Готовый перевод Rebirth in the Seventies Daily Life / Судьба перерожденца: Моя жизнь в семидесятых: Глава 7

Ничего особенного. Просто мой второй сын сегодня утром посмотрел в уезде отличное представление и теперь показывает его нам. Во время игры он как-то слишком вошел в роль, и голос получился громковатым, так что извините, что потревожили ваш сон...

Какое еще представление?.. Да на улице перед магазином снабжения: какая-то баба изменила мужу, ее благоверный привел людей застать их с поличным, а в итоге они застукали его собственного папашу, и прямо там началась драка... И не говорите, такое зрелище... Ладно, идите обратно, вам завтра еще на смену.

С большим трудом отделавшись от сельчан, сбежавшихся на шум расспросить, в чем дело, бабушка Эр вытерла холодный пот со лба и затворила калитку.

После пережитого испуга семью Чэнь захлестнула волна непередаваемого злорадства и чувства выполненного долга.

Второй сын семьи Чэнь протянул руку и постучал по винной баночке, отчего та яростно затряслась. Ему чудилось, будто он видит Чжао Чэна, который бранится и метается из стороны в сторону внутри глиняного сосуда, но никак не может выбраться наружу, выглядя при этом крайне жалко.

Сун... — Старший в семье Чэнь замялся, слегка смущенно и неловко кашлянул, а затем выдавил приглушенным голосом: — Третий дядя, что нам теперь делать?

Говоря это, он посмотрел на винную баночку, стоявшую на столе.

На сердце у Сунь Фэнчэня стало необъяснимо легко, хотя на лице это никак не отразилось. Он спросил: — Вторая невестка, улеглась ли наконец твоя злоба?

Бабушка Эр машинально покосилась на грязную тряпичную куклу, лежавшую на полу, и вмиг почувствовала себя так, будто испила ключевой воды в жаркий день: — Улеглась.

— Раз так, то на этом всё и закончим. В конце концов, хотя Чжао Чэн и замышлял недоброе, вашей семье особого вреда он причинить не успел. Ну а что до остального... Когда он отправится в подземный мир, у Владыки Яньван найдется для него справедливый суд.

Сунь Фэнчэнь указал на винную баночку: — А эту вещь поищите какое-нибудь безлюдное место и закопайте. Срок земной жизни Чжао Чэна вышел, однако он застрял в мире живых, так что через некоторое время сюда непременно явятся Иньские посланники, чтобы забрать его обратно.

У Сунь Фэнчэня имелся способ напрямую отправить Чжао Чэна в преисподнюю, но проведение ритуала требовало слишком много хлопот и было далеко не по силам его нынешнему уровню культивации, к тому же — чем меньше лишних забот, тем крепче сон.

Подумав немного, он добавил напутствие: — Да, когда будете закапывать, не забудьте завернуть рядом сверток с бумажными деньгами. Раз уж мы утруждаем Иньского посланника дальней дорогой, ему обязательно нужно дать небольшое вознаграждение — пусть это послужит залогом доброй связи.

— Хорошо, — бабушка Эр кивнула. В подобных мирских делах она прекрасно разбиралась.

— Ладно! Раз уж дело улажено, я тогда пойду домой. — Сунь Фэнчэнь поднялся на ноги.

— Эй, я велю старшему проводить тебя.

С этими словами бабушка Эр бросила выразительный взгляд на Второго сына семьи Чэнь, и тот тут же вытащил из кухни доверху набитую бамбуковую корзину и передал ее Старшему в семье Чэнь.

Сунь Фэнчэнь всё понял без слов, но вслух вежливо заметил: — Вторая невестка, вы слишком любезны.

Бабушка Эр тут же с улыбкой отозвалась: — И вовсе нет! Если бы не твоя помощь, страшно и подумать, как эта собака Чжао Чэн стал бы измываться над всем нашим большим семейством. Эта малость —щий пустяк.

Не дожидаясь лишних слов от Сунь Фэнчэня, бабушка Эр добавила: — Да, те мечи из персикового дерева и прочее, что Второй принес назад, я тоже запихнула в корзину. Мы-то в этом совсем не смыслим, а тебе как раз пригодится.

Тут Старший в семье Чэнь неожиданно встрял в разговор: — Точно! Мама, вчера начальник Чэнь Ши прислал нам эмалированную кружку и термос, а я сегодня утром заметил, что у Третьего дяди дно в кружке совсем прохудилось. У нас дома этих вещей в избытке, так что давайте отдадим их Третьему дяде!

Братья мыслили в унисон. Услышав это, Второй сын семьи Чэнь просиял, потер руки и, приблизившись к Сунь Фэнчэню, заискивающе произнес: — Третий дядя, дай нам еще парочку тех талисманов, что ты давал раньше! У нас в семье больше десяти человек, а в нынешние времена уж очень неспокойно.

Увидев, что бабушка Эр без лишних слов скрылась в доме, нечего было и сомневаться — наверняка отправилась за вещами. Говорят, что берешь чужое — руки сохнут, ешь чужое — совесть гложет, так что Сунь Фэнчэнь ответил честно: — Те талисманы от нечисти на самом деле не такие уж сильные, максимум через месяц-два они потеряют свою силу.

— Вот как... — В глазах братьев промелькнуло нескрываемое разочарование.

Сунь Фэнчэнь помедлил: — Ну хорошо. Дней через десять-пятнадцать приходите ко мне снова, я нарисую вам несколько защитных талисманов. К тому времени мои раны, надо полагать, почти заживут, и начертанные знаки окажутся куда эффективнее — года два-три они прослужат без проблем. Он пояснил: — По своему действию защитные талисманы ничуть не хуже оберегов от нечисти.

Тучи рассеялись, и перед глазами забрезжил просвет. Второй сын семьи Чэнь тут же согласился: — Хорошо, Третий дядя, договорились!

Стояла глухая ночь, но благодаря яркому лунному свету дорогу было видно сносно.

Сунь Фэнчэнь неспешно шагал впереди, а Старший в семье Чэнь следовал по пятам, неся за спиной ношу.

Когда впереди смутно обрисовались очертания соломенной хижины Сунь семьи, Старший в семье Чэнь наконец не выдержал и спросил: — Третий дядя, у кого это ты научился такому мастерству? Раньше я что-то не замечал за тобой подобных умений.

Шаги Сунь Фэнчэня замедлились еще сильнее. Он потер шрам на лбу: — Недавно научился. Наверное, тот самый Господин Тубо сжалился надо мной, посчитав, что прервать жизнь в столь юном возрасте — страшная жалость. Вот он и вразумил меня, даровав кое-какие навыки для самозащиты.

Старший в семье Чэнь ничего не ответил. На легкое и непринужденное объяснение Сунь Фэнчэня он отреагировал с изрядной долей сомнения — в голове роились мысли, но он все же предпочел поверить. В конце концов, Третий Сунь ведь и впрямь тогда со всего маху приложился лбом о статую Божества земли! А почему он после столь тяжелой травмы теперь бодр ивесел?

Старший в семье Чэнь не смел мерить Сунь Фэнчэня худшей меркой зла. В его доме только что стряслась беда с этим проклятым Чжао Чэном, и сейчас он испытывал особый, суеверный трепет перед всякой нечистью, не говоря уже о том, что Сунь Фэнчэнь спас их семью.

Старший в семье Чэнь вдруг вспомнил свою умудренную опытом матушку: та от начала и до конца не выказала ни тени сомнения, видимо, придя ровно к тем же выводам.

Он приоткрыл рот, подумав, что ему еще учиться и учиться.

Всю дорогу они шли молча. Добравшись до калитки, Сунь Фэнчэнь принял от Старшего в семье Чэнь бамбуковую корзину и термос: — Спасибо, что не поленился проводить меня. Возвращайся домой и тоже будь осторожен по дороге!

Он добавил спокойным тоном: — Да, если у тебя возникнут какие-нибудь трудности, можешь приходить за помощью.

Семья Чэнь умела ценить доброе отношение, а Сунь Фэнчэнь платил взаимностью и был рад завязать с ними хорошие отношения.

На какую-то долю секунды у Старшего в семье Чэнь мелькнуло ощущение, будто Сунь Фэнчэнь насквозь видит все его мысли. Он опешил, согласно кивнул и произнес: — Я знаю. Завтра, когда Чэнь Ши вернется от тещи, я отправлю обоих братьев к тебе, Третий дядя, чтобы починили крышу.

— Ладно, — Сунь Фэнчэнь, разумеется, дал согласие.

Подарки, собранные семьей Чэнь, оказались на редкость щедрыми.

Не говоря уже о термосе и прочих вещах, стоило приподнять старую тряпку, прикрывавшую бамбуковую корзину, как на самом верху обнаружилась завернутая в газету тушка разделанной курицы — как раз та самая, что была зарезана сегодня после обеда. Рядом лежали увесистый кусок вяленого мяса размером с ладонь, пакет бурого сахара, а на самом дне прятался небольшой мешочек с мукой из горькой гречихи весом около десяти цзиней, в который к тому же были вложены десять юаней денег.

На следующий день Чэнь Ши вместе с младшим братом явился чинить крышу Сунь Фэнчэню, а уходя, специально наколол для него несколько охапок сухих дров и сложил их под навесом просушиться.

С таким добром дальнейшие дни Сунь Фэнчэня потекли в размеренном и тихом уединении. Он притащил с речки несколько крупных камней, соорудив на свободном клочке земли перед домом нечто вроде простенькой кушетки из досок: днем он лежал там, греясь на солнышке, а с наступлением темноты возвращался в комнату и погружался в медитацию для совершенствования.

Так прошло около полумесяца, и его раны наконец почти полностью зажили. Вместе с тем на дне кухонного чана с рисом осталась лишь тонкая горстка зерна.

В доме — хоть шаром покати, а в карманах — пусто, и Сунь Фэнчэнь решил отправиться в горы.

В провинции Ли стояла напоенная весенними ветрами пора — начало апреля. На ветках проклюнулись побеги китайского махагони, из земли вылезли бамбуковые побеги, а дикий клубень гастродии еще не успел обзавестись нежными листьями... Деревня Юэкси тоже вступила в редкую за весь год пору затишья от полевых работ.

Селяне тоже обратили свои взоры на окрестные леса и горы.

Только за долгие годы все дикие клубни гастродии на окраинах леса местные жители уже давно выкопали вдоль и поперек. Сунуться же вглубь диких гор никто не осмеливался: еще в прошлом году в соседней деревне погибли люди — четверо человек, и выжившие рассказывали, что их окружила стая волков.

Поэтому обычные сельчане ходили в горы исключительно за бамбуковыми побегами да махагони, а о дикой гастродии никто и не мечтал.

Сунь Фэнчэнь же намеревался попытать счастья. Главным образом потому, что гастродия — ценное лекарственное сырье, и стоила она недешево. Судя по воспоминаниям Сунь Сань о заготовительных ценах уездного магазина за последние годы, сырая гастродия шла не дешевле восьми юаней за цзинь, а если знать толк в обработке и превратить ее в сушеный продукт, можно выручить все сорок. Разумеется, попади она на черный рынок, цена и вовсе подскочила бы вдвое.

Стоит учесть, что в те времена зарплата обычного рабочего второго разряда со стажем работы в четыре года составляла всего тридцать девять юаней.

Пожалуй, это оставалось для Сунь Фэнчэня единственным надежным способом добыть деньги.

Приняв решение, ранним утром того же дня Сунь Фэнчэнь собрал вещи, закинул за спину бамбуковую корзину, взял одолженную у семьи Чэнь мотыгу и углубился в горы.

В непроходимых горных лесах таились не только крупные свирепые звери, но куда чаще — повсеместно встречающиеся ядовитые змеи и скорпионы. К счастью, он подготовился основательно и захватил с собой талисманы для отпугивания ядовитой твари. Дорога обошлась без происшествий.

Вот только улов с гастродией оказался удручающим: проплутав по старому лесу добрых семь-восемь часов, он нашел чуть больше тридцати клубней общим весом едва ли в пару цзиней.

Сказать, что он не расстроился, было бы неправдой.

Видя, что солнце клонится к закату, Сунь Фэнчэнь допил последние капли воды и собрался спускаться с гор.

Обогнув крутой склон, он уловил легкий, но отчетливый запах свежей крови.

Сунь Фэнчэнь слегка нахмурился: у подножия склона темнела заброшенная куча перепутанной травы, в которой невооруженным глазом угадывались грубые черные щетинки — судя по всему, здесь находилось логовище дикого кабана.

Взглянув на испачканные кровью кусты поблизости и на совершенно нетронутую следами борьбы землю вокруг, он предположил, что добычей хищника стали совсем юные поросята из этого логова.

Сообразив это, Сунь Фэнчэнь тут же решил держаться подальше от столь опасного места.

Однако в следующую же секунду сзади раздался оглушительный рев. Лицо Сунь Фэнчэня переменилось, он резко обернулся и как раз вовремя заметил огромную тушу, вылетевшую из зарослей: изо рта зверя торчали клыки длиной чуть ли не в чи.

Кабан окинул взглядом окровавленные заросли, перевел взгляд на стоящего рядом человека, и его глаза налились кровью. Издав неистовый рев, чудовище бросилось прямо на Сунь Фэнчэня.

Пло дело: этот вепрь явно принял его за убийцу своего потомства.

Слушая тяжелый топот за спиной, Сунь Фэнчэнь почувствовал, как у него затылок покрывается мурашками. Собравшись с духом, он изо всех сил рванул с места.

С его тщедушным телосложением ввязываться в драку с диким кабаном напрямую было бы чистым самоубийством.

Человек и вепрь понеслись через горы: с одной вершины на другую, от середины склона до самого подножия. В этой погоне скорость обоих постепенно начала падать.

Сунь Фэнчэнь тяжело дышал, но бежавший в семи-восьми метрах позади кабан выглядел не лучше: если раньше тот еще ухищрялся временами издавать свирепые вопли, то теперь от прежней ярости остались лишь налитые кровью глаза.

Сдаваться этот зверь явно не собирался.

Так продолжаться больше не могло!

В этот момент впереди неожиданно выросло исполинское дерево.

Глаза Сунь Фэнчэня блеснули.

Он вложил в рывок все оставшиеся силы, но в самый миг перед столкновением со стволом резко оттолкнулся от него ногой и исполнил ловкое сальто назад...

В тот самый миг, когда он взмыл в воздух, не успевший затормозить кабан на полном ходу врезался прямо в дерево.

Длинные клыки вепря глубоко вонзились в древесный ствол, а Сунь Фэнчэнь тем временем мягко приземлился на ноги.

Он круто развернулся, но не успел даже перевести дух, как с раскачивающегося от удара гигантского дерева на землю рухнул человек.

От автора:

Сунь Фэнчэнь: С дерева свалилась молодая жена!

http://bllate.org/book/40914/5204958

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь