Сунь Фэнчэнь был доволен, а оба брата из семьи Чэнь разом улыбнулись.
Старший в семье Чэнь думал о том, что потраченные тогда на поиски связей сбережения и сорванный отговорами язык стоили того, чтобы пристроить младшего в отдел снабжения — дело было сделано на славу.
Второй сын семьи Чэнь думал о том, что раз их третий дядя оказал им такую огромную услугу, нужно непременно как-то отблагодарить его. Их семья, конечно, не могла похвастаться таким же богатством, как у Заместителя председателя Чжоу, раз уж не получается сделать дорогой подарок, остаётся сделать его со вкусом.
Талонов на сигареты у него, простого рядового сотрудника, не было, но они были у заведующего их отделом снабжения, к тому же тот не курил и накопил в руках немало.
Ради такого дела Второй сын семьи Чэнь специально сбегал в кабинет заведующего их отделом снабжения, наговорил кучу лестных слов и в конце концов за пять юаней купил больше десятка талонов на сигареты.
Вот так пачку сигарет Плавание, которая в розницу стоила два цзяо и шесть фэней, он купил, переплатив ровно вдвое.
К счастью, эти сигареты явно пришлись по адресу.
— Ладно, — Старший в семье Чэнь взмахнул рукой. — Раз всё уже куплено, у нас еще есть дела, так что мы пойдем.
Покинув отдел снабжения, Сунь Фэнчэнь машинально сунул бумажный пакет с сигаретами в заплечный коробок. Его взгляд упал на промасленный брезентовый плащ, который считался бракованным товаром; он взял его, повертел туда-сюда, но так и не смог разглядеть, где же на нем брак.
— В чем дело? — спроил Старший в семье Чэнь, следя за дорогой.
— Почему мне кажется, что с этим брезентовым плащом всё в порядке? — удивился Сунь Фэнчэнь.
Старший в семье Чэнь остановил повозку, взял вещь, покрутил ее в руках, после чего указал на какой-то уголок рукава:
— Вот здесь нитка вылезла.
Сунь Фэнчэнь опешил, а придя в себя, взял лежавший рядом совершенно целый эмалированный таз:
— А этот?
Старший в семье Чэнь бросил взгляд на таз и ткнул пальцем в комочек краски размером с большой палец, находившийся рядом с крупными словами «Служение народу» на внешней стенке:
— Вот здесь.
И это тоже считалось браком.
Сунь Фэнчэнь посмотрел на брезентовый плащ, потом на эмалированный таз и только хмыкнул.
Старший в семье Чэнь взмахнул кнутом, и бычья повозка снова тронулась с места. Улыбаясь, он спросил:
— Что, третий дядя удивлен?
Сунь Фэнчэнь кивнул.
— Чему тут удивляться? Лозунги — это просто слова, их же не съешь. А если появляется возможность загрести что-то себе в карман, кто от нее откажется? Иначе с чего бы столько людей ломали головы, пытаясь пробиться в город, протиснуться в государственные учреждения? — Старший в семье Чэнь пожал плечами. — Такое нынче время, что поделаешь, и это еще цветочки. Третий дядя, а вы думаете, как Второй получил свою работу? Да потому что тот, кто занимался этим до него, покончил с собой, а наша семья потратила почти триста юаней, чтобы пристроить его на это место. Угадайте, почему его предшественник покончил с собой?
В те времена был в ходу обычай наследовать отцовское ремесло: после выхода отца на пенсию его рабочее место мог занять сын. Если бы всё шло по стандартной процедуре, крестьянскому сыну Второму из семьи Чэнь точно ничего бы не светило.
Сунь Фэнчэнь дал понять, что внимательно слушает.
— Тот парень торговал тканями. А продажа ткани требует отмеривать ее рулеткой фут за футом. Если сильно натянуть ткань, проданный фут превратится в девять с половиной цуней. А проявив еще больше усердия, можно было сделать девять или даже восемь цуней. С каждого проданного таким образом фута ткани набирался лишний цунь, с аршина — целый фут. Продавая по нескольку десятков аршин в день, набегало по нескольку аршин прибыли.
— Украденную таким образом ткань либо потихоньку уносили домой, либо продавали как обычно, а деньги забирали себе. Со временем за год набегало четыре-пятьсот чистых юаней, между прочим, его собственная зарплата составляла всего около двадцати юаней в месяц.
— И это еще цветочки, среди продавцов в отделе снабжения чистых рук нет вообще. Но вы же прекрасно это знаете и всё равно вынуждены покупать у них, потому что на десятки ли вокруг это единственный государственный магазин.
— Через несколько лет станет лучше, — произнес Сунь Фэнчэнь.
Когда наступят реформы и открытость, государственная экономика распадется, получат развитие индивидуальные хозяйства, а товары повседневного спроса перестанут выдавать по нормированным талонам — вот тогда для простых людей действительно настанут хорошие времена.
— Может быть, — Старший в семье Чэнь не придавал этому особого значения, ведь он сам был бенефициаром нынешнего экономического уклада. Он вернулся к началу разговора: — Тот продавец сам напросился. Возомнил о себе невесть что из-за каких-то грошей в кармане, закрутил романы с вдовой из парикмахерской, а его жена оказалась бабой с характером — узнала обо всем и прямиком на него донесла.
— Тот торговец испугался, что его поволокут на позорную прогулку с табличкой на груди, и когда милиция пришла его арестовывать, схватил лезвие и перерезал себе горло. Говорят, тогда крови было полным-полно, из-за этого отдел снабжения даже закрывали на целый день для уборки...
Пока они разговаривали, повозка въехала в узкий хутун, проехала сотню с лишним метров и остановилась у ворот одного из дворов.
Старший в семье Чэнь спрыгнул с повозки:
— Приехали.
— И это всё? — А как же обещанный рынок.
Старший в семье Чэнь тут же пояснил:
— Раньше, в смутные времена, стоило людям разжиться чем-нибудь, как они начинали рыскать по близлежащим хутунам в поисках покупателей, и со временем это место превратилось в черный рынок. Теперь-то времена стали чуточку спокойнее, а может, и заплатили кому надо, так что Комитет по делам революции ослабил здесь контроль, и несколько семей выкупили тут дома специально для скупки и перепродажи вещей.
— Последние два года жители нашей деревни носят сюда грибы, сушеные побеги бамбука и всё такое прочее, скупают это дороже на двадцать процентов, чем в приемном пункте отдела снабжения.
С этими словами Старший в семье Чэнь постучал в дверь.
Вскоре створка приоткрылась, в щель выглянула чья-то голова, и, заметив Старшего в семье Чэнь, человек, видимо, тоже узнал знакомое лицо:
— Вы кто?
Старший в семье Чэнь ответил:
— Я староста производственной бригады из деревни Юэкси.
— О, это вы, заходите, — человек распахнул ворота, впуская повозку во двор.
В небольшом дворе было свалено немало сломанных столов, стульев и прочего хлама, в общем, выглядело всё как обычное жилье.
Закрыв за ними дверь, этот человек проводил Сунь Фэнчэня и его спутника в дом.
К ним навстречу вышел мужчина средних лет:
— Староста Чэнь, неужто пожаловали за покупками?
Старший в семье Чэнь кивнул:
— Директор Чжао, кажется, у тебя тут товаров заметно поубавилось?
Сунь Фэнчэнь огляделся: в комнате пестрело самое разное добро — конфеты, печенье, сухое молоко, консервы, алкоголь, ткани... но преобладала все-таки еда.
— Еще бы, сейчас же весеннее бескормие, уже несколько месяцев только убывает, а прибылей нет. — Директор Чжао перевел взгляд на Сунь Фэнчэня: — А это кто?
— А, это мой третий дядя, мы пришли купить немного риса и белой муки.
— Риса и белой муки? — Директор Чжао приподнял брови. — Сколько нужно?
— А почем? — спросил Старший в семье Чжао.
— Раз уж мы старые знакомые, отдам по льготной цене: отборный рис — по шесть мао, белая мука — по пять.
Старший в семье Чэнь ничего не ответил и повернулся к Сунь Фэнчэню.
Дорого это или нет, Сунь Фэнчэнь не знал, ему было известно лишь то, что нынче фунт горькой гречневой муки стоит один мао и один фэнь, а на один юань можно купить целых шестьдесят цзиней батата.
Подумав, он сказал:
— Давайте по тридцать цзиней отборного риса и белой муки.
Улыбка на лице директора Чжао стала еще шире.
Сунь Фэнчэнь посмотрел на сухое молоко и фруктовые консервы, выставленные на полке, и не успел он задать вопрос, как директор Чжао сразу выпалил:
— Питательное сухое молоко — по двадцать один за банку, апельсиновые консервы — по четыре за штуку.
Сунь Фэнчэнь пошарил в кармане в поисках денег.
Не по карману.
Как же все-таки беден он был!
Директор Чжао добавил:
— Кроме сухого молока, у нас еще есть молочные лепешки, эти недорогие — по четыре юаня за цзинь.
Сунь Фэнчэнь:
— Давайте одну цзинь.
Рассудительно прикупив еще пару бутылок белой и небольшой мешочек крахмальной лапши, Сунь Фэнчэнь истратил почти половину оставшихся у него денег.
Он поинтересовался:
— Скажите, директор Чжао, вы случайно не скупаете клубни тяньма?
Директор Чжао на мгновение замер, прищурившись:
— Скупаем, почему же не скупаем.
— И по какой цене?
— Свежие — по восемьнадцать юаней, сушеные — по восемьдесят. Если партия крупная, цена может быть еще выше. — Директор Чжао поспешно спросил: — Что, у вас есть товар?
Сунь Фэнчэнь улыбнулся и ничего не ответил.
Перед самым уходом — то ли на него подействовали последние слова Сунь Фэнчэня, то ли сказалось что-то еще, — директор Чжао, который до этого был глух к любым уговорам Старшего в семье Чэнь и ни за что не хотел сбрасывать даже несколько мелких мао, с улыбкой бросил в заплечный коробок Сунь Фэнчэня пол-цзиня коричневого сахара, заявив, что это подарок.
Когда они выбрались из хутуна, солнце стояло в самом зените.
Старший в семье Чэнь окинул взглядом гору вещей в повозке и предложил:
— Третий дядя, давайте сначала где-нибудь пообедаем, а домой вернемся попозже. Если односельчане увидят столько добра, это будет слишком подозрительно.
— Хорошо, — кивнул Сунь Фэнчэнь.
Заглянув в государственную закусочную и съев по миске рисовой лапши с мясным фаршем, Сунь Фэнчэнь остался вполне доволен. Перед уходом, немного подумав, он попросил официанта завернуть с собой семь мясных паровых пирожков — за них расплатился Старший в семье Чэнь, отдав деньги и продовольственные талоны.
По пути то останавливаясь, то продолжая путь, они добрались до деревни Юэкси, когда небо уже окончательно стемнело.
— Остальное добро отвезем на сеновал, — Сунь Фэнчэнь оставил себе половину риса и половину лапши.
— Хорошо, — Старший в семье Чэнь отложил миску, вытер со рта следы еды и, дождавшись, пока Сунь Фэнчэнь запрёт дверь, снова залез на повозку.
На месте Старший в семье Чэнь помог сгрузить вещи, а Сунь Фэнчэнь постучал в дверь. Изнутри вышел Чжэн Дэхуэй с глубокой скорбью на лице:
— Маленький братец Сунь.
— Старый господин Чжэн, — осведомился Сунь Фэнчэнь. — Что случилось?
— Шу Цзянь в лихорадке, — Чжэн Дэхуэй бросил взгляд на Старшего в семье Чэнь.
— Что? — Сунь Фэнчэнь слегка нахмурил брови.
Войдя в комнату, он действительно увидел Сюй Шуцзяня, лежащего на кровати. На его лбу была наклеена влажная тряпка, сам он уже погрузился в беспамятство.
Сунь Фэнчэнь приложил ладонь к его щеке — та была обжигающе горячей.
Он вспомнил картину, увиденную у реки полмесяца назад, и его брови сошлись на переносице.
Старший в семье Чэнь тут же вызвался:
— Я сбегаю за лекарством в медпункт.
Тесное, погруженное во мрак помещение заставляло сердце тревожно сжиматься. Прислушиваясь к прерывистому дыханию и кашлю, Сунь Фэнчэнь произнес:
— Может быть, перевезем Сюй Шуцзяня ко мне? У меня дома места много, есть свободная комната, будет удобнее за ним ухаживать. А если оставлять его здесь, я переживаю, как бы он вас не заразил своей хворью. Что вы думаете?
Чжэн Дэхуэй посмотрел на Сюй Цзюньминя.
Сюй Цзюньминь долго сверлил Сунь Фэнчэня взглядом, после чего со вздохом промолвил:
— Пусть так. Только хлопот вам доставим, маленький братец Сунь.
http://bllate.org/book/40914/5204963
Сказали спасибо 0 читателей