поехал с ним на закрытую вечеринку. Огромная вилла, такие я только в кино видел. Богатеи собрались в кучу: глушили коллекционные вина и делились «мудростью» — как правильно спаивать нужных людей, как перепить партнёра за столом, чтобы вынудить его подписать контракт.

Он сделал паузу.

— Отец твердил мне: «Запомни, сын, выпивка — это и есть бизнес. Чем громче звенят бокалы, тем скорее ударите по рукам».

Юй Цы не удержался:

— Наверное, он искренне верил в эту чушь. Но ты же был совсем ребёнком…

Вэнь Аньчао сделал очередной глоток и передал бутылку назад.

— В разгар вечера какой-то мужик кубарем скатился со второго этажа. На нём был безумно дорогой костюм, но ноги не держали, а глаза были абсолютно стеклянными. Какой-то крупный делец по фамилии Лю, говорят, греб деньги лопатой.

— Он перепил?

— Перебрал с дрянью. Мозги спеклись, — голос Вэнь Аньчао не выражал вообще никаких эмоций. — Он врезался в стол, снёс всю посуду и отключился. Набежали охрана, уволокли его за ноги. А остальным было плевать. Никто даже не подошёл. Только ржали: «Босс Лю опять поймал приход! Проспаться ему надо!». А он лежал как сломанная кукла. Так и не очнулся.

«Умер…» — понял Юй Цы.

— А потом, лет в пятнадцать, наверное… — продолжал Вэнь Аньчао. — Отец притащил меня на день рождения какого-то «авторитетного бизнесмена».

Там шампанское лилось рекой по пирамидам из хрустальных бокалов. Полуголые девицы и парковщики вертелись вокруг именинника, заглядывая тому в рот.

Вэнь Чжао стоял с бокалом и поучал сына, указывая пальцем на этот балаган: «Смотри, сын. Вот так делаются настоящие деньги. Все эти люди — нужные связи. Ты должен насквозь видеть их слабости, чтобы потом вертеть ими как хочешь. Смотри внимательно, не закрывай глаза».

Юй Цы сглотнул ставшую комом слюну:

— На что смотреть?

— На групповуху, — коротко отрезал Вэнь Аньчао.

Тогда он ещё мало что понимал. Ему казалось, что за звоном хрусталя и взрывами хохота взрослые просто играют в какую-то дикую, отвратительную игру. Из глубины комнат доносились стоны, визги, кто-то орал: «Я сейчас сдохну!».

— И чем всё кончилось? — тихо спросил Юй Цы.

— Одна из девок отключилась. К утру кони отбросила — передоз. А на следующий день праздник продолжался как ни в чём не бывало. Только именинник ворчал, что в следующий раз надо брать дрянь постабильнее — «чтоб без трупов».

Юй Цы почувствовал, как тяжесть подкатывает к самому горлу:

— А отец? Он заставлял тебя в этом участвовать?

Вэнь Аньчао коротко и ядовито усмехнулся:

— Он считал их всех кончеными кретинами.

Юй Цы недоуменно замер.

— Он говорил мне: «Смотри на них и запоминай. У этих богатеев вместо мозгов — труха, кроме кайфа их ничего не ебёт. Но деньги у них настоящие. Твоя задача — вытрясти из них всё до копейки и стать их хозяином».

Юй Цы молча припал к бутылке. Алкоголь отозвался на языке сухой горечью.

— Отец упрямо твердил: «В этом мире есть только две категории людей: одни платят за свои похоти, а другие зарабатывают на чужих порывах. Выбирай, кем хочешь быть ты».

Они пили по очереди, делая глоток за глотком, и вскоре на дне ничего не осталось.

Отдав Юй Цы последние капли, Вэнь Аньчао внезапно произнёс:

— На самом деле, пока он препарировал других, они точно так же оценивали его.

Отец упивался собственной ролью наставника, раздавая поучения посреди этого вертепа. Но глазами ребёнка Вэнь Аньчао отчётливо видел то, чего отец не замечал: как эти люди на самом деле смотрели на него.

Все они просто ждали, когда этот разбогатевший выскочка наконец поскользнется и расшибёт себе сопли.

Юй Цы вспомнилось, как его собственная мать когда-то отзывалась о Вэнь Чжао — мол, неотёсанный мужик, гопота без образования.

Если выражаться мягче, он был типичным селф-мейд дельцом из низов: пробился за счёт мёртвой хватки, негнущейся спины и полного отсутствия моральных рамок. Совершал сделки за пьяными столами, заносил кому надо конверты, решал вопросы через нужных людей — и сколотил огромный капитал.

Но, повзрослев, Юй Цы понял: для их эпохи подобные методы были естественной нормой. Вэнь Чжао мог казаться грубым и неотесанным, но нутром чуял людей и бьющее через край торгашеское чутьё.

Его успех не был просто «слепой удачей». За ним стояли годы борьбы, в которой он зубами выгрызал связи и пробивал дорогу своему бизнесу.

Поэтому Юй Цы возразил:

— Что бы про него ни болтали, твой отец добился невероятных высот.

Вэнь Аньчао лишь качнул головой. Его лицо оставалось пугающе отстранённым:

— Он свято верил, что раскусил человеческую природу. Думал, что, помыкая чужими пороками, держит мир за яйца. Вот только вся его империя построена на гнилом, вонючем мыльном пузыре…

Окончание фразы потонуло в звонкой, откровенной икающей руладе.

Юй Цы мгновенно зажал рот ладонью и с ужасом воззрился на собеседника.

Вэнь Аньчао осекся, замер и вдруг тихо рассмеялся.

Фонари вокруг притушили, и в наступивших сумерках Юй Цы тупо уставился на него — на его глаза, вспыхнувшие живым, искренним светом. Он даже не сразу поверил: Вэнь Аньчао действительно смеется?

Вэнь Аньчао пристально вгляделся в его лицо и произнёс:

— А ты покраснел.

Стоило этим словам прозвучать, как «спелый помидор» выдал очередной звонкий ик.

Вэнь Аньчао отобрал у него пустую бутылку и попытался разглядеть градус на этикетке:

— Ну и ядрёная дрянь…

Вдруг в кармане Юй Цы оглушительно зазвонил телефон! Настоящий спасательный круг.

Юй Цы с наигранной деловитостью выхватил смартфон — пришло уведомление в Alipay.

[Возвращение Великого Мудреца]: Старуха.

«Сука, этот гад — как сорняк: сколько ни руби, всё равно прорастёт!»

[Возвращение Великого Мудреца]: Не дуйся. Я от чистого сердца хочу попросить прощения.

И вслед за этим прилетело голосовое сообщение.

Юй Цы нажал на воспроизведение, и из динамика на всю улицу гаркнул знакомый басовитый орангутаний вопль:

— Я виноват! Виноват, слышишь?! Всё, больше ни словом не заикнусь про твоего муженька! Мужик у тебя — статный, красивый, просто сошедший с небес бог!

Мозги Юй Цы взорвались на тысячи мелких осколков.

Вэнь Аньчао, естественно, медленно повернул голову. Юй Цы даже представить бороздившие его мозг мысли не мог! Все волоски на теле встали дыбом. Задыхаясь от стыда, он судорожно защёлкал по кнопке уменьшения громкости и, спотыкаясь на ровном месте, отлетел на пару метров в сторону.

На этот раз он разъярился по-настоящему. Зажав микрофон, Юй Цы заорал в ответ в голосовухе:

— Блядь! Ты совсем ёбнулся?!

http://bllate.org/book/41036/5414943

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь