Позже Мин Янь думал: если бы он знал, что в тот день встретит его, то наверняка ни за что не стал бы встречаться с ним в таком виде. Даже если бы у него не нашлось новой одежды, чтобы нарядиться, он постарался бы предстать перед ним в самом лучшем своем обличье.
Но, к сожалению, в этом мире не бывает сослагательного наклонения.
Он мог встретиться с ним лишь так.
Возвращение в Наньань не таило в себе ничего необычного: город оставался всё таким же шумным, суетливым и равнодушным. Он жил в гостинице вместе с другими участниками, по двое в комнате, распределенными случайным образом. Соседом Мин Яня оказался парень, в котором с первого взгляда угадывался отпрыск богатой семьи: двадцати лет, студент второго курса консерватории, обладающий странным, но очень полюбившимся Мин Яню именем — Юань Нян. Едва они перекинулись первыми взглядами, как Юань Нян тут же выказал неприязнь к Мин Яню.
Пусть из-за разницы в возрасте это не проявлялось слишком явно, но Мин Янь всё видел. Впрочем, разве его это волновало?
Жизнь была до тошноты однообразной. До конкурса оставалось две недели, и их дни были забиты до отказа: ежедневные тренировки по танцам и уроки вокала. Время от времени заглядывали репортеры. Уж у кого-кого, а у газетчиков глаз был наметан — они брали интервью исключительно у самых выдающихся и богатых участников. Юань Нян стал первым, с кем побеседовали журналисты, и Мин Янь сразу понял, какое место тот занимает среди всех кандидатов.
В полдень, во время перерыва, репортеры чрезвычайно мило беседовали с Юань Няном, а вокруг них толпились другие участники, весело хохоча. Мин Янь глянул на нетронутые коробочки с обедом, оставленные без присмотра, сам подошел, взял две порции и, развернувшись, вышел за дверь.
После утренней тренировки он проголодался до такой степени, что едва соображал. И как только у этих людей хватало сил продолжать болтовню?
Мин Янь не умел сходиться с людьми. Еще в первый день, когда он прямо спросил сопровождавшего их старшего менеджера-распорядителя: «Когда можно будет получить премию в десять тысяч юаней?», участники сами дружно исключили его из своего круга. Одевался он бедно, а тратил деньги еще и с невероятной скупостью. Обычно после тренировок они все вместе заходили в кофейню купить по стаканчику напитка, и кто-нибудь один просто оплачивал счет за всех. Мин Янь поначалу не знал об этом правиле, увязался со всеми, но откуда у него взялись деньги платить за всех?
Он был не в состоянии заплатить даже за себя одного, и, уже подходя к дверям Старбакса, молча развернулся и ушел.
А несколько других рослых парней так и замерли у входа, словно фраза «у меня нет денег» послышалась им в бреду.
С тех пор с ним никто больше не общался.
Мин Янь прекрасно знал, насколько жалко он выглядит после половины дня изнуряющих тренировок. Стоял август, на улице царила страшная жара, но оставаться в репетиционном зале ему не хотелось. Прихватив коробочки с едой и бутылку минералки, он дошел до самого конца коридора, толкнул дверь, шагнул на лестничную клетку и прямо на полу устроился сидеть. Это укромное местечко он открыл для себя три дня назад: глухой угол, куда никто никогда не заглядывал, к тому же там было прохладно.
За эти два с лишним года что-то в самой его сути действительно осталось прежним, но по сравнению с этим изменилось всё же куда больше.
Например, сейчас он был настолько голоден, что напрочь забыл о тех самых правилах этикета за столом, о которых твердили в прошлом, и давно уже отбросил прежнего себя. Поскольку стена была приятно прохладной, он прижался к ней всем телом, широко раскинул длинные ноги, уткнулся носом в еду и принялся жадно уплетать ее, даже не моргая и проглатывая цветную капусту, которую раньше терпеть не мог. На самом деле коробочки с обедом от телеканала были вполне приличными на вкус — по крайней мере, для нынешнего Мин Яня они казались подлинным деликатесом, намного лучше того, чем он питался последние два года. Но для остальных участников всё обстояло иначе.
Каждый раз те коробочки почти никто не трогал, и Мин Янь, заметив это, стал брать по две порции. Разумеется, из-за такой привычки те парни избегали его еще сильнее. Он ведь находился в возрасте активного роста, в предыдущие два года часто не доедал, а теперь наконец-то смог наесться досыта. Управившись с первой порцией, он почувствовал себя намного лучше, вскрыл вторую, первым делом зачерпнул ложкой риса, подцепив палочками мясной шарик в соусе, и уже собирался отправить его в рот, как услышал шаги — очень тихие шаги.
Рот, в котором он как раз пережевывал пищу, замер, щеки надулись, в угольках губ застряли капли соуса, а на белой футболке красовались заломы. Шаги приближались.
В детстве мать рассказывала Мин Яню, что по звуку шагов можно безошибочно определить характер человека. От этих тихих, неторопливых и размеренных шагов Мин Янь почти мгновенно представил себе обладателя соответствующего нрава.
Он позабыл, что на палочках в его правой руке все еще висит мясной шарик, он просто машинально прислушивался к звукам. Вскоре к ним добавились еще шаги — намного более легкие и быстрые, по которым сразу угадывалась девушка.
Напротив него находилось окно, и полуденный солнечный свет как раз струйкой проникал внутрь. Прямо в лучах этого света он сначала заметил тень, затем разглядел тронутые легким сиянием темные волосы, а в следующий момент обладатель этой тени свернул за угол на площадку лестницы и тоже увидел его.
Но Мин Янь по-прежнему забывал про мясной шарик на палочках. Всё так же широко раскинув ноги, прислонившись спиной к стене, из-за слепящего солнца он чуть прищурился и снизу вверх уставился на появившегося человека.
С такого ракурса тот казался невероятно высоким.
Буквально с первого же взгляда Мин Янь узнал, кто это.
Человек, гремевший на всю страну — настолько знаменитый, что называть его просто кинозвездой казалось банальным, но сколько ни перебирай в уме, а подходящего слова, способного описать его масштаб, отыскать не удавалось. Нин Сю.
Когда этот человек снялся в своем первом фильме, Мин Яню исполнилось всего четыре года. Они принадлежали к разным эпохам; в годы учебы девушки из окружения Мин Яня восхищались вовсе не им, а какими-нибудь новоиспеченными кумирами вроде Сан Яня. Однако это вовсе не означало, что они не знали Нин Сю. Просто девчонки считали фильмы с его участием слишком глубокими — они еще не доросли до понимания.
Для Мин Яня, впрочем, всё обстояло точно так же.
У каждой эпохи были свои политики, ученые и звезды.
То ли от того, что Мин Янь слишком испугался, увидев его, то ли по какой-то иной причине, но в чувство его привел вовсе не собственный испуг, а чужой голос.
Тот заговорил, спросив:
— Тебя зовут Мин Янь?
Стоило прозвучать этим словам, как Мин Янь наконец опомнился, покрывшись холодным потом. Он понятия не имел, отчего вдруг его обдало ледяной испариной, просто в ту же секунду ему показалось, что собственные руки больше ему не принадлежат, ноги больше не принадлежат, а рот и голова начисто перестали его слушаться.
Сзади раздался мягкий, доброжелательный смешок, донесшийся из-за спины Нин Сю:
— Малыш, у тебя мясной шарик сейчас упадет.
Мин Янь окончательно пришел в себя, опустил глаза, положил палочки в коробочку с рисом, торопливо поднялся, отступил в сторону, отвесил поклон и затараторит:
— Извините.
Нынешний он был беден и прекрасно знал, что многие смотрят на него свысока, но гордость в глубине его души оставалась нетронутой — он не считал себя ниже других, впрочем, и с теми парнями общаться особой охоты не испытывал. Однако этот человек перед ним незримо давил на него своей тяжелой аурой.
Девушка, только что назвавшая его малышом, снова усмехнулась:
— Не стоит так нервничать. Здесь лестница и дверь, каждый имеет право входить и выходить, это мы скорее помешали твоему обеду.
Мин Янь не знал, что ответить. Он даже не смел поднять голову, чувствуя себя донельзя неловко, и лишь смотрел на приколотый к левой стороне его футболки бумажный номер, на котором красовалось его имя. Такие карточки выдавали организаторам: участников набралось ровно полсотни, и преподавателям было мудрено запомнить всех по именам, поэтому и ввели такие бейджи. Теперь стало понятно, откуда этот человек сходу назвал его по имени.
Опустив голову, он сделал шаг назад, уступая им дорогу.
Девушка, по всей видимости, работавшая помощницей Нин Сю, держала в руках несколько бумажных пакетов из Старбакса. Проходя мимо, она протянула ему стаканчик с американо:
— Держи, малыш. Выпьешь — сразу освежишься. Калорий в нем мало, так что не переживай!
Мин Янь уже потянулся было взять стакан, как вдруг Нин Сю произнес:
— Такой худой.
Услышав это, Мин Янь в недоумении поднял голову. Нин Сю тоже смотрел на него — на его лице не было улыбки, более того, оно оставалось совершенно бесстрастным, но в глазах мелькнуло подобие усмешки. Помощница на мгновение растерялась, словно тоже не уловила смысла сказанного.
Тогда Нин Сю сам достал из пакета стакан фраппучино самого большого объема и протянул его парню:
— Раз такой худой, выпей чего-нибудь по калорийнее, ничего страшного.
Теперь помощница всё поняла, ее лицо озарила яркая улыбка, а взгляд скользнул по двум коробочкам с едой на полу: она подумала, что этот парень и впрямь слишком тощий, а ведь у него самый возраст для активного роста.
Мин Янь молча принял из его рук стакан со спешл-напитком. Нин Сю уже шагнул вперед по коридору, а девушка напоследок еще раз улыбнулась Мин Яню и поспешила следом.
Дверь в коридор за ними закрылась, и он снова остался один.
Опустив взгляд на напиток в руке, он разглядел шоколадный вкус: шапка из взбитых сливок была щедро полита шоколадным сиропом. Стакан приятно холодил ладонь, и в летний зной подобное лакомство и вправду сулило наслаждение. Мать никогда не разрешала ему пить такую сладкую бузу ценой по тридцать с лишним юаней за стакан. Дома хранились отборные кофейные зерна и стояла отличная кофемашина, а у матери были превосходные навыки кулинарии и выпечки — зачем травить себя подобным фастфудным суррогатом с зашкаливающей калорийностью, от которого только вред здоровью? Таковы были ее точные слова.
Поэтому он, по сути, сроду не пробовал ничего подобного.
Но сейчас он вонзил соломинку в крышку, сделал пару глотков, и прохлада тут же проникла в самое сердце, разливаясь по всему телу.
Глядя на стакан в руке, он едва слышно пробормотал:
— Спасибо.
Хотя этого никто не услышал, кроме него самого.
Тогда он приподнял крышку и кончиком соломинки подцепил немного сливок, отправляя их в рот.
Слишком сладко.
В два часа дня тренировки начались вовремя. Мин Янь стоял в углу репетиционного зала вместе с другими участниками, дожидаясь преподавателя. Он отчетливо видел, что многие здесь искренне стремятся показать на конкурсе блестящие результаты, чтобы задействовать их как трамплин для прорыва в шоу-бизнес. Даже его сосед по комнате, надменный Юань Нян, выкладывался по полной программе. На каждом занятии все старательно занимались, а во время перерывов обступали наставников с вопросами, смертельно боясь упустить хоть крупицу знаний.
Мин Янь же пришел сюда исключительно ради денег, и как бы Чэнь Чжао ни уговаривал его прежде, он даже не пытался заполучить от этого конкурса ничего, кроме наличных.
Попадание в топ-50 принесло каждому дополнительную премию в двадцать тысяч юаней, и этого ему было вполне достаточно. Если бы не условие, что премию выдадут только после прохождения всех тренировочных курсов и отбора двадцатки лучших, Чэнь Чжао вряд ли смог бы его уговорить.
Но в то же время его терзали противоречия: чем выше оказывалось место в итоговом рейтинге, тем крупнее сулили денежное вознаграждение, а он-то как раз вовсе не рвался на вершины. И дело было даже не в отсутствии способностей — в первую очередь он подспудно отторгал саму эту шумиху. После того скандала с отцом у него осталась глубокая боязнь и неприязнь к СМИ и широкой публике.
Прислонившись спиной к стене, он безучастно смотрел в одну точку, пока кто-то легонько не хлопнул его по плечу. Подняв голову, он встретился взглядом с собеседником.
Первым делом его взору предстали ослепительно белые зубы. Обладатель этой белоснежной улыбки заговорил чуть быстрее обычного:
— Мин Янь, куда это ты запропастился на весь обед?!
Парень звался Чэн Фэнсин и среди всех остальных курсантов был едва ли не единственным, кто продолжал разговаривать с Мин Янем, то и дело озаряя всё вокруг беззаботной улыбкой.
— А что такое?
— С ума сойти! Ты в курсе, кто сегодня заглядывал к нам в гости?!
— Кто?
Заметив, что Мин Янь ничего не знает, Чэн Фэнсин тут же приобнял его за плечи:
— Нин Сю! Ты же знаешь Нин Сю? Мать моя женщина, я в жизни бы не подумал, что мне выпадет шанс увидеть его вживую!
— А… понятно…
— И это вся твоя реакция?! Да ты просто не видел! Потом даже заместитель директора телеканала пожаловал. Никогда бы не поверил, что в жизни Нин Сю ведет себя так просто и дружелюбно, он даже угостил нас кофе!
Чэн Фэнсин захлебывался от восторга, но, заметив, что Мин Янь по-прежнему остается равнодушным, обиделся:
— И неужели тебе совсем не капельки не волнительно? Неужели не жалеешь, что пропустил такую встречу?!
— Я его часто по телевизору вижу, — отозвался Мин Янь. Он вовсе не собирался признаваться, что лицезрел знаменитость задолго до их общего визита.
— Разве это одно и то же?!
Чэн Фэнсин тяжело хлопнул его по плечу и, уже собираясь продолжить тираду, заметил входящего преподавателя танцев, поэтому был вынужден состроиться гримасу и ретироваться на свое место.
Окинув взглядом комнату, Мин Янь действительно заметил в дальнем углу на полу брошенные стаканчики из-под Старбакса.
Вопросы о том, зачем Нин Сю понадобилось тащиться в подобное место, его совершенно не занимали. Полуденный инцидент был лишь кратковременным эпизодом: поначалу он испытал шок, а от неожиданно простой манеры держаться столь именитой персоны — легкое изумление вперемешку с благодарностью, но на этом всё и закончилось. Теперь же Мин Янь жалел лишь об одном: прояви он чуть больше хладнокровия и попроси автограф, не вышло ли бы его потом продать? Выручить за него хоть какие-то деньги?
http://bllate.org/book/40876/5199827
Сказали спасибо 0 читателей