В храме внезапно воцарилась тишина.
Сюй Чжицзи беззаботно махнул рукой:
— Ну же, продолжайте обсуждение. С чего это вы замолчали? Позвольте и мне, вану, послушать, какие дельные мысли по управлению государством высказали уважаемые министры.
Министр церемоний Пэй Хуай вышел вперед, сложил руки в поклоне и произнес:
— У вашего покорного слуги есть дело к докладу. Прошлой ночью Великий генерал Чжэньюань Дин Ци применил самосуд, силой утащил в свою резиденцию людей князя Ци и Князя Чэнь, запер их там и подверг пыткам. Законы столицы строги и ясны; если люди князя Ци и Князя Чэнь действительно в чем-то виноваты, существуют правительственный приказчик столицы и Министерство наказаний, чтобы вынести им приговор. Великий генерал же ни во что не ставит закон и презирает государя. Ваш слуга полагает, что следует...
— И как же следует?
Сюй Чжицзи со смешком прервал его:
— По-моему, министр Пэй уже в годах, глаза у него не видят, уши не слышат, да и рассудок затуманился. Да Юй принадлежит нашему императору, это Да Юй Сына Неба. Люди князя Ци и Князя Чэнь первыми нарушили правила, устроив пьяный дебош в период траура по Покойному императору. Будучи министром церемоний, взрослый господин Пэй не стал их в первую очередь корить, а вместо этого принялся ругать генерала Дина, который охраняет мир в столице. С чего это мне вдруг кажется, что вы — чиновник князя Ци или Князя Чэнь, а вовсе не императора?
Слова прозвучали тяжело, и перепуганный Пэй Хуай тут же рухнул на колени.
— Ваш слуга не смеет.
Сюй Чжицзи поднялся на ноги, и его холодный взгляд скользнул по каждому присутствующему в зале. Все эти люди были опорой Да Юй, краеугольным камнем государственного управления, но стоило только взглянуть на их лица, как становилось ясно: каждый замышляет что-то свое.
Он не удержался от насмешки:
— Мне все равно, чьи вы люди. Пока кто-то совершает проступок — закон для всех один. Министр Пэй, я спрашиваю тебя: какое наказание полагается за игнорирование комендантского часа и пьяное веселье в разгар траура?
На лбу Пэй Хуая выступил холодный пот, язык перестало слушать.
— Пало... палочная смерть!
— Хорошо! — Сюй Чжицзи заложил руки за спину и выпрямился. — Тогда утрудите Великого генерала доставить преступников во дворец, и пусть все присутствующие наблюдают за исполнением приговора.
В самом конце его взгляд упал на Дин Ци. То ли ему показалось, то ли нет...
Гражданские и военные чиновники в зале почудились, что в тот момент, когда Сюй Чжицзи произносил последние слова, его голос стал намного мягче.
Маленький император задрал головку и с надеждой смотрел на Сюй Чжицзи. С того ракурса, где он находился, как раз были видны чуть изогнутые уголки губ и брови Сюй Чжицзи.
Он не совсем все понимал, а потому перевел взгляд на Дин Ци, стоявшего у основания ступеней.
Великий генерал стоял слегка расставив ноги, его осанка была прямой и гордой. Он ответил, что преступники уже доставлены под стражу за пределы зала, и даже не взглянул на Сюй Чжицзи.
Но в этой туманной неопределенности мальчику все равно казалось, что здесь кроется нечто большее.
Тут точно что-то происходило.
Снаружи донеслись вопли, то и дело сменявшиеся звуками рвоты. Когда казнь завершилась, несколько пожилых гражданских чиновников упали в обморок от страха, и их просто вынесли прочь.
Сюй Чжицзи отдал еще несколько торопливых распоряжений, а когда бросился в погоню, дворцовая прислуга уже смывала кровь с каменных плит. Не обращая на это ни малейшего внимания, он зашагал вперед и наконец настиг Дин Ци у дворцовых ворот.
— Великий генерал, как именно вы собираетесь меня отблагодарить?
Глава девятнадцатая. По сравнению с этим для меня важнее всего один человек.
— Великий генерал, как именно вы собираетесь меня отблагодарить?
Сюй Чжицзи изначально полагал, что Дин Ци остановится и подождет его, но не тут-то было: шаги мужчины не замедлились ни на йоту, он шел так, будто вообще не слышал обращенных к нему слов. Сюй Чжицзи с досады прикусил изнутри зубами щеку, помедлил мгновение и обогнал Дин Ци, преградив тому путь.
— Я вообще-то с тобой разговариваю.
Дин Ци попытался обойти его, но едва он качнулся в сторону, как Сюй Чжицзи тут же повторил его маневр.
— Дин Ци! — окликнул он мужчину. — Это очень некрасиво с твоей стороны.
На лице Регента читалось легкое раздражение, во взгляде таилась затаенная обида, а уголки глаз даже покраснели — вид у него был такой, словно его жестоко обидели.
Дин Ци почувствовал, как у него начинает болеть голова.
— Регент, чего вы в конце концов добиваетесь?
Сюй Чжицзи бросил на него косой взгляд.
— Разве ван и генерал недостаточно близки, чтобы вести столь откровенные разговоры?
Этого аргумента должно было хватить, верно? Дин Ци сложил перед ним руки в почтительном поклоне и собрался обойти его боком, но никак не ожидал, что мужчина схватит его за руку:
— Дин Ци, объяснись как следует, иначе сегодня ты отсюда не уйдешь.
Придворные чиновники то тут, то там проходили мимо за пределами дворцовых ворот и, заметив такую сцену, невольно принялись перешептываться.
В сердце Дин Ци шевельнулось чувство полного бессилия. Если не брать в расчет высокое положение Сюй Чжицзи, а взглянуть на его тщедушное телосложение... сумей любой другой мужчина позволить себе так таскать и хватать его за одежду, он бы давно врезал тому кулаком.
Генерал с глубоким вздохом досады произнес:
— Отпусти!
— Не отпущу! — Сюй Чжицзи совершенно не волновалось о чужих взглядах, напротив, всем телом прильнув к руке Дин Ци. — Что значит недостаточно близки? Если это так, то почему стоило мне только заговорить, как ты тут же привел приговор в исполнение?
— Потому что вы замолвили за меня слово, так что я ответил добром на добро. К тому же эти люди действительно заслуживали смерти через повешение на палках.
Голос Дин Ци звучал холодно.
Сюй Чжицзи слегка запрокинул голову, разглядывая его. Резкая линия подбородка мужчины была напряженно натянута, образуя твердый изгиб, а на самой челюсти пробивалась жесткая щетина. В его голове внезапно мелькнула совершенно безумная мысль.
Если эта щетина коснется его шеи, будет больше щекотно или больно?
Он погрузился в свои мысли и сам не заметил, как поднял свободную руку и потянулся к чужому лицу.
— Ты что делаешь?
Голос Дин Ци повысился на пару тонов. Разговаривать — так разговаривать, с какой стати распускать руки?
Средь бела дня, на глазах у всех! Что за непотребство!
Как такой ветреный Регент может удерживать всеобщее повиновение?
И тем не менее, стоило вспомнить, как совсем недавно в зале суда этот мужчина стоял на возвышении у ступеней — пусть и хрупкого телосложения, и голос не отличался особой громкостью, но от него исходила такая несокрушимая мощь, что каждое произнесенное им слово звучало как удар грома.
Сюй Чжицзи всматривался в настороженное, напряженное лицо мужчины, в его корпус, чуть отклоненный в сторону, и в едва заметный румянец на коже за ушами, после чего внезапно рассмеялся.
Ему безумно нравилось дразнить его.
— Мы же оба мужчины, от простого прикосновения еще никто не умирал. Ван всего лишь хотел узнать, насколько жесткая щетина у Великого генерала.
— ???
Что это вообще за вопросы такие? Дин Ци испытывал нечто сродни изумлению: неужели этот Сюй Чжицзи и тот самый грозный Регент из тронного зала — один и тот же человек?
— Вода в столице слишком глубокая. Император хоть и желает даровать тебе военную власть, но разве те люди простые противники? Станут ли они так просто позволять тебе завладеть реальной властью над стратегическими землями вокруг столицы? Командир Императорской гвардии Чжао Бинь, главнокомандующий Городской стражей Су Мэн и Хэ Янь из Армии Вэйань — все они годами обустраивались в столице. Стоило в один миг лишить их власти и превратить в подчиненных кого-то другого — неужели ты думаешь, что они смирятся?
http://bllate.org/book/40976/5213527
Сказали спасибо 0 читателей