— лишь сказал, что вернется и распорядится отправить туда людей.
В разгар разговора впереди у обочины дороги поднялась суматоха, послышалась странная, сбивчивая ругань.
Процессию Мин Юя сопровождала стража, так что эта суматоха никак не мешала им, и поначалу Мин Юй даже не обратил на нее внимания. Однако вскоре из толпы выскочила какая-то фигура, проскользнула прямо сквозь брешь в охранении и стремглав бросилась прямо к коню Мин Юя. Шдший шагом конь внезапно испугался толчка, заржал, взметнул передние копыта и чуть не сбросил седока. К счастью, заметив неладное, Мин Юй крепко вцепился в поводья и пластом прильнул к конской спине, благодаря чему не вылетел из седла.
Все вокруг запаниковали: если бы Князь Дуань пострадал едва прибыв, им не сносить головы за плохую защиту.Мо Цзян, будучи человеком военным, сориентировался быстро. Заметив, как из толпы выскочила фигура, он уже был начеку, а когда конь Мин Юя взбесился, среагировал мгновенно и в два-три шага оказался рядом.
Великий генерал Вэй, ехавший рядом с Мин Юем, тоже действовал без промедления. Оба военачальника, полагаясь на ловкость рук и немалую физическую силу, надежно укротили взбрыкнувшего коня.
Вокруг воцарилась мертвая тишина, даже зеваки-простолюдины не смели пигнуть, не говоря уже о присутствовавших чиновниках.
Лицо Мин Юя побледнело, сердце еще колотилось от пережитого страха, и он смог лишь выдавить из себя:
— Вот же... блин!
Только тогда все пришли в себя и, увидев невредимого Мин Юя, наконец выдохнули с облегчением. Слава богу, с ваном все было в порядке, иначе никому не миновать бы карающей десницы. Префект Лю принялся один за другим приносить повинные известия и поспешно приказал схватить виновника переполоха.
У Мин Юя от страха ослабли руки и ноги — с ним еще никогда в жизни не случалось ничего подобного. Никогда прежде не ездивший верхом, он начал садиться в седло лишь после выезда из Столицы. Стоило только подумать о случившемся, как по спине пробегал холодок: отделаться полной невредимостью было поистине величайшей удачей.
Он махнул рукой, давая понять, что с ним все в порядке, и лишь после этого поднял взгляд на виновника происшествия. Перед ним стоял худой донельзя мальчишка, в лохмотьях, с растрепанными волосами, весь в грязи, с синяками и следами побоев на теле. В руке он судорожно сжимал половину запыленной лепешки, а на худеньком личике выделялись огромные глаза, с напряжением и даже некоторой свирепостью глядевшие на Мин Юя и его людей — точь-в-точь дикий звереныш, защищающий свою добычу.
У Мин Юя всё еще дрожали и ныли от пережитого испуга ноги. При поддержке Мо Цзяна он спешился, подошел к мальчишке и махнул рукой, приказывая стражникам отпустить его.
Он приветливо улыбнулся:
— Как тебя зовут? Разве ты не знаешь, что так внезапно выбегать и бросаться прямо под копыта лошади — это очень опасно?
Мальчишка ничего не ответил, лишь настороженно следивший за приближающимся Мин Юем, и еще глубже спрятал лепешку за пазуху.Мин Юй поднял глаза и посмотрел туда, где минуту назад возник шум. Вскоре стражники выволокли из толпы бородатого иноземца.
Тот, весь дрожа, отвесил поклон Мин Юю и его спутникам:
— Смиренно приветствую вана, я — Бу Атань.
Он говорил на ханьском языке весьма бегло, очевидно, прожив в этих краях немало лет.
— Что здесь происходит? — чиновник Лю был в таком гневе, что его усы, казалось, вот-вот встанут дыбом.
Жители Лянчэна уже давно прослышали, что город станет уделом Князя Дуаня, и долго судачили об этом. Сегодня Князь Дуань прибыл в Лянчэн, все чиновники вышли встречать его за ворота. Жители были наслышаны о визите, а сам чиновник Лю неоднократно отдавал строгие приказы: во время въезда вана в город не должно случиться никаких беспорядков. И надо же было такому случиться, чтобы кто-то ослушался!
— Господин, я не нарочно! — Бу Атань понимал, что проступок может обернуться как мелкими неприятностями, так и бедой, поэтому поспешно начал оправдываться. — Господин, этот паршивец украл у меня лепешку. Я хотел заставить его вернуть её, а он, негодник, пустился наутёк и врезался в вана. Клянусь, я тут ни при чём!
Оказалось, что мальчика звали Гоуцзы. Он был сиротой, недавно прибившимся к Лянчэну. Днями напролёт он помогал в лавках, едва сводя концы с концами. Мальчишка был ещё мал, тяжелую работу делать не мог, а за любую оплошность его постоянно били и ругали. Сегодня раны от побоев ещё не зажили, и выйти на работу он не смог. От невыносимого голода он не удержался и стащил лепешку, но лавочник погнался за ним с палкой. В панике мальчик не разбирал дороги и столкнулся с Мин Юем.
На душе у Мин Юя стало тяжело. Он поднял руку и стёр пыль с лица мальчика. Услышав от Бу Атаня, что пареньку уже двенадцать-тринадцать лет, Мин Юй невольно содрогнулся: тот выглядел таким хилым и щуплым, словно ему было от силы восемь или девять. Сердце сжалось от жалости.
— Стоило ли поднимать такой шум из-за одной лепешки? Сколько она стоит? Я заплачу.
Мин Юй сделал знак стражнику, чтобы тот отдал деньги. Бу Атань, радуясь уже тому, что ван не стал его наказывать, и помыслить не смел о деньгах. Он заискивающе замахал руками, решительно отказываясь брать плату.
На самом деле, дело было вовсе не в лепешке. Бу Атань только что поссорился с женой и был полон нерастраченного гнева. А тут подвернулся Гоуцзы, укравший еду, и весь накопившийся пар вырвался наружу — он просто хотел сорвать злость на мальчишке.
Мин Юй не стал больше с ним церемониться. Оставлять такого сироту одного было бы жестоко. Поддавшись порыву сострадания, он спросил:
— Гоуцзы, хочешь пойти со мной?Гоуцзы удивленно поднял на него голову, в его глазах читалось замешательство: похоже, он совершенно не понимал, чего от него хочет этот человек.
— Если ты пойдешь со мной, то, по крайней мере, сможешь вдоволь наесться и тепло одеться, и тебе больше не придется терпеть побои и ругань, — с улыбкой произнес Мин Юй, больше всего смахивая на похитителя детей.
Услышав, что сможет досыта наесться, согреться и что его больше не будут бить, Гоуцзы немедленно согласился. В его глазах вмиг вспыхнул огонек, и он принялся безостановочно кивать своей маленькой головкой.
— Раз ты согласен... Имя Гоуцзы ведь совсем не звучит. Давай я придумаю тебе новое. Хм, пусть будет А Бин, идет?
Теперь уже бывший Гоуцзы, а в будущем А Бин, думал лишь о том, как красиво улыбается этот старший брат. Что бы тот ни говорил, ему оставалось только кивать.
Мин Юй погладил А Бина по растрепанным волосам и велел позвать с хвоста обоза Цин Пин, чтобы она отвела ребенка и устроила на новом месте. Цин Пин уже слышала от других о случившемся: она одновременно и ужасалась за хозяина, и жалела сироту, поэтому поспешила увести мальчика и угостить его сладостями.
Поскольку ничего страшного не произошло, Мин Юй решил замять дело, обратив крупное в мелкое, и отпустил Бу Атаня.
Бу Атань наконец перевел дух и, рассыпаясь в тысячах благодарностей, удалился.
Хотя это был лишь небольшой эпизод, после его разрешения никто не стал принимать случившееся близко к сердцу — префект Лю уже давным-давно приготовил банкет в честь прибытия. С давних времен застолья служили отличным поводом для знакомств, сближения и завязывания нужных связей. Мин Юй восседал на почетном месте и, погруженный в круговорот чарок и тостов, слегка захмелев, прищурившись, взирал сверху на собравшихся чиновников. На его губах по-прежнему играла легкая, неизменная улыбка.
Отныне он пустит здесь корни и изо всех сил постарается сделать свои владения все краше и процветающее. Все эти люди ему понадобятся, в будущем они составят его надежную опору. Путь предстоит долгий, и задача перед ним стоит тяжелая!
Проснувшись, Мин Юй почувствовал тяжесть и гул в голове — таковы были последствия вчерашнего похмелья. Открыв глаза и оглядев незнакомую обстановку, он на мгновение растерялся. Лишь спустя секунду до него дошло, что он находится в своем особняке вана в Лянчэн. Здесь не было столь изысканной резной красоты и расписных балок, как в Столице, зато постройки дышали суровой, отчаянно-бесшабашной удалью.
— Ваше Высочество проснулся? — посллышался голос Цин Пин, и следом пара изящных женских рук раздвинула полог кровати. Яркий свет резанул по глазам, и Мин Юй невольно прикрылся рукой, жмурясь, пока глаза не привыкли к сиянию.
— М-м, который сейчас час? — лениво и хрипло спросил Мин Юй.
Услышав движение, Цин Пин тут же подошла, чтобы помочь вану подняться. Она служила ему уже больше десятка лет и прекрасно знала все привычки своего господина. Услышав вопрос, она поспешно ответила:
— Отвечаю Вашему Высочеству, уже конец часа сы.
— Ох.
Мин Юй протянул руку, собираясь помассировать виски, но Цин Пин уже обошла его сзади и принялась разминать голову сама. Нажим был в самый раз, и ван невольно издал вздох облегчения — как же все-таки Цин Пин умеет угодить!
Когда Мин Юю стало немного полегче, Цин Пин заговорила:
— Ваше Высочество так давно не напивался допьяна, тело с непривычки и взбунтовалось, верно? Рабыня приготовила медовую воду, если Ваше Высочество выпьет немного, сразу полегчает.
С этими словами она поднесла заготовленную пиалу и помогла Мин Юю напиться.
Мин Юй разом осушил бокал больше чем наполовину, и ему действительно стало лучше — в горле перестало так сильно першить.
Вспомнив вчерашние события, он невольно подумал о Гоуцзы, точнее — об А Бине, и мимоходом спросил о нем. Цин Пин всегда отличалась исполнительностью и вниманием к деталям: все поручения вана она выполняла на совесть, так что никаких промахов быть не могло, и Мин Юй всецело ей доверял.
Пока Цин Пин помогала вану умыться и переодеться, она в подробностях доложила об устройстве А Бина. Мин Юй остался доволен и кивнул:
— Хорошо. Присмотри за ним пока, а как я разберусь со срочными делами, решу, что с ним делать дальше.
Ребенку в таком возрасте положено учиться и постигать ремесла, так что к этому вопросу можно будет вернуться, когда мальчик немного привыкнет к здешней жизни.
Цин Пин поправила пояс Мин Юя, попутно подвесив к нему целую россыпь нефритовых подвесок, колец, мешочков для благовоний и кошельков. Сам Мин Юй носить все это не любил, но как бы он ни возражал, Цин Пин поступала по-своему. Поделать с этим он ничего не мог и был вынужден просто плыть по течению.
Будучи личной служанкой Вашего Высочества, Цин Пин неизменно стремилась нарядить господина строго по протоколу — все эти вещи служили символами его высокого статуса, разве можно было обойтись без них? Как-никак, он — принц крови, разве гоже ему ходить без знаков отличия? Наверняка найдутся те, кто посмотрит на него свысока. К тому же ее господин с малых лет не любил чужих услуг, а значит, ей, единственной помощнице, приходилось вдвое внимательнее следить за порядком.
На сборы ушло почти полчаса, после чего Цин Пин хлопнула в ладоши, велев подавать завтрак. Мин Юй и впрямь успел проголодаться. Заботливая Цин Пин приготовила легкие овощные закуски и рисовую кашу — один их вид уже разжигал аппетит. Но стоило ему только сесть за стол, как снаружи доложил вестник: прибыл командир Мо.
Цин Пин страшно недовольна: надо же командиру Мо заявиться не раньше и не позже, а ровно в тот момент, когда Ваше Высочество садится за трапезу! Умеет же выбирать время. Она испугалась, что из-за дел ван бросит еду и толком не пообедает, а разве так можно?
Она уже собиралась уговорить господина сначала поесть, а уж потом принимать гостя, как услышала, что ее господин уже разрешил войти. Ей оставалось только свирепо...
http://bllate.org/book/40875/5199629
Сказали спасибо 0 читателей