Е Сянь — это имя, отдает средневековой китайской романтикой, принадлежало в сценарии младшему брату, который пошел против главного героя по имени Чаогэ. Я вспомнил недавнюю болтовню персонала и мысленно прикинул, что этот болван передо мной, скорее всего, и есть тот самый Ван Сингэ, на которого возлагает надежды инвестор.
Этот тип действительно раздражал, к тому же меня впервые открыто пытались задеть. Впрочем, особого гнева я не испытал: с одной стороны, зависть — неизменный атрибут сильных мира сего. Раз уж я столь выдающийся талант, то вполне естественно, что он слышал обо мне и теперь бесится. С другой стороны, сейчас в моем теле обитала душа Гу Хуая, так что я только радовался, наблюдая, как нарываются именно на него. Сложив руки на груди, я так и завис в сторонке, предвкушая представление.
Сначала Гу Хуай слегка опешил, но затем уголки его губ чуть приподнялись, черты лица разгладились, и на нем появилась невероятно обаятельная улыбка:
— Ты меня знаешь? А ты кто?
Ван Сингэ фыркнул и с явным пренебрежением оглядел Гу Хуая:
— Ван Сингэ.
— Не припомню тебя, — виновато улыбнулся Гу Хуай, постучав себя по голове. — Болел последние дни, память совсем подводит.
Видя, как Гу Хуай позволяет вытирать о себя ноги — совсем не так, как он вел себя со мной, словно из хищного волка превратился в кроткого зайчика, — я вдруг вспылил от необъяснимой злости:
— Ты серьезно? И вот так сразу сдулся? Куда подевалось твое умение выводить меня из себя? Дай ему отпор!
Ван Сингэ не мог меня услышать и лишь озадаченно смотрел на Гу Хуай. Тот слегка опустил голову, и Ван Сингэ, видимо, что-то заметил, потому что его глаза резко расширились.
— Т-твои волосы… — он вдруг о чем-то вспомнил, огляделся по сторонам, шагнул ближе к Гу Хуаю и понизил голос: — Что у тебя с волосами?
— Пришлось сбрить из-за лечения, — бесстрастно ответил Гу Хуай.
Ван Сингэ потрясенно замер.
Гу Хуай снова улыбнулся ему:
— Изначально я почти не надеялся заполучить эту роль. Но подумал, что если даже не попытаюсь, то буду всю жизнь жалеть об этом.
— Ты болен рак… — Ван Сингэ замер с приоткрытым ртом и лишь спустя долгое время медленно закрыл его. Я заметил, как с его лица исчезли заносчивость и показной блеск, сменившись едва ли не застенчивым сочувствием.
— Тсс, — Гу Хуай приложил палец к губам, призывая к молчанию. — Не говори об этом, пока никто больше не знает. С нетерпением жду твоего выступления. Не забывай, сейчас мы соперники, а я еще вовсе не сдался.
Ван Сингэ ушел с крайне сложным выражением лица. Добравшись до конца коридора, он еще несколько раз оглянулся назад, и по его виду было очевидно: он чувствует раскаяние, хочет извиниться, но просто не знает как.
— Ну ты и сволочь, — обратился я к Гу Хуаю. — Проворачивать такие фокусы — какая же ты мразь!
Гу Хуай с абсолютно довольным видом покрутил пальцем, давая понять, что не соврал ни единым словом.
Лжи и правда не было, но много ли найдется людей, которые, глядя на совершенно здорового во всех четырех конечностях Гу Хуая, подумают, что он обрил голову из-за автомобильной аварии?
Гу Хуай всего лишь бросил пару двусмысленных фраз, создав перед Ван Сингэ героический образ страдающего от рака человека, который, несмотря ни на что, не оставляет актерскую карьеру и смело идет к своей мечте, да еще и заставил того проглотить пилюлю обиды без возможности возразить. Оставалось лишь признать, что Ван Сингэ и впрямь круглый дурак, а также в очередной раз поразиться бесстыдству и черствости Гу Хуая.
Гу Хуай вовсе не стыдился своего поступка, напротив, гордился им. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он беззвучно прошептал мне по губам: «Учись».
Тьфу, и не подумаю!
Войдя в дверь, Гу Хуай тут же попал под опеку сотрудника, который проводил его на место и выдал порядковый номер. Я впервые наблюдал за подобными прослушиваниями, и мне все казалось жутко любопытным.
Здесь, ожидая вызова по номерам, сидели сплошь никому не известные актеры, лишь пара лиц казалась смутно знакомой, но ситуация у всех была примерно одинаковой. Цю Ичэна среди них не было. Поразмыслив немного, я просто проплыл внутрь съемочной площадки.
Первым делом я заметил Цю Ичэна.
Он сидел рядом с режиссёром Ляо, и они о чем-то оживленно шептались. Заместитель режиссера Чжан, отвечавший за кастинг, сидел чуть ближе к центру, а остальных людей я вовсе не знал.
Я перевел взгляд на того, кто пробовался прямо сейчас, и невольно ухмыльнулся.
Это был Ван Сингэ.
От него требовалось разыграть сцену, где Е Сянь совершает покушение на Чаогэ. По сюжету Чаогэ прибывает в Царство Демонов и наконец отыскивает младшего брата. Переполнившись радостью от долгожданной встречи, они крепко обнимают друг друга, но в этот момент Е Сянь внезапно наносит подлый удар, тяжело раня Чаогэ.
В сценарии этому отводилось всего несколько строчек, однако сцена концентрировала в себе целый узел острейших противоречий и эмоций.
Вскоре представление началось.
— Брат!
Напустив на себя радостный вид, Ван Сингэ сделал несколько быстрых шагов вперед и крепко обнял пустоту перед собой. Я хохотнул, но тут же заметил, что лица всех остальных присутствующих были предельно серьезны.
Хорошо хоть сейчас я пребывал в бесплотном состоянии, иначе бы со стыда сгорел.Знаешь, все эти дни я только и думал о том, как прекрасно было бы, если бы мы с братом воссоединились… — Произнеся это, Ван Сингэ слегка склонил голову, его улыбка постепенно менялась, губы натянулись в донельзя неприятной ухмылке, а зубы крепко сжались, отчего мышцы на лице исказились в зловещей гримасе. В одно мгновение от прежнего наивного и радостного выражения не осталось и следа — на смену ему пришли леденящие кровь злоба и ненависть!
— Чтобы я мог — убить тебя!
Ван Сингэ пробил кулаком воздух, широко растопырил пальцы и безумно рассмеялся: — Ха-ха-ха! Дорогой братец, наслаждайся адом вместе со мной!
Заместитель режиссера Чжан кивнул и чиркнул пару строк на листке для записей. Мне всегда было любопытно, что именно кастинг-директора записывают в такие моменты, и я подлетел поближе, чтобы заглянуть.
Там было лаконично выведено всего два символа: ok.
Затем он задал Ван Сингэ еще несколько вопросов. Все они касались психологии персонажа, особенно подробно он расспросил про только что сыгранную сцену: какие чувства Е Сянь питает к Чаогэ?
— Ненависть, — уверенно и пространно ответил Ван Сингэ. — Е Сянь потерял родителей, скитается по миру демонов и терпит бесчисленные муки. И корень всего этого в том, что Чаогэ проигнорировал его отговорки и спас предателя мира демонов. К тому же Чаогэ с самого детства был во всем лучше Е Сяня, и под этим долгим гнетом обида Е Сяня на брата становилась все глубже…
Не знаю почему, но эти слова заставили меня вспомнить о собственном отражении.
В глазах окружающих я, пожалуй, был точно таким же злодеем, как этот Е Сянь: лишь слепо завидовал преуспевающему брату, сам же ни на что не годился, а в конце концов получил по заслугам, когда брат избил меня до полусмерти, — и винить тут некого.
Прослушивание Ван Сингэ подошло к концу, Заместитель режиссера Чжан обменялся взглядами с режиссёром Ляо и велел ему присесть сзади и немного отдохнуть. Мне казалось, что на этом всё уже решено, однако режиссёр Ляо выглядел несколько нерешительным; немного пошептавшись, они решили продолжить кастинг.
Выступления следующих актеров оказались даже хуже, чем у Ван Сингэ, а один из них так нервничал, что шагал в такт с рукой и ногой на одной стороне. Заместитель режиссера Чжан вздохнул и написал отзыв: не ok.
— Кто следующий? — раздался голос со стороны режиссерской группы. — Мне нужно забирать дочку из школы, может, на этом закончим?
Я взглянул на список и заметил, что перед Гу Хуаем оставалось еще двое, отчего на душе у меня тревожно сжалось.
Конечно, я переживал вовсе не из-за того, что Гу Хуай выкладывался все эти дни напролет, и мне было бы до слез обидно, если бы его завернули из-за такой причины, как забрать дочку из школы. Я лишь боялся, что если он так и не получит роль, мой собственный организм зачахнет от голода.
Цю Ичэн взял список, бегло просмотрел его и произнес: — С Цзан Цзыаном я уже работал, человек очень надежный.
Меня несколько удивило, что Цю Ичэн подал голос в этот момент, но еще больше поразило то, что, услышав его слова, режиссёр Ляо тоже заглянул в список: — Осталось пятеро, давайте поторопимся.
Цзан Цзыан шел в списке сразу за Гу Хуаем, и я немного расслабился.
Прослушивания — штука коварная, чем дальше, тем сложнее приходится. Я видел, что тот самый спешащий за дочкой второй режиссер уже едва усиживал на месте, всем видом показывая, что мысли его витают где-то далеко, и пока я мучился от тревоги, наконец вошел Гу Хуай.
Стоило ему переступить порог, как я остро почувствовал, у Гу Хуая или у Цю Ичэна… нет, дыхание Цю Ичэна резко изменилось.
Похоже, это была их первая встреча после той автокатастрофы. Я внимательно всматривался в его выражение лица, желая узнать, о чем он сейчас думает, но не смог прочитать ничего.
Гу Хуай не стал нарочно избегать Цю Ичэна, но и внимания на него особого не обратил; ответив на вопросы режиссерской группы, он привычно перешел к этапу проб.
По чистой случайности ему достался тот же отрывок, что и Ван Сингэ. Режиссерская группа дала ему несколько минут на подготовку, и я подлетел к нему, пересказав только что увиденную сцену Ван Сингэ и поинтересовавшись, не испытывает ли он давления.
— Цю Ичэн вообще-то смотрит на тебя, предупреждаю, если опозоришься — живым не слезу, — наставительно произнес я.
Гу Хуай потер ухо, явно показывая, что я ему надоел, а я пару раз хмыкнул и замолк.
Время вышло, началось выступление.
Гу Хуай не выпускал из рук сценарий, продолжая усердно в него вглядываться. Кто-то из режиссерской группы кашлянул, собираясь сделать ему замечание. Но тут Гу Хуай, будто очнувшись ото сна, поднял голову.
Всего один этот взгляд — и во всем облике Гу Хуая неуловимо изменилось абсолютно всё.
Режиссёр Ляо и Заместитель режиссера Чжан переглянулись и чуть выпрямились на стульях.
— Брат? — растерянно и робко распахнул глаза Гу Хуай, словно узрев нечто невероятное, но при этом осторожно замедлил дыхание, боясь спугнуть этот доставшийся с таким трудом прекрасный сон.
— Брат! — в этом возгласе слыковалась радость. Сценарий выскользнул из рук, но Гу Хуай даже не обратил на это внимания, легко и быстро шагнув вперед, словно навстречу идущему человеку, и счастливо заключил пустоту в крепкие объятия.
— Братик похудел и даже подрос, — Гу Хуай поднял голову, и в его улыбке проступила горечь. — Все эти дни я только и думал о том, как прекрасно было бы, если бы мы с братом воссоединились…
Продолжая говорить, он медленно опустил голову и забормотал, будто лунатик: — Чтобы я мог, убить тебя…
— Бах!
Цю Ичэн резко поднялся со стула, опрокинув его назад.
Все присутствующие в комнате, включая меня, вздрогнули от неожиданного грохота и с изумлением уставились на Цю Ичэна.
— Ты… — лицо Цю Ичэна исказилось от предельного бешенства, он в упор смотрел на стоявшего на площадке Ань Фэя, словно перед ним стоял его заклятый враг. — Кто ты такой?
http://bllate.org/book/40886/5201067
Сказали спасибо 0 читателей