Готовый перевод The Master's Rebellion / Обещали предать учителя, а в итоге стали святыми: Глава 2

Появление Мин Сюэи заставило весь Дворец Хуанчжоу буквально всколыхнуться. Даже тот крупный демон, который недавно затеял ссору, свирепо сверкнул глазами, всем своим видом показывая, что намерен заполучить желаемое во что бы то ни стало.

В конце концов, поглотив чей-то первоклассный духовный корень и духовную кость, можно было рассчитывать на огромный прорыв в уровне культивации.

Каждый демон, способный попасть в главный зал Дворца Хуанчжоу, обладал колоссальной силой, а их уровень культивации зачастую достигал своего пика. Продвинуться дальше казалось задачей столь же невыполнимой, как подняться на небо.

Исключительное природное сложение и одаренность Мин Сюэи вызывали вожделение у всех без исключения практикующих демонов Го Юньцзяна.

Пространство огромного зала бурлило от демонической ауры, и бесчисленные пары алых демонических глаз были устремлены на стоящего в самом центре Мин Сюэи.

Гун Утун, случайно забредший на это представление чужого дележа добычи, лениво перебирал четки, наблюдая за зрелищем и переводя взгляд на Мин Сюэи.

Мин Дэн наклонился к нему и тихо произвел:

— Во Дворце Хуанчжоу собралось множество могущественных демонов. У Маленького Святого Почтенного уровень культивации лишь недавно достиг Стадии Превращения Божества. Боюсь, в одиночку вам не удастся забрать Мин Сюэи, вы лишь навлечете опасность и раскроете свою истинную личность.

— Раскрою так раскрою, — привычным движением накручивая на палец павлинье перо, протянул Гун Утун. В его демонических глазах читались лишь беззаботность и неотъемлемое природное очарование. — Разве в трех мирах не боятся моего отца так, будто дворовые мышата кота? Сегодня здесь, на землях Племени Демонов в Го Юньцзяне, пока не появился сам владыка демонов, кто посмеет меня тронуть?

Мин Дэн поперхнулся.

Праведные заклинатели превыше всего ставили чистоту помыслов, и среди них редко встречался кто-то, кто столь бесхитростно и уверенно прикрывался бы знатным происхождением. Этот Маленький Святой Почтенный и впрямь был человеком весьма своеобразным.

Мин Дэн попытался осторожно уточнить:

— А что, если владыка демонов тоже явится?

Гун Утун: «……»

Гун Утун привык, что окружающие всегда подстраиваются под него, и от столь легковесной шпильки он разозлился настолько, что едва не вырвал павлинье перо прямо со своей серьги.

Он бросил на Мин Дэна косой взгляд:

— Если он посмеет меня тронуть, я позову своего наставника, и тот живо преподаст ему урок.

Мин Дэн: «……»

Помимо отца, в арсенале имелся еще и наставник.

Пока они предавались этой праздной беседе, владыка Дворца Хуанчжоу уже показался в залах. Используя личную мощь, он силой подавил поднявший было голову ром среди демонов и обронил всего одну фразу:

— Старые правила.

Крупный демон тут же зычно выкрикнул цифру, сотрясая своды дворца громовым голосом, и яростно заспорил с остальными, до покраснения на шее и лице отстаивая свое право на Мин Сюэи.

Сначала Гун Утун не до конца понимал смысл этих старых правил, но, заметив, что демоны называют все более крупные суммы, смутно догадался: всё устроено точно так же, как на торгах адептов праведного пути, где продают редчайшие духовные травы и артефакты — побеждает тот, кто предложит наивысшую цену.

— Десять тысяч камней духов!

— Пинть тысяч сверху!

— Проваливай нахрен! Какая сволочь тут со мной соревнуется?!

— Двадцать тысяч! Плюс одна жемчужина духовного костного мозга!

Гун Утун отвинтил челюсть от изумления:

— И это они называют ценой...

Мин Дэн подумал, что цена и впрямь невероятно высока!

— Разве это не дешевка? — с видом человека, познавшего нечто новое, протянул Гун Утун. — Бывало, я платил сказителям за выступления куда больше. Неужели Племя Демонов в Го Юньцзяне настолько обнищало? Отправляйся они постигать путь духов-призраков, все до единого достигли бы просветления и вознеслись на месте.

Мин Дэн: «……»

Вам проще было прямо назвать их всех никчемными скрягами.

Все эти голодранцы... то есть все демоны спорили с такой яростью, что едва не бросались в драку друг с другом, а цена тем временем неуклонно ползла вверх и достигла семидесяти тысяч духовных камней.

Мин Сюэи отрешенно стоял в самом центре, казалось, совершенно равнодушный к голосам, решавшим его участь. Свет, еще теплившийся на дне его зрачков, походил на пересохшее за долгие годы русло реки — потрескавшееся и разбитое.

К исходу торгов на поле боя остались лишь два крупных демона, повышавших ставки по тысяче за раз; судя по всему, их личные сокровищницы были уже на исходе.

Цена наконец достигла восьмидесяти девяти тысяч нефритов. Один из крупных демонов тяжело сжал зубы и, в конце концов, опустил руку, больше не имея возможности перебить ставку.

Победителем торгов оказался как раз тот самый демон, который только что задирал Гун Утун. Убедившись, что больше никто не называет цену, он с облегчением выдохнул.

Восемьдесят девять тысяч за первоклассный сосуд для парного культивирования — цена вполне оправданная.

Однако стоило ему перевести дыхание, как раздался ленивый, тягучий голос:

— Девяносто тысяч.

Демон: «……»

Крупный демон узнал этот раздражающий голос. Яростно сверкнув глазами, он проскрежетал:

— Ты...

Гун Утун извлек из-за пояса маленький складной веер из золотой парчи размером с ладонь и резко взмахнул им, раскрывая полотно с изображением золотого ночного цериуса — вычурно, но со вкусом.

— У меня, бедного, ничего другого нет, зато нефрита хоть отбавляй, — с улыбкой обмахнув себя веером, вежливо произнес он. — Уважаемый заклинатель, прошу, продолжайте называть цену.

Крупный демон стиснул зубы так сильно, что казалось, изо рта вот-вот брызнет кровь. Глубоко вдохнув, он хрипло бросил:

— Добавляю еще одну жемчужину духовного костного мозга.

Гун Утун:

— А я добавляю десять жемчужин духовного костного мозга.

Демон: «……»

Демона едва не хватил удар от злости. Наконец оставив мысли о том, чтобы принудить Гун Утуна к парному культивированию, он насмешливо бросил:

— Ты — адепт праведного пути, а затесался среди демонов, и это уже верх безумия! А теперь у тебя хватает наглости бороться за чужой сосуд? Неужели тот, кто подослал тебя сюда под видом демона, рассчитывал, что с помощью столь глупой выходки ты сумеешь увести Мин Сюэи?

Едва эти слова прозвучали, по всему Дворцу Хуанчжоу пронесся испуганный ропот.

Адепт праведного пути затесался среди демонов?

Все три мира знали, что владыка демонов Го Юньцзяна больше всего на свете ненавидел праведных заклинателей — стоило кому-то из них приблизиться к границам Го Юньцзяна, как он жестоко стирал дерзкого в порошок.

Раз уж свирепая слава демонического владыки Сяньмина гремела на все три мира, разве мог какой-то заклинатель добровольно явиться в Го Юньцзян прямиком на верную смерть?

Окружающие перевели взгляды на Мин Сюэи, который с самого начала оставался беспристрастным.

Впрочем... ради спасения этого человека, пожалуй, стоило рискнуть.

Демоны уже полностью поверили словам своего собрата, и некоторые из них нетерпеливы призывали наизготовку магические артефакты.

Раз заполучить Мин Сюэи не удастся, то по крайней мере можно с аппетитом закусить залетным адептом праведного пути.

Ощущая бурление демонической ауры и жажду убийства, заполнившие Дворец Хуанчжоу, крупный демон победно ухмыльнулся.

Однако Гун Утун лишь сложил веер, качнул шелковой кистью и, указав на него длинным белым пальцем, изобразил крайнее изумление и оскорбленность.

— Ты... да как ты смеешь очернять мою чистую репутацию?! — прижав руку к груди, возмутился Гун Утун. — Неужели только из-то того, что я красивее и богаче тебя, ты позволяешь себе бессовестно клеветать, будто я какой-то лицемерный и тупой адепт праведного пути?!

Демон: «……»

Мин Дэн: «……»

Маленький Святой Почтенный... вы ведь сами и есть праведный адепт.

Но Маленький Святой Почтенный, если уж брался за дело, не щадил даже себя:

— Уважаемый владыка дворца только что объявил, что всё решается по правилам, а ты, раз уж не можешь тягаться со мной в богатстве, прибегнул к столь грязным приемам?! Если тебе так нужен этот сосуд, взял бы да громко крикнул, что ты последний нищий! Я бы из великодушия уступил его тебе, зачем же было плести столь изощренные интриги против меня?

Демоны: «……»

Демон: «……»

Крупный демон от такого потока брани лишился дар речи и едва не позволил увести себя в ложном направлении. Лишь спустя мгновение он опомнился и взревел:

— Ты же только что сам во всем признался! Ты — чистокровный адепт праведного пути!

Гун Утун подумал, что среди демонов всё-таки почти не осталось тех, кто дружит с головой. Бусинки на его вуали звякнули друг о друга, он слегка приподнял брови и надменно произнес:

— А если я не адепт праведного пути, что тогда сделаешь?

Демон тоже вышел из себя и выпалил, не задумываясь:

— Я отдамся на твою волю!

Заметив, что ситуация накаляется, Мин Дэн слегка нахмурился и уже собирался предостеречь Гун Утуна, как вдруг услышал, как тот издал сквозь нос насмешливый, задиристый смешок.

Уголки губ Гун Утуна, скрытые под вуалью, чуть изогнулись. На глазах у изумленной толпы он вскинул руку, сдернул с плеч плащ из меха норки, небрежно откинул назад водопад черных, как тушь, волос и слегка оттянул фиоровый верхний халат, обнажая на левом плече отчетливую метку суккуба в форме цветка ночного цериуса.

Ярко-красный узор змеился с плеча к затылку, а затем уходил ниже, исчезая под белоснежной тканью на спине.

Демон остолбенел.

Этот человек... и вправду демон-суккуб?!

Демоническую ауру на теле можно было скрыть или изменить, но метку суккуба подделать было абсолютно невозможно.Демоны один за другим убрали устрашающие ауры и жажду убийства, переглядываясь между собой.

Даже Владыка Дворца Хуанчжоу выглядел так, будто у него гора с плеч свалилась — узнай Сяньмин, что в Дворец Хуанчжоу проник адепт праведного пути, с него бы живьем шкуру содрали.

Продемонстрировав метку суккуба, Гун Утун небрежно запахнул одежду и бросил косой взгляд на потерявшего дар речи великого демона: — Ну что? Я в конце концов адепт праведного пути или твой пращур-демон? Ты разглядел?

Великий демон: — ...Ты! Я...

Мин Дэн шагнул вперед и набросил на плечи Гун Утуна соболиную накидку, скрывая метку суккуба на его затылке.

Стоило накидке запахнуться, как ярко-красный узор словно выцвел и тихо растворился, исчезнув в кости затылка подобно тонкой ярко-алой змейке.

Цветы ночного цериуса в черных волосах, казалось, распустились еще немного.

Гун Утун склонил голову набок и, приподняв брови, произнес: — Что ты тыкаешь? У тебя рот не работает или глаза? Неужели не знаешь правила: проиграл в споре — признай поражение?

Великий демон: — ...

Демоны привыкли зевать на чужие представления, и, как только недоразумение разрешилось, все дружно принялись подначивать:

— Проиграл — признавай поражение!

— Принеси извинения!

— Живее! Ты вообще мужчина или нет?!

Великий демон оказался между молотом и наковальней, лицо его то бледнело, то багровело. Долгое время он скрежетал зубами, проглатывая подступившую к горлу старую кровь, и наконец с трудом опустил голову: — Это... моя вина.

Гун Утун с высокомерным видом задрал подбородок, обнажая сплетенные на шее красные шнуры под пушистым мехом накидки: — Ладно, тогда заглаживай вину.

Великий демон замер: — Ка… как заглаживать?

Мин Дэн рядом с ним едва не обливался холодным потом, до смерти боясь, что Гун Утун снова ляпнет что-нибудь унизительное, отчего великий демон рассвирепеет от гнева.

К счастью, Гун Утун помнил о делах: — Выкупи этого живого пилюлеварителя и отдай мне, я хочу попробовать его на вкус.

Великий демон: — ...

Великого демона так переполняла ненависть, что глаза его налились кровью, но Владыка Дворца Хуанчжоу наблюдал за всем со стороны, и отказаться он не мог — в конце концов, обвинять демона в том, что он адепт праведного пути, было все равно что оскорблять всю его семью и раскапывать могилы предков.

Если демоны в стычках и поединках терпели поражение, ради сохранения жизни им приходилось дарить противникам духовное оружие или духовных зверей на растерзание.

Великий демон сглотнул кровь и выдавил: — Хорошо...

Великий демон и Гун Утун предложили самую высокую цену, и больше в большом зале никто не осмелился поднимать ставки, так что Мин Сюэи закономерно достался Гун Утуну.

Спотыкаясь и шатаясь, великий демон поплелся оплачивать нефритовые камни; в полном отупении он никак не мог взять в толк, по какой причине докатился до столь жалкой участи.

Разыграв целый спектакль и за бесценок заполучив живой пилюлеваритель, Гун Утун легонько моргнул своими прекрасными фиолетовыми глазами и передал Мин Дэну мысленную речь:

— Я же говорил: стоит мне поманить пальцем, как кто-нибудь обязательно преподнесет мне все на блюдечке.

Мин Дэн: — ...

Помахивая веером словно миниатюрной ширмой, Гун Утун неспешно зашагал в самый центр большого зала к Мин Сюэи.

Толпа демонов могла лишь облизываться, снедаемая жаждой, однако из-за строгих правил Дворца Хуанчжоу никто не смел предпринимать опрометчивых шагов.

Недавний переполох не заставил Мин Сюэи даже шелохнуться. Гун Утун с невозмутимым видом остановился в трех шагах от него, разглядывая доставшийся ему живой пилюлеваритель, и даже с живым интересом обошел вокруг него пару раз.

Шестнадцатилетний юноша был тощ и высок, от него везло отчаянием и полным крахом, в котором смутно угадывались зачатки будущего непостоянного нравом Владыки Демонов.

Чем дольше Гун Утун смотрел, тем больше оставался доволен. Переполнявшую его радость некуда было девать, и ему оставалось лишь мысленно поделиться с Мин Дэном: — Скажи, хорош?

— ... — уголки губ Мин Дэна дернулись. — Хорош.

— Что, если я возьму его в ученики?

Мин Дэн попытался отговорить его: — Святой Преподобный не дозволит вам заводить учеников, Маленький Святой Почтенный, прошу вас, подумайте трижды.

Энтузиазм Гун Утуна ничуть не угас: — Отец не возвращается по два-три года, даже если я возьму ученика, он не примчится сразу же, чтобы меня отлупить.

Мин Дэн: — ...

Гун Утун с легким сердцем принял решение. Оценив застывшего подобно деревянной марионетке Мин Сюэи, он неторопливо шагнул вперед, намереваясь исследовать его духовные меридианы и приглушить источающее аромат лекарство.

Однако стоило ему протянуть руку, как до этого сидевший тихо Мин Сюэи внезапно сузил зрачки. Собрав последние крохи Духовной силы, из центра его ладони вырвалась лиана и молниеносной стрелой обвила шею Гун Утуна.

Гун Утун не удержался от веселого смешка и вскинул руку для защиты — лиана дважды обвилась вокруг его запястья и больше не смогла продвинуться ни на дюйм, лишь едва заметно задрожав.

Гун Утун был невероятно счастлив: этот маленький ученик еще даже на порог наставника не ступил, а уже покушается на его жизнь?!

Какой многообещающий малец!

Разве это не увлекательнее любых рассказов сказителей?

Мин Сюэи неведомо сколько времени копил силы, чтобы раздобыть хоть каплю Духовности, и рассчитывал убить попавшегося на глаза демона с одного удара, но его атаку отбили. Последний слабый огонек в глубине его глаз окончательно погас.

Хрупкое тело юноши качнулось и рухнуло. Собрав последние остатки сил, он притянул лиану обратно и, не обращая ни на что внимания, вцепился в изящное запястье, широко разинув рот, и со злостью впился в него зубами.

В ноздри ударил слабый запах крови и невесть откуда взявшийся аромат ночного цериуса.

Последнее сопротивление Мин Сюэи заключалось лишь в том, чтобы оставить этот не слишком глубокий и не слишком поверхностный след от укуса на теле главного виновника, которому в будущем суждено растоптать его достоинство.

Он смежил ресницы, и две дорожки слез покатились по бледным щекам, капая на мягкую кожу руки.

Цветы ночного цериуса в волосах Гун Утуна медленно распустились, а широкий рукав чуть сполз к локтю, обнажая еще два следа от так и не сошедших красных отметин.

— На этой злосчастной руке наконец набралось три следа от зубов.

Небесный секрет и впрямь не солгал мне.

Гун Утун созерцал впившегося в его руку Мин Сюэи с восхищением на лице и даже похвалил уже обнажившего меч Мин Дэна: — Мужество этого юноши достойно похвалы, его ждет безграничное будущее.

Мин Дэн: — ...

Мин Дэн заподозрил, что Маленький Святой Почтенный от укусов тронулся умом и принялся нести какую-то бессвязную чушь.

Гун Утун остался чрезвычайно доволен зачатками бунтарского нрава будущего ученика, но от постоянных укусов ему все же было больно, и он легко коснулся веером затылка Мин Сюэи.

Тело Мин Сюэи обмякло, в ушах зашумело, и когда к нему вновь вернулось сознание, его движениями словно управляли невидимые нити марионетки — помимо собственной воли он послушно зашагал вперед шаг за шагом.

В воздухе по-прежнему витал легкий аромат ночного цериуса.

Хотя приходилось следовать за опьяняющим цветочным благоуханием, Мин Сюэи не покидало смутное ощущение, будто он шаг за шагом спускается в преисподнюю.

Обида и отчаяние смешивались с полнейшим бессилием.

Напевая веселый мотивчик, Гун Утун неспешно шевелил тонкими пальцами, словно перебирая струны цитры, и управлял телом Мин Сюэи с помощью натянутых между пальцами нитей Духовной силы, увлекая его за собой к выходу.

Но стоило им приблизиться к дверям главного зала, как затылок Гун Утуна пронзила густая сеть мелких покалываний, словно там извивалась маленькая змейка.

Нахмурившись, Гун Утун прикрыл затылок ладонью, а спустя мгновение его лицо окаменело от внезапной догадки.

— Мин Дэн, уходим...

Мин Дэн: — Что?

Гун Утун не стал ничего объяснять, грубо швырнув Мин Сюэи прямо в объятия Мин Дэна, вмиг растерял всю свою надменность и, струсив до невозможности, без лишних слов бросился наутек.

В тот же миг за пределами Дворца Хуанчжоу налетел свирепый ледяной ветер, принесший с собой необозримую волну демонической ауры.

Демоны во Дворце Хуанчжоу замерли, а затем поспешно склонились в поклонах у дверей зала, встречая хозяина.

Убегавший впереди всех Гун Утун выскочил из дверей и нос к носу столкнулся с облаченным в черные одежды Владыкой Демонов Сяньмином, чье лицо исказило свирепое выражение.

Гун Утун: — ...

Крупная неприятность явилась собственной персоной.

http://bllate.org/book/40924/5206535

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь