Тёмный, погруженный во мрачный омут взгляд Хо Вана упал на него, напоминая бездонную пропасть.
От этого взгляда Хо Моюаня пробрало леденящим холодом. Утешая себя мыслью, что посреди белого дня на глазах у толпы тот точно не посмеет ничего с ним сделать, он упрямо вытянул шею и продолжил стоять на месте, требуя глазами, чтобы работник, проводивший розыгрыш, поскорее огласил результат.
Работник опустил голову и соскоблил защитный слой с лотерейного билета. Пальцы его постепенно сдвинулись в сторону, и он широко распахнул глаза от изумления:
— Выпало! Главный суперприз!
В тот же миг закружились разноцветные ленты, зазвенели колокольчики, и толпа разразилась ликующими криками!
Лица Хо Моюаня и Хо Чжичжи вмиг стали свинцово-серыми.
В тот самый момент, когда праздничные ленты из рук работника опустились на землю, вокруг внезапно воцарилась тишина. Все невольно уставились на Хо Моюаня, который совсем недавно бросал на ветер столь громкие слова.
Хо Ван приподнял бровь, и на его лице промелькнула капля небрежной насмешки:
— Ешь.
Хо Моюань на мгновение замер, но тут же быстро сообразил, к чему тот клонит, и его лицо из серого сделалось мертвенно-бледным:
— Ты...
Он люто ненавидел этот ядовитый язык Хо Вана. Сколько он себя помнил, семья никогда не баловала его вниманием, но стоило ему в чём-то столкнуться с Хо Ваном, как он неизменно оказывался в проигравших.
А тот неизменно смотрел на всех членов Семьи Хо свысока, с тем же самым выражением лица.
И это притом, что его мать была всего лишь женщиной непонятного происхождения, а отец — и вовсе круглым неудачником! С какой стати он вечно глядит на него свысока, возвышаясь над ним?
Так было в детстве, а уж теперь, когда они выросли, и подавно!
Словно он был всего лишь презренным муравьем, которого в любой момент можно растоптать.
И сколько бы он ни надрывался все эти годы, у него никак не получалось вырваться из тени, что отбрасывало сияние Хо Вана.
Хо Ван погладил пушистый комочек у себя на груди:
— Я впервые вижу, чтобы кто-то ел лотерейный бокс. Время дорого, прошу не тратить чужие часы.
Он всегда прекрасно знал, как именно нужно выводить людей из себя.
Среди зевак раздался взрыв смеха, и кто-то поддержал его шутку:
— Давай-давай!
— Мужчина сказал — мужчина сделал!
— А ведь только что так уверенно распинался!
Хо Моюань оказался между двух огней. Его нос искривился от злости, и он яростно уставился на стоявшего перед ним с невозмутимым видом человека:
— Хо Ван!
В этот момент он даже забыл притворно назвать его старшим кузеном.
Хо Ван продолжал невозмутимо гладить пушистика:
— Тебе помочь?
Всего несколько слов — и вокруг мгновенно распространилась острая, давящая аура.
Хо Моюаня от этого затора в груди едва не хватил удар. Он не мог выдавить из себя ни слова, охваченный внезапным и непреодолимым страхом.
Линь Юю было невероятно приятно от этих поглаживаний, он невольно прищурился и поднял голову, разглядывая чёткую линию подбородка мужчины.
В душе шевельнулось легкое удивление.
Оказывается, язвительность Хо Вана по отношению к неприятным ему людям проявлялась еще сильнее, а густая пелена издевки просто до предела усиливала нужный эффект.
Кто знает, может, от его слов кто-нибудь и правда попадет в больницу с сердечным приступом.
Линь Юй еще не знал, что его мысли вот-вот станут реальностью. Он слегка помахал кончиком хвоста в рюкзаке и мысленно обратился с вопросом к маленьким эльфам:
— Я могу одаривать людей Аурой благоденствия, а могу ли я забрать чужую?
Золотые искорки кружили вокруг Хо Моюаня и Хо Чжичжи, «колотя их кулачками и пиная ногами», и, услышав вопрос, тут же стремительно слетелись обратно:
— Конечно, можешь!
Линь Юй внутренне собрался, вновь сосредоточился всей душой и направил свое внимание на эту парочку из Семьи Хо.
Тончайшая золотая нить медленно выплыла из их тел и растворилась в воздухе.
Он стал Благословенным зверем совсем недавно, и от подобных усилий уже успел сильно устать. Радостно вилявший до этого кончик хвоста постепенно замер. И хотя нижняя половина его туловища целиком пряталась в рюкзаке, Хо Ван, словно что-то почувствовав, опустил голову:
— Устал?
Человек, еще мгновение назад казавшийся совершенно отстраненным, вмиг смягчился, проявив нежность, которой сам он, пожалуй, даже не заметил.
Подобный контраст заставил наблюдавших со стороны зевак еще больше увериться в том, что перед ними — прекрасный хозяин для своего питомца!
Линь Юй из последних сил подавил желание кивнуть и с невинным видом захлопал глазами, глядя на него.
Какая-то девушка не удержалась и прижала руку к груди:
— Какая прелесть, намного послушнее этого негодника, что живет у меня дома.
Хо Ван на секунду замер, а уголки его губ тронула улыбка:
— Очень послушный.
Хвост Линь Юя в рюкзаке снова свернулся плотным кольцом, а щеки отчаянно запылали.
Хо Моюань впервые в жизни порадовался тому, что Хо Ван оставил его без внимания. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание переключилось на эту проклятую пушистую тварь, он попытался тихонько смыться, но не успел сделать и шага, как левая нога внезапно запуталась в правой, и он рухнул на пол. Хо Чжичжи стояла прямо рядом с ним; бледная от испуга, она с пронзительным криком оттолкнула его.
Этот с виду слабый толчок отправил его полететь в противоположную сторону. Ощутив полную потерю контроля над телом и невесомость, Хо Моюань рухнул прямо на лотерейный ящик, инстинктивно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы удержать равновесие. Его руки замахали во все стороны, и в тот же миг его уши оглушил новый пронзительный визг.
С трудом открыв глаза сквозь жгучую боль на затылке, Хо Моюань осознал, что, налетев на лотерейный короб, он сдуру швырнул его вперед, и тот угодил прямо в лицо его драгоценной сестрице Хо Чжичжи. Она тряслась над своей внешностью больше всего на свете, поднимая панику из-за каждого прыщика, а теперь на ее лице красовался отчетливый багровый след, который прямо на глазах наливался синевой.
Визг Хо Чжичжи не прекращался, словно пронзающее мозг заклинание.
Хо Ван даже бровью не повел. Поразмыслив секунду, он с видом глубокого раздумья произнес:
— Хочешь, чтобы твоя сестра помогла тебе съесть это?
Эта фраза прозвучала как искра, брошенная в пороховой погреб. Хо Чжичжи зажала лицо руками, залилась слезами и бросилась прочь, совершенно забыв про брата и не заботясь о том, живой он или нет.
Или, скорее, сейчас она ненавидела Хо Моюаня сильнее кого бы то ни было на свете.
Хо Ван снова перевел взгляд на распростертого на полу Хо Моюаня и с внесезонным сожалением в голосе протянул:
— Какая плохая удача.
В голове Хо Моюаня гулко шумело. С трудом опустив голову после слов Хо Вана, он с ужасом увидел, что стертый лотерейный билет невесть когда упал прямо на него. На нем четко и ясно красовались четыре заветных иероглифа: «Спасибо за участие!»
Этот билет словно хлестнул его по лицу насмешливой пощечиной. На глазах у изумленной публики от его былого достоинства не осталось и следа. Каким бы толстокожим он ни был, продолжать бахвалиться дальше у него духу не хватило. Превозмогая боль, он кое-как поднялся с пола на четвереньках. Толпа брезгливо отступила назад, никто не хотел приближаться к нему, позволив ему сбежать прочь, точно жалкой облезлой крысе.
http://bllate.org/book/40925/5206733
Сказали спасибо 0 читателей