Когда в нос ударил свежий запах травы и цветов, Цзян Жань убрал улыбку с губ.
Он поднес телефон к уху, и в трубке раздался глухой стук — судя по звуку, кто-то захлопнул дверцу машины. Тут же послышался оживленный голос Синь Ланя:
— Не говори пока, кто это, просто сбрось мне адрес, я уже выезжаю.
Цзян Жань как раз собирался обсудить с ним одно дело, поэтому, опустив взгляд, переслал адрес. Услышав ревем заведенного мотора, он напутствовал Синь Ланя:
— Веди машину аккуратнее, не спеши.
Синь Лань весело отозвался:
— Слушаюсь!
Чтобы избежать неловкости, Цзян Жань подождал, пока слуги закончат свои дела и уйдут, и только потом вернулся с балкона в спальню. Оглядев незнакомую обстановку, он почувствовал себя так, будто во сне.
Скинув с ног тапочки, он целиком погрузился в мягкую постель. Вокруг все было укутано в пушистое одеяло, а в нос и рот проникал тонкий аромат сливового вина.
Цзян Жань глубоко вздохнул, чувствуя себя так, словно прошли эпохи.
Они с Ли Чу расстались после того, как Цзян Жань пережил вторую волну разделения пола. До этого они каждый день спали на одной кровати и никогда не разлучались. Но с тех пор, как он превратился в омегу, ему больше не следовало делить одно ложе с Ли Чу.
Будучи омегой, он не мог противостоять приказам альфы, тем более что Ли Чу был альфой высшего уровня — впрочем, даже перед обычными альфами Цзян Жань был бессилен.
Хотя он знал, что Ли Чу не станет принуждать его к тому, чего он не хочет, перед лицом притяжения столь высокой степени совместимости он боялся не удержаться и броситься в объятия мужчины. Что тогда делать, как смотреть Ли Чу в глаза — об этом он даже думать не смел.
После того случая понимающий Ли Чу съехал из Особняка Цзян обратно в Особняк Ли, а спустя всего пару дней до Цзян Жаня дошла весть, что тот улетел за границу. Следующие шесть лет они виделись только по лунному новому году.
Какое-то время Цзян Жань искренне верил, что Ли Чу брезгует им из-за его превращения в омегу: тот звонил лишь по праздникам, а при каждой встрече держался на расстоянии, чужой и отстраненный, словно незнакомец.
Пока два года назад Ли Чу не вернулся на родину, досрочно завершив учебу.
Тогда Цзян Жань и сам смертельно устал от бесконечных разговоров о женитьбе и съехал из родительского дома, чтобы пожить одному. Вернувшись, Ли Чу каждый день после работы заезжал к нему поужинать и только потом отправлялся домой, да и прежней холодной отстраненности в его поведении больше не наблюдалось. Это наконец развеяло все сомнения Цзян Жаня.
Вместе со знакомым ароматом веки Цзян Жаня становились все тяжелее и тяжелее, пока не сомкнулись окончательно.
Густые ресницы, похожие на птичьи перья, легли на нижние веки, отбрасывая тень; на изящном кончике носа играл свет, а приоткрытые губы ровно и размеренно дышали.
Проспав неизвестно сколько, до тех пор, пока в нос не забралась сладкая свежесть персиков, Цзян Жань разлепил веки. Тонкий силуэт перед ним из размытого превратился в четкий: опершись ладонями о кровать и приподняв верхнюю половину тела, он правой рукой потер заспанные глаза и пробормотал:
— Ты пришел.
Синь Лань, сидевший на краешке кровати, поднялся:
— Второй дворедный братец, ты говорил, что спишь прямо как спящая красавица. А если бы кто-нибудь чужой ворвался и украл у тебя поцелуй, что бы ты делал?
Цзян Жань посмотрел на Синь Ланя с чуть раскосыми миндалевидными глазами и поддразнил:
— Кроме тебя, некому проворачивать такие штуки.
С этими словами он перевел взгляд на пустую шею Синь Ланя:
— Ты что, забыл блокатор?
Синь Лань потрогал себя за горло и запоздало сообразил:
— Ой, точно, забыл приклеить.
— Синь Лань, однажды тебя обдерут до нитки и оставят ни с чем, посмотрим, как ты тогда запоешь. — Цзян Жань спустил с постели одну ногу, порылся в ящике тумбочки, вытащил блокатор, подошел к нему и протянул: — Держи, наклей.
Он был на полголовы выше Синь Ланя. Опустив голову, он принял у Синь Ланя содранную защитную пленку, небрежно бросил ее в урну и спросил:
— Как ты вообще вошел?
Синь Лань запечатал блокатор на коже, скрестил руки на груди и задрал подбородок:
— С такой-то физиономией, как у меня! В городе Ц. любой человек, занимающий хоть какое-то положение, знает меня в лицо.
Цзян Жань, глядя на его гордый вид, чуть тронул уголки губ улыбкой.
Синь Лань говорил чистую правду.
В городе Ц. существовало пять великих семей: семья Ли, семья Дуань, семья Синь, семья Сюй и семья Жуань, которые контролировали в городе ресторанный бизнес, недвижимость, медицину, киноиндустрию и ювелирное дело.
Синь Лань был единственным сыном в семье Синь, а его мать доводилась родной сестрой отцу Синь Ланя. Синь Лань был младше Цзян Жаня на четыре года и являлся омегой.
До того как пройти вторую волну разделения пола, он и пикнуть при Цзян Жане не смел, но стоило ему превратиться в омегу, как его прорвало, словно плотину: чуть что — сразу бежал к Цзян Жаню, то распекая очередного мерзавца-негодяя, то обсуждая горячие сплетни о какой-нибудь звезде.
Сейчас все мысли о сплетнях были написаны у Синь Ланя на лице. Он придвинулся к Цзян Жаню, ухватил его за предплечье и слегка затряс:
— Хватит обо мне, второй двоюродный братец! Где тот, кого ты утащил к себе? Быстро покажи мне, красивый он хоть?
Цзян Жань вытащил из кармана телефон, разблокировал его, пару раз ловко провел пальцем по экрану и сунул гаджет Синь Ланю:
— На, любуйся, а я пойду на кухню готовить.
Приняв телефон, Синь Лань случайно задел соседнюю кнопку, и на экране отразилось его собственное лицо. Он последовал за Цзян Жанем из спальни, не переставая ворваться:
— У тебя же есть слуги, с какой стати самому готовить?
Цзян Жань пожал плечами:
— Нельзя же целыми днями бездельничать и быть праздным лентяем, верно?
Синь Лань как раз активировал экран и уже вводил пароль разблокировки. Услышав это, он замер на полпути и пустился вприпрыжку догонять Цзян Жаня — к этому моменту они уже подошли к последней ступеньке лестницы.
— Второй двоюродный братец, это ты на меня намекаешь?
Цзян Жань оставил его выпады без внимания и широким шагом направился в сторону кухни. У входа его тут же перехватил управляющий Ли, но Цзян Жань махнул рукой, ведя себя так, будто отпускает того по делам, и свернул на кухню первого этажа.
Шел самый разгар обеденного времени, поварихи и слуги на кухне суетились вовсю. Цзян Жань уже занес ногу на порог, как его за предплечье утащила чья-то сильная хватка.
Синь Лань оттащил его в уголок и, вытаращив глаза, ткнул пальцем в экран телефона:
— Ли Чу?
Цзян Жань кивнул:
— Мм. Сильно удивлен?
Брови Синь Ланя слегка сошлись на переносице, он покачал головой:
— Удивлен — не то слово. Но этот Ли Чу — та еще зеленая чайка, вечно трется вокруг тебя и заговаривает зубы, а если прибавить его внешность и фигуру, кто тут устоит.
Услышав, как Синь Лань расхваливает фигуру и лицо Ли Чу, Цзян Жань слегка опустил веки.
Самуму ему как-то не доводилось обращать на это внимание.
Прищурившись, Синь Лань приподнялся на носочки, подался вперед и шепотом произнес:
— Признавайся честно, когда вы сошлись?
Не успел Цзян Жань и слова сказать, как приблизившееся лицо тут же отпрянуло, обошло его со спины, и теплые, мягкие подушечки пальцев легли ему на затылок:
— Дай-ка проверю, пометил он тебя или нет.
Цзян Жань перехватил шаловливую руку у себя на шее и с легким вздохом произнес:
— Нет.
http://bllate.org/book/40983/5214685
Сказали спасибо 0 читателей