Осколки диаманта — какая у них чистота?
Когда их снимешь, лучше продавать по отдельности или вместе? Что дороже?
А кольцо — Чэнь Синцзянь носит его постоянно или нет? Если вынести его из дома и обналичить, не обнаружат ли пропажу?
И как отреагирует Чэнь Синцзянь, если заметит? Сильно разгневается и в порыве ярости выгонит его из дома, или швырнет ему в лицо пачку денег в сто тысяч?
Пока Лянь Цзюэ предавался бурным фантазиям об их с кольцом взаимоотношениях, Чэнь Синцзянь просунул в ту простую обручалку палец, а основание его ладони тем временем неторопливо подобралось к самому основанию бедер Лянь Цзюэ.
Когда Лянь Цзюэ наконец сообразил, что дело неладно, было уже поздно.
Тетушка Ван куда-то запропастилась, а на столе еще клубился аромат густого супа из мозговых косточек.
Носок туфли Чэнь Синцзянь неизвестно когда уперся в голень Лянь Цзюэ, слегка приподняв и задравши вверх штанину.
У голени собрались складки ткани, и то ли это было самовнушение, то ли нет, но Лянь Цзюэ казалось, будто его собственная нога тоже пропахла едва уловимым запахом кожи.
Кожаные туфли ослепительно блестели, яркие световые блики покачивались в такт движениям Чэнь Синцзянь, и казалось, будто они отражают белизну кожи на ноге Лянь Цзюэ — от этого сияния даже подташнивало.
Лянь Цзюэ защекотало от трения, он в паре начал оттягивать ногу назад, как вдруг стоявшее под ним кресло качнулось, и он вместе со стулом угодил прямиком в объятия Чэнь Синцзянь.
Рука Чэнь Синцзянь небрежно повисла на спинке стула позади Лянь Цзюэ, поле зрения заполнила широкая и крепкая грудь, а вместе с ней подступил и исходивший от него запах китайских целебных трав.
Пьет отвары для поддержания здоровья?
Да организм у Чэнь Синцзянь и так не слабый, с чего бы ему пить целебные снадобья.
Неужели бизнес компании настолько разнообразен, что они запустили щупальца и в сферу традиционной китайской медицины?
Традиционная китайская медицина нынче вроде бы в тренде, интересно, сколько на этом может заработать один Чэнь Синцзянь.
— Ты умудряешься витать в облаках даже в такой момент? — взгляд Чэнь Синцзянь был мрачным, а голос — хриплым.
У Лянь Цзюэ безо всяких на то причин возникло обманчивое ощущение надвигающейся опасности.
Чэнь Синцзянь вздохнул и вдруг опустил голову, уткнувшись лицом ему в ямочку на плече.
В плечо внезапно вонзилась острая боль — опасность стала реальностью.
Когда Чэнь Синцзянь, вдоволь нанюхавшись и наприжимавшись к его плечу, наконец поднял голову, на коже красовался отчетливый след от зубов.
— Ненавижу тебя! — лицо Лянь Цзюэ потемнело.
Красные следы на его теле еще даже толком не сошли, а теперь к ним добавился еще и укус. Когда он пойдет на подработку, все вокруг будут прекрасно понимать, в чем тут дело, и кто знает, как они будут смотреть на него за глаза.
Лянь Цзюэ, который всегда исправно заучивал наизусть правила самодисциплины карманной птички, в этот раз неожиданно вышел из себя, и в его голосе прорезалась мягкая, но грозная нотка.
— Правда? — пальцы Чэнь Синцзянь погладили оставленный им след от зубов, а на лице застыло выражение полного удовлетворения, будто хищник метил границы своих охотничьих угодий.
Лянь Цзюэ натянул воротник повыше, прикрывая обнаженные ключицы, и процедил сквозь зубы:
— Истинно злюсь, клянусь бриллиантами!
Даже ручная канарейка, разозлившись, может клюнуть, и что это вообще должно значить для Чэнь Синцзянь?
Он что, считает его мягким комочком ваты, который вообще не умеет злиться?
Чэнь Синцзянь тихо усмехнулся: на этот раз Лянь Цзюэ и вправду рассердился, раз дошло даже до клятв бриллиантами.
— Прости. Ты говоришь, что ненавидишь меня, но звучит это так, будто ты кокетничаешь.
Хотя Чэнь Синцзянь и извинялся, на его лице не было ни малейшего следа раскаяния, а взгляд при этом потемнел еще на пару дюймов; он поднял руку и ущипнул Лянь Цзюэ за щеку:
— Что скажешь? Ведь это же кокетство, верно?
Лянь Цзюэ растерялся. Ну до чего же противный этот Чэнь Синцзянь.
После таких слов у него не оставалось ни малейшего пространства для возражений.
К тому же, стал бы кто-нибудь тратить время на то, чтобы кокетничать с ним просто от нечего делать?
— Чего это у тебя такой вид, будто ты готов мстить за всех кровных врагов? Завтра я ведь везу тебя знакомиться с семьей, неужели мы так и будем держаться холодно и отчужденно, как сейчас?
— Какая еще отчужденность?
Лянь Цзюэ среагировал на рефлексах, но, проследив за взглядом Чэнь Синцзянь и опустив голову, тут же сообразил, что лежит в его объятиях в крайне нелепой позе.
Лица их находились невероятно близко, зато расстояние между верхними частями тел составляло добрых восемь футов — разумеется, Лянь Цзюэ сам, в одностороннем порядке, отстранился насколько мог.
Смущенный Лянь Цзюэ заерзал на месте и капельку придвинулся к Чэнь Синцзянь.
— Хозяин, все дело наверняка в том, что ваша аура до того благородна, что рядом с вами я чувствую себя ничтожным и мне даже совестно приближаться к вам.
— Вы — лучший человек во всем этом мире, я даже представить не мог, что вы согласитесь заключить со мной брачный договор. Поначалу я думал, что для вас я всего лишь вещь, без которой вполне можно обойтись, я правда очень тронут.
Чэнь Синцзянь склонил голову набок, разглядывая мягкие волоски на макушке Лянь Цзюэ, и неспешно, с безмятежной улыбкой слушал, как тот в такт каждому слову заливается соловьем.
Ишь как ловко умеет плести сладкие речи.
— Так, может, мне еще и поблагодарить тебя за такие старания? — в уголках губ Чэнь Синцзянь заиграла насмешливая улыбка, он опустил голову и принялся разглядывать Лянь Цзюэ.
Лянь Цзюэ фыркнул пару раз и украдкой заскользил пальцами поближе к руке Чэнь Синцзянь, дотрагиваясь до простого кольца на его пальце.
— Мне нравится это кольцо. Если вы, хозяин, изволите подарить его мне напрямую, я буду благодарен вам еще сильнее, — Лянь Цзюэ задрал подбородок, глядя на него с надеждой, и его пальцы то касались, то отрывались от ладони Чэнь Синцзянь.
— Сегодня настроение не то, не отдам.
Чэнь Синцзянь легким движением оттолкнул Лянь Цзюэ, после чего сам поднялся наверх, оставив того в одиночестве сидеть на стуле и сомневаться в смысле бытия.
Какое к черту не то настроение! Только что сидел, улыбаясь во все 32 зуба, гладил его по ноге — чуть до ушей не доплыл от удовольствия.
Только у никчемного покровителя рука отсохнет сделать кому-то подарок.
Лянь Цзюэ с хрустом стиснул зубы, вренул кулаком по стоявшему перед ним квадратному столу и, сделав несколько глубоких вдохов, кое-как подавил бушевавшую внутри ярость.
Не хочешь — и не надо, больно надо!
Он не верил, что с такой внешностью не сможет хомутнуть какого-то там Чэнь Синцзянь.
Стоит ему прибрать Чэнь Синцзянь к рукам, как и сам он, и все его деньги станут принадлежать исключительно ему одному.
Стоя на площадке второго этажа, Чэнь Синцзянь смотрел на то, как Лянь Цзюэ в одиночестве внизу усердно дуется и потихоньку бесится, и добродушно рассмеялся.
— Умерь свой пыл, пора спать.
Спать?
Спина Лянь Цзюэ окаменела, а вчерашняя ломота в теле наперегонки ринулась штурмовать его многострадальные члены.
Он и Чэнь Синцзянь?
http://bllate.org/book/40881/5200427
Сказали спасибо 0 читателей