Услышав этот вопрос от Ци Жезюэ, Сюй Тинчжи вдруг вспомнил, что стоящий перед ним малыш-зверолюд, возможно, еще не изучал систематически человеческие обиходные выражения и названия животных и растений.
Подумав об этом, Сюй Тинчжи немного помедлил, вскинул браслет-коммуникатор и, проведя в воздухе над полупрозрачным электронным экраном, ввел слово таракан. Когда фотография загрузилась, он с брезгливым выражением наморщил нос и повернул экран лицом к Ци Жезюэ, чтобы тот смог рассмотреть картинку:
— Посмотри-ка, ты похож на это существо?
Говоря это, он слегка нервничал, до последнего опасаясь, что Ци Жезюэ и впрямь это подтвердит.
Если бы столь очаровательный малыш оказался тараканом... Сюй Тинчжи чувствовал, что его картина мира подвергнется серьезному испытанию.
Заметив слегка встревоженное выражение на лице Сюй Тинчжи, Ци Жезюэ с любопытством поднялся на цыпочки, придвинулся ближе и внимательно изучил таракана спереди, сзади и его подробное описание. Издав удивленный звук и нахмурив изящные брови, он с крайним отвращением произнес:
— Я не такой.
Поразмыслив, он, судя по всему, посчитал простое отрицание недостаточно убедительным и добавил искренне и проникновенно:
— Я не питаюсь мусором.
— ...... — Сюй Тинчжи посмотрел на чистенькое, похожее на снежный комочек личико Ци Жезюэ, и затаившееся в сердце сомнение понемногу рассеялось, однако подходить к нему он всё еще опасался:
— Тогда к какой же ты... разновидности жуков?
— Жук есть жук, разве они делятся на какие-то разновидности?
Ци Жезюэ на секунду задумался, а затем внезапно просиял:
— Я — самец насекомых.
— ...... — Выражение лица Сюй Тинчжи постепенно стало непередаваемым:
— Я знаю, что ты маль... самец.
Не понимая, почему Сюй Тинчжи так боится тараканов, Ци Жезюэ по-прежнему мягко льнулся к нему, прижимаясь нежной щекой к бедру Сюй Тинчжи и легонько потираясь о него. Задрав голову, он заискивающе произнес:
— Братец, я же не таракан, возьми меня с собой, ладно?
— А если я скажу нет? — Сюй Тинчжи посчитал этого самца насекомых чересчур пронырливым и пока не решался поддаваться на его уловки.
Ци Жезюэ надул щеки:
— У братеца нет совести.
— ??? — Лицо Сюй Тинчжи покрылось вопросительными знаками от такого обвинения, и он, доведенный до крайности, зло усмехнулся:
— Вообще-то я спас тебя дважды, не так ли?
— Но ведь я вернул братцу кинжал, — Ци Жезюэ завел руки за спину и потерся носком ботинка о землю, тихонько пробормотав:
— У братеца нет совести.
— ...... — Скрестив руки на груди и прищурившись, Сюй Тинчжи смотрел на виднеющуюся у Ци Жезюэ макушку с круглым водоворотом волос. Лицо его было мрачным, но он молчал.
После череды попыток прощупать почву Сюй Тинчжи не получил от слов Ци Жезюэ особо много информации и по-прежнему относился к нему с подозрением. Однако, глядя в те самые до боли знакомые разноцветные глаза, Сюй Тинчжи не находил в себе сил бросить его окончательно. В итоге он сам того не желая то и дело сдавался, нарушая правила ради Ци Жезюэ, чем тот и пользовался, чтобы поплакаться.
Пока они оба находились в состоянии предельного напряжения, стоявшая неподалеку пара стража и проводника всё еще ждала от Сюй Тинчжи приказов и сбора перед посадкой на космический корабль. Никто не ожидал, что Сюй Тинчжи застрянет возиться с этим детенышем-зверолюдом. Некоторые стражи в конце концов не выдержали, подхватили Ци Жезюэ за шкирку и грубо отбросили в сторону:
— Не путайся под ногами.
В следующую секунду Ци Жезюэ, словно какой-то мусор, швырнули прочь. Пальцы Сюй Тинчжи едва заметно дрогнули, а зрачки резко сузились.
Приземлившись на землю, Ци Жезюэ невольно всхлипнул, выронив из горла фразу на уникальном языке зергов, звучащую как рудоу и похожую по смыслу на зергское спасите, после чего кубарем, точно мячик, откатился в сторону.
Швырнув Ци Жезюэ, страж в веснушках тут же подошел к Сюй Тинчжи, намереваясь отдать честь и доложить о сборе, но получил от помрачневшего Сюй Тинчжи пинок:
— Не суй нос куда не просят.
— Сюй Тинчжи! — Видя, что Сюй Тинчжи переносит гнев на своих людей, Линь Ман наконец не выдержал. От охватившего его бешенства морщины на лбу стали еще глубже, его природные лиловые губы задрожали, и он предупредил:
— Не забывай о своей стороне.
Пусть Ци Жезюэ и детеныш, но он уже принял человеческий облик и считается частью зверолюдов, а значит, по природе своей находится по другую сторону баррикад от особых людей. Даже пристрелить его — уже боевая заслуга.
Линь Ман и так был в ярости от того, что не смог использовать его для поиска остатков армии зверолюдов, к тому же его всего с головы до ног провоняло ядовитым пауком — как ни мылся, запах так и не сошел. Выместив весь накопившийся гнев на Ци Жезюэ, он бросил Сюй Тинчжи:
— Отойди.
Он навел квантовый пистолет на голову Ци Жезюэ:
— Если тебе жалко его прикончить, это сделаю я.
С трудом опустившись на колени, Ци Жезюэ вновь очутился лицом к лицу с холодным дулом. В его памяти всплыло и смешалось с прошлым то, как рыжеволосый военный жук-самочка поднимал оружие, и слезы снова брызнули из глаз помимо его воли.
— Даю тебе три секунды, убери ствол. — Сюй Тинчжи и сам еще колебался, брать ли Ци Жезюэ с собой, но этот выпад стал последней каплей. Больше всего на свете он ненавидел, когда ему угрожают, и его лицо мгновенно помрачнело:
— Раз!
— Сюй Тинчжи, не забывай, кто он такой! — Линь Ман терпел Сюй Тинчжи всю дорогу и наконец сорвался:
— Ты что, хочешь предать спецзвезду, как твой учитель....... Уф!
Едва слова сорвались с губ, фигура Сюй Тинчжи мгновенно исчезла с прежнего места. Когда все моргнули и перевели взгляд снова, тело Линь Мана, подобно порванному воздушному змею, уже исчезло из поля зрения собравшихся.
Следом за этим в воздухе прочертила траекторию человеческая парабола, прямо на глазах у изумленной публики рухнув в стремительный речной поток.
Все: «.......»
Зависли.
Не успев даже дать отпор, Линь Ман был вколочен в воду ударом. Его ментальное сувещество, черный носорог, почувствовав смертельную опасность своего хозяина, немедленно вынырло из духовного пространства и опустило рогу, явно намереваясь броситься вперед и оттолкнуть обидчика Сюй Тинчжи. Однако за секунду до броска толстая и длинная Черная Мамба оплела его тело, а смертоносные клыки молниеносно вонзились в плоть носорога.
Лицо черного носорога исказилось от дикой боли. В тот же самый момент Линь Ман, чье ментальное сувещество подверглось атаке, простонал в воде, его лицо посинело, и он без чувств ушел под воду.
Окружающие остолбенели хором, не смея даже вздохнуть: «.......»
http://bllate.org/book/40921/5205943
Сказали спасибо 0 читателей