Готовый перевод Love Addict Again / Снова жертва влюбленного безумия: Глава 10

С самого начала Юй Цзиньсюэ почти не смотрел на Гун Хуая и не знал, какая буря бушует сейчас в душе человека, чьё ложе он разделял. Наконец он соизволил перевести на него взгляд:

— Всё в порядке?

Гун Хуай не знал, стоит ли отвечать, что всё хорошо или нет. Если сказать, что не в порядке — признать поражение, а если сказать, что всё хорошо — выходит, он получил тумаки зазря. Гун Хуай уже приоткрыл рот, собираясь заговорить, но Юй Цзиньсюэ уже набрал номер, велев принести наверх лекарство.

То ли сказывалась привычная лёгкость во всём, то ли полное равнодушие, но действовал он с такой привычкой, будто подобные сцены повторялись изо дня в день.

Цзян Шэнь долго ждал у двери. Дверь была приоткрыта, и Юй Цзиньсюэ даже не думал её запирать, так что Цзян Шэнь отчетливо слышал, как тот проявляет заботу о другом мужчине и даже обрабатывает ему раны.

Юй Цзиньсюэ уже полностью оделся, и на пальце, сжимающем ватную палочку, поблескивало кольцо. То, как он держал палочку между двумя пальцами, казалось необъяснимо притягательным.

Ватная палочка, смоченная в йододоне, прошлась по ране, и от резкой боли уголок рта Гун Хуая дернулся.

Юй Цзиньсюэ остановился и опустил на него взгляд. Гун Хуай украдкой бросил взгляд в сторону и уперся глазами в пояс и живот Юй Цзиньсюэ.

Один стоял, другой сидел. Один — точеный, в безупречной одежде, другой — сплошной комок крепких мышц, обнаженный и покрытый синяками. Картина выглядела столь живописной, будто они снимались для глянцевого журнала.

И только Гун Хуай знал, насколько тяжёлой была рука у Юй Цзиньсюэ: от жжения катившейся по царапинам ватной палочки у него по спине катился холодный пот. Было одновременно больно и сладко, а в носу стоял тонкий холодный аромат...

На таком расстоянии стоило лишь податься вперёд — и можно было уткнуться прямо в живот Юй Цзиньсюэ.

Его спина согнулась не только от боли, но и для того, чтобы скрыть другое странное волнение.

Когда Юй Цзиньсюэ закончил обрабатывать рану, Гун Хуай уже весь покрылся потом.

Под струей воды заскользили изящные пальцы. Прекрасный мужчина, стоя у умывальника, бросил замершему человеку:

— У тебя есть пять минут, чтобы собраться и спуститься вниз.

Гун Хуай, как раз взявший одежду, чтобы уединиться в ванной и разделаться с возникшей проблемой, услышал это и посмотрел на Юй Цзиньсюэ с залитым краской лицом. Но Юй Цзиньсюэ даже не взглянул на него: вытерев руки, он направился к выходу, а ремешок его плаща лишь скользнул по дверному проёму, не оставив и следа.

Сердце и уголки рта одновременно опустились.

···

Цзян Шэнь стоял, прислонившись к стене. Услышав движение, он тут же выпрямился и последовал за ними. Руки его были крепко сжаты в кулаки и опущены вдоль бедер; он шёл позади, словно какой-то зловещий призрак, не издавая ни звука.

Юй Цзиньсюэ сделал вид, что не замечает его, и сам нажал кнопку липта, уставившись на сдвигающиеся створки и погрузившись в какие-то мысли.

Лифт доставил их прямо в просторное лобби отеля. Ци Сянвэнь ждал уже давно: в очках, он сидел на диване и занимался рабочими делами, а стоящая рядом чашка кофе была пуста больше чем наполовину. Услышав звук приближающегося лифта, он машинально поднял голову и, увидев знакомую стройную фигуру, автоматически нажал клавишу сохранения, захлопнул ноутбук и встал, направляясь навстречу.

Он уже было окликнул его, но не успел получить ответа, как заметил за спиной Юй Цзиньсюэ понурую фигуру, и взгляд Ци Сянвэня мгновенно заледенел.

Ци Сянвэнь прекрасно знал, в каком номере остановился Юй Цзиньсюэ, и знал, что Цзян Шэнь поднялся наверх. Он не пошёл следом лишь потому, что не хотел афишировать номер, но Цзян Шэнь всё равно всё выяснил.

Рубашка измятая, а на лице такое мрачное выражение, будто он собрался кого-то убить — разве мог такой человек приглянуться Юй Цзиньсюэ?

Ци Сянвэнь попросту проигнорировал Цзян Шэня, глядя на Юй Цзиньсюэ:

— Мы едем сразу в компанию, генеральный директор Юй?

— Подожди пять минут, у нас еще один человек.

Юй Цзиньсюэ продолжил путь к выходу — судя по всему, ждать в лобби он не собирался.

Ци Сянвэнь прошел вперед и подал знак швейцару, и тот сразу же понял, что нужно подать машину.

Юй Цзиньсюэ устроился на заднем сиденье, а Ци Сянвэнь с водительского места принялся докладывать ему о дальнейших планах. Тем временем Цзян Шэнь без лишних слов уселся рядом с Юй Цзиньсюэ и сам захлопнул дверь, оставив свободным лишь пассажирское место впереди.

Юй Цзиньсюэ приподнял веки и бросил короткий взгляд в их сторону. Ци Сянвэнь в зеркало заднего вида осторожно следил за выражением его лица, но, заметив, что Юй Цзиньсюэ абсолютно невозмутим, почувствовал себя еще более неуверенно.

Юй Цзиньсюэ откинулся на спинку сиденья. Гун Хуай, стоило отдать ему должное, оказался девственником: стоило ему попробовать запретный плод, как он совершенно потерял над собой контроль, да и хватка у него оказалась неожиданно сильной. В пояснице до сих пор ощущалось тупое нытье — как бы не остались синяки.

Юй Цзиньсюэ не сердился. Характер у него был властный, но это вовсе не значило, что в постели ему нравилось занимать подчиненную позицию, и тем более ему не улыбалось каждый раз брать инициативу в свои руки и самому вести партнера.

Он погрузился в задумчивость.

Периферийным зрением Цзян Шэнь заметил, что Юй Цзиньсюэ опустил ресницы, и сразу понял, что мысли его далеко. Интересно, о ком он сейчас думает?

Порой он ненавидел то, что в сердце Юй Цзиньсюэ всё еще оставалось место для Цзян Чжао, а порой ненавидел то, что этот шип по имени Цзян Чжао сидит недостаточно глубоко, раз Юй Цзиньсюэ всё равно заводит других.

В салоне воцарилась тишина.

Гун Хуай отчаянно пощипал себя за тело, чтобы хоть как-то прийти в себя, наскоро принял душ и стремглав спустился вниз. Не обнаружив в холле никого, он испугался, что Юй Цзиньсюэ не стал его ждать и бросил одного.

В следующую секунду его мягко вывели наружу. По привычке он потянулся за ручку задней двери, но стоило её распахнуть, как он уткнулся носом в суровое, окаменевшее лицо Цзян Шэня:

— ...

Юй Цзиньсюэ слегка кивнул Гун Хуаю:

— Садись вперед.

Тон его был на редкость мягким, отчего Цзян Шэнь тут же до боли стиснул зубы.

Всю дорогу больше никто не произнес ни слова, атмосфера стояла странная и тягостная.

Окруженный целой свитой, Юй Цзиньсюэ переступил порог компании. Сотрудница ресепшена тут же шагнула навстречу:

— Генеральный директор, с Новым годом!

— С Новым годом. Лифт я вызову сам.

— Слушаюсь.

Девушка с улыбкой проводила его взглядом.

Юй Цзиньсюэ пользовался личным лифтом даже в одиночку, и хотя сам он не придавал этому значения, желающих услужить ему находилось предостаточно.

Или, вернее сказать, самой популярной темой для разговоров в компании были слова: [Сколько времени вы сегодня провели с генеральным директором Юем?]

Даже просто нажать для него кнопку лифта уже делало людей счастливыми.

Вся компания без исключения следила за этим красивым и невероятно способным начальником — за каждым его настроением, за каждым слухом вокруг него.

Хотя вчера был выходной, закрытый рабочий чат бурлил весь день: все только и делали, что обсуждали новости, взлетевшие в тренды.

Большинство сообщений в чате были анонимными, и некоторые вовсю клеймили Гун Хуая за беспринципность и бесстыдство, щедро награждая его оскорблениями вроде «чёртов гей».

Сейчас за спиной Юй Цзиньсюэ шагали два знакомых лица, а третий, закутавшийся в кепку и маску так, что не было видно ни зги, судя по всему, и был тем самым вторым фигурантом вчерашнего скандала.

Огонь сплетен пылал вовсю. Поднимаясь в лифте на свой этаж, девушка переглянулась с коллегой и оставила ответ в ветке с несколькими сотнями комментариев под заголовком [Назовите причину, почему гендир Юй сегодня опаздывает на работу]: [Причина сегодняшнего опоздания генерального директора Юя наконец-то найдена!]

Экраны мгновенно заполнились стикерами с удивленными ушами.

···

Четверо вошли в кабинет. Не прошло и пяти минут после того, как Юй Цзиньсюэ снял пальто, как подтянулись и остальные два секретаря, по очереди принимаясь за доклады.

Закатав рукава рубашки до локтей, Юй Цзиньсюэ надел очки для защиты от синего света, и тонкая серебряная оправа придала ему еще более интеллигентный вид.

Его красивые глаза скрывались за стеклами, отчего весь его облик казался немного размытым, далеким и неприступным.

Дел на сегодня было немного, но раз Юй Цзиньсюэ отсутствовал весь вчерашний день, всю дневную работу теперь приходилось умещать в эти несколько часов.

Следом за секретарями отчитывались менеджеры различных отделов.

Юй Цзиньсюэ был способен делать несколько дел одновременно: слушая доклады, он выискивал ошибки и недочёты в документах. Он крайне редко выходил из себя из-за работы — разве что кто-то проявлял непроходимую тупость, но таким просто не выпадало шанса оказаться перед ним.

Стоило его изящным пальцам легко коснуться бумаги, как в кабинете воцарялось абсолютное напряжение. Раздавалось два шуршащих звука — и ошибка оказывалась обведена кружком, а рядом тут же проставлялась верная цифра.

Тот, кто отчитывался, на мгновение замирал при этом звуке. Юй Цзиньсюэ поднимал глаза, и докладчик тут же отводил взгляд, густо краснея.

Тут было за что стыдиться. Никому не хотелось ударить в грязь лицом перед человеком, которым восхищаешься, к которому испытываешь чувства. Уж лучше бы Юй Цзиньсюэ вообще не обращал на него внимания, чем из-за такого оплошатать.

И надо же было такому случиться прямо в Новый год! Стать первым человеком, совершившим ошибку перед Юй Цзиньсюэ из-за собственной невнимательности... Стоило еще раз перепроверить отчет, как только пришло известие, что директор на месте.

Пролистав остальные страницы и убедившись, что больше ошибок нет, Юй Цзиньсюэ закрыл папку и вернул её владельцу:

— Чтобы в следующий раз такого не повторялось.

Ошибки в цифрах — вещь серьезная.

Голос его звучал глухо, на лице не было ни тени эмоций, но все присутствующие в кабинете невольно подобрались.

Те, кто еще пару минут назад не прочь был посплетничать о двух мужчинах, сидящих на диване, теперь смотрели исключительно перед собой, боясь лишний раз вздохнуть — в голове у каждого крутились лишь собственные отчеты.

Когда все доклады были завершены, прошло полтора часа. Секретарь принесла Юй Цзиньсюэ свежий кофе, а остальным присутствующим разнесла послеобеденный чай.

Цзян Шэнь и Гун Хуай заняли те же места на диване, что и при входе, и с тех пор не сдвинулись ни на дюйм. Гун Хуай даже не снял кепку и маску.

Не то чтобы ему не хотелось — он просто не смел. Удары, нанесенные Цзян Шэнем, изуродовали его лицо так, что на него было страшно смотреть: он и сам не мог на себя глядеть, что уж говорить о Юй Цзиньсюэ.

Получив от Цзян Шэня, первой его мыслью было — бешеная собака, совершенно не умеет держать себя в руках, неудивительно, что Юй Цзиньсюэ на него и не смотрит. Второй мыслью промелькнуло, что можно разжалобить Юй Цзиньсюэ, вызвав у него чувство вины и жалости.

Но только сейчас до него дошло: никакой Цзян Шэнь не несдержанный, он просто прожженный интриган, который бил специально по лицу, чтобы превратить его в уродца. Как бы сильно Юй Цзиньсюэ ни был доволен им вчерашней ночью, теперь целую неделю путь в его постель ему был заказан.

Оба мужчины сидели по разные стороны дивана и за несколько часов в одном пространстве не обменялись даже случайными взглядами.

На самом деле было жутко скучно. В обычных обстоятельствах Гун Хуай давно бы уже уткнулся в телефон ради какой-нибудь игры, и ни за что не стал бы сидеть сиднем, наблюдая чужую работу.

Но стоило ему посмотреть на Юй Цзиньсюэ, как скука испарялась бесследно: его взгляд скользил по верхнему свету на переносицу Юй Цзиньсюэ, затем прятался в тени её изгиба и поднимался выше, разглядывая таящиеся за стеклами очков глаза — одновременно страстные и безразличные.

Покраснение на внешних уголках его раскосых глаз уже полностью исчезло. Гун Хуай вдруг почувствовал, что он сам — точно эта красная отметина: еще вчера он был на постели Юй Цзиньсюэ, а сегодня, едва тот вошел в кабинет, директор больше ни разу на него не взглянул, словно стирая любые следы его пребывания.

Неужели Юй Цзиньсюэ так поступает со всеми своими любовниками? Или всё дело в том, что его лицо теперь выглядело так непрезентабельно, что тот не желал на него смотреть? Гун Хуай машинально дотронулся до щеки.

Цзян Шэнь бросил на него короткий взгляд и насмешливо хмыкнул.

Время пролетело незаметно, и когда Юй Цзиньсюэ наконец отложил ручку, рабочий день подходил к концу. Цзян Шэнь только поднялся на ноги, намереваясь подойти ближе, как Гун Хуай оказался проворнее: он в один миг подскочил к Юй Цзиньсюэ сзади и положил крупную ладонь ему на затылок.

— Болит?

Юй Цзиньсюэ не отстранился — он лишь снял очки и приподнял бровь:

— Терпимо. Умеешь делать массаж?

http://bllate.org/book/40899/5202978