Такое разделение на группы вызвало у нескольких человек легкое удивление.
Ван Пинь неторопливо пояснил:
— Сяо Сюань, само собой, поедет со мной, а её сестра и лучшая подруга вполне естественно должны быть в моей машине. Решено.
Причина была уважительной, да и то, что девушки держались вместе, выглядело вполне разумно.
Су Чжиюнь быстро подхватил автомобильный ключ:
— Я поведу.
Он перевел взгляд на Сюй Ци и с легким капризом в голосе спросил:
— А ты в какой машине поедешь?
С тех пор как Су Чжиюнь накричал на него, Дуньдунь внутренне немного побаивался парня, но в то же время не хотел портить сотрудничество между семьями Су и Ван из-за себя, поэтому мог лишь проглотить обиду. Сейчас же он с тревожным напряжением смотрел на Сюй Ци, боясь, что тот согласится сесть на переднее пассажирское сиденье.
К счастью, Ван Буфань заметил эту натянутую, полную враждебности атмосферу и беззаботно разрушил ледок:
— Я сяду спереди! Меня укачивает, мне обязательно нужно на переднее сиденье!
Су Чжиюнь бросил на него косой взгляд и недовольно бросил:
— Если тебя укачивает, какого чёрта ты вообще поехал на автосафари?
Ван Буфань беспечно пожал плечами:
— Какое тебе дело, третий молодой господин Су? Поехали уже, мне нужно успеть на слёзы русалок, упустить такое — какое упущение!
Не слушая возражений, он ухватил Су Чжиюня за плечо и толкнул в сторону водительского места, а сам быстренько нырнул на пассажирское кресло и затараторил:
— Садись быстрее! Погнали, погнали!
Подгоняемый им, народ потихоньку рассосался по машинам.
Машина Ван Пиня тронулась первой, возглавляя колонну.
В дороге Су Чжиюнь то и дело поглядывал через салонное зеркало заднего вида на Сюй Ци, однако, к счастью, Сюй Ци просто сидел с закрытыми глазами, погруженный в свои мысли, и не заводил лишних разговоров с Чжан Цзиньдунем.
Ван Буфань был человеком, который не умел сидеть без дела, и тут же затянул:
— Включи какую-нибудь песенку, третий господин.
Внимание Су Чжиюня переключилось на него, и он, включая музыку, проворчал:
— Ты не мог бы перестать называть меня третьим молодым господином при каждом удобном случае?
— Разве ты не он? — с хитрой улыбкой протянул Ван Буфань. — Тогда называть тебя Чжиюнем?
Су Чжиюнь на мгновение задумался и бросил:
— Как хочешь.
В этот момент с заднего сиденья раздался тихий, полный заботы голос Дуньдуня:
— Брат Сюй Ци, тебе плохо?
Сюй Ци даже глаза не открыл и бесстрастно ответил:
— Нет, не переживай за меня. Буфань, включи навигатор.
Ван Буфань тут же принялся возиться с техникой.
Су Чжиюнь на секунду замер и мысленно выругал Сюй Ци: да он просто боялся, что тот заблудится, если они отстанут от машины Ван Пиня!
Сам-то часто сбивался с пути? Кажется, всего один раз, а Сюй Ци припомнил это до сих пор, ха-ха! Мелочник.
Под звуки мелодичной музыки Дуньдунь и Ван Буфань трещали без умолку, перебрасываясь репликами то спереди, то сзади. Дуньдунь время от времени даже спрашивал:
— Брат Сюй Ци, будешь это?
Су Чжиюнь был полностью сосредоточен на дороге, но в какой-то момент вдруг почувствовал легкую растерянность: с какой стати он согласился быть здесь бесплатным шофером? Да еще и позволил тем двоим сзади сидеть вместе — просто глупец, творящий глупости.
Только он об этом подумал, как прямо перед его ртом внезапно материализовалась долька мандарина.
Ван Буфань весело ухмыльнулся:
— Третий господин Су, а-а, открой ротик. Брат Ван велел мне как следует о тебе заботиться.
Су Чжиюнь надулся:
— Не буду я.
Ван Буфань и не думал сдаваться — он просто запихнул дольку ему в рот и радостно хмыкнул:
— Поешь немного. Как доедем до следующей зоны отдыха, я сменю тебя за рулем.
Су Чжиюнь бросил взгляд в зеркало и случайно встретился с устремленным на него взглядом Сюй Ци.
В этот момент его сердце пропустило удар — без всякой на то причины. Он тупо зажевал мандариновую дольку, спешно отвел глаза и уставился вперед.
Воспоминания хлынули потоком, словно прилив.
В те пять лет они тоже часто ездили путешествовать вместе.
В основном за рулем был Сюй Ци, а он, прямо как сейчас Ван Буфань, отвечал за корммежку и развлечения. Иногда, когда они забирались в глушь, Сюй Ци, доведенный до исступления его шуточками, вдруг съезжал на обочину и принимался творить всякие вещи, свойственные влюбленным парочкам.
Казалось, он действительно никогда не забывал то безумное и страстное прошлое. При этой мысли на душе у Су Чжиюня снова стало тяжелее: расставание он инициировал сам, так что сейчас вспоминать было совершенно ни к чему — иначе со стороны выглядело бы так, будто он жалеет о содеянном.
Ван Буфань, словно внезапно что-то вспомнив, заговорил:
— А третий молодой господин раньше часто ездил путешествовать с друзьями?
Разговор внезапно переключился на него самого. Су Чжиюнь вернулся из мира воспоминаний и, глядя на дорогу, ответил:
— Нет. В основном в пределах Юньчэня. Ну, в карты играли или...
— Тоже верно. Давно ходили слухи, что ты в прошлом знатный тусовщик, и они полностью подтвердились, — Ван Буфань хлопнул себя по бедру и перебил его, будто внезапно всё понял.
Су Чжиюнь нервно усмехнулся и парировал:
— Молодой господин Ван проявляет ко мне немалый интерес.
— Еще бы, о тебе, третий господин Су, гремит слава на всю округу! — невозмутимо и с улыбкой отозвался Ван Буфань, ничуть не смутившись.
Су Чжиюню было лень с ним спорить, к тому же ему хотелось плавно перевести тему на Сюй Ци. Он небрежно бросил:
— А вы? С кем вы ездили путешествовать?
Ван Буфань ответил первым:
— Я редко куда выбирался, в основном потому, что не мог найти подходящую компанию.
Дуньдунь тоже встрял в разговор:
— А я часто езжу развлекаться.
— Это точно, — согласился Ван Буфань. — Ты видел ленту Дуньдуня в соцсетях? Он просто блогер-путешественник, столько красивых мест и фотографий!
— С чего бы мне её смотреть? — опешив, переспросил Су Чжиюнь. Они ведь даже не в друзьях в соцсетях, на что там смотреть?
Ван Буфань протянул двусмысленное о-о и продолжил болтать с Дуньдунем.
Спустя какое-то время Су Чжиюнь понял, что эти двое никак не могут вырулить на тему Сюй Ци, и решил взять инициативу в свои руки:
— А Сюй Ци?
Все прекрасно поняли, о каком путешествии спрашивает Су Чжиюнь. Дуньдунь, вообразив, будто прекрасно во всем разбирается, поспешил ответить:
— Брат Сюй Ци редко куда-то ездит, большую часть времени он проводит в университете.
Услышав это, Су Чжиюнь слегка приподнял брови:
— Серьезно?
Это совсем не сходилось с тем, что он видел раньше.
Ван Буфань тут же поддакнул:
— И то верно, страница Сюй Ци кристально чиста. Иногда мне даже кажется, что он скрыл от нас все посты.
Су Чжиюнь не знал, то ли ему смеяться, то ли злиться.
Они встречались целых пять лет, но Сюй Ци умудрился скрыть их отношения от этой компании друзей так безупречно, что комар носа не подточил бы.
По сравнению с ним, Су Чжиюнь хотя бы рассказал своему хорошему другу в стране — Дэн Чуаню.
Ван Буфань вдруг сменил тему, выдав ошеломляющее заявление:
— Вообще-то, третий господин Су, мы все заметили, что ты положил глаз на нашего Сюй Ци. Так что можешь не выпытывать у нас ничего ни открыто, ни исподтишка — Сюй Ци у нас как мирской монах, у него нет никаких желаний.
Су Чжиюнь от шока нахмурился:
— С чего вы вообще взяли, что я к нему неравнодушен?
И что еще важнее — откуда у них взялся вывод, будто у Сюй Ци нет никаких желаний?! Да аппетиты Сюй Ци порой бывали такими буйными, что он едва с ними справлялся! Знали ли вообще те, кто такое болтает, через что ему пришлось пройти?
Дуньдунь тоже немедленно обозначил свою позицию, с явным намерением заявить права на объект страсти:
— Третий молодой господин Су, мне нравится брат Сюй Ци, и я добиваюсь его открыто.
В этих словах прятался жирный намек на то, что Су Чжиюнь ведет себя недостаточно честно.
Су Чжиюнь на мгновение потерял дар речи и решил просто переадресовать вопрос молчавшему до сих пор виновнику торжества:
— Сюй Ци, ты тоже считаешь, что я к тебе неравнодушен?
Если даже Сюй Ци придерживался такого мнения, то его репутация была окончательно испорчена. С какого перепугу на него повесили амплуа назойливого бывшего, который бегает за всеми после расставания?
Сюй Ци наконец подал голос, и тон его прозвучал отстраненно:
— Третий господин Су не может любить таких, как я.
В этой фразе сквозила доля шутливой самоиронии. Скажи это кто-то другой, все бы просто посмеялись и свели всё к шутке, но слова принадлежали Сюй Ци, и воздух в машине на мгновение сгустился.
Неизвестно почему, но, услышав такой ответ, Су Чжиюнь не почувствовал ожидаемого облегчения — напротив, в груди поднялась волна непонятного раздражения.
Дуньдунь тут же принялся возражать, переполненный жалостью:
— Брат Сюй Ци, ты самый лучший! Ты мне нравишься.
Ван Буфань тоже поспешил поддакивать:
— Именно, Сюй Ци, ты человек потрясающий. И неважно, любит ли третий господин Су мальчиков или девочек, в любом случае мы-то не можем его любить.
Сюй Ци: «…………»
Су Чжиюнь просто не находил слов от речей Ван Буфань, однако задеть его сильнее всего пытался другой человек:
— Чжан Цзиньдунь, раз ты вот так признаешься Сюй Ци в любви, неужели он никогда прямо тебе не отказывал? Если он отказывал, а ты продолжаешь в том же духе — это разве не домогательство? Или ты считаешь себя таким очаровательным, а всё это — просто дурацкие шуточки между друзьями? Ваша тусовка и правда забавна.
Ван Буфань мгновенно захлебнулся от язвительности Су Чжиюня.
Но тот не собирался останавливаться и продолжил допрос:
— Так что, Сюй Ци, ты не говорил ему нет? Чжан Цзиньдунь утверждает, что любит тебя с детства, и ты наверняка об этом знаешь. И что, по-прежнему пользуешься всеми удобствами дружбы и с чистой совестью принимаешь его признания?
Глаза Дуньдуня тут же налились слезами, и крупная капля упала вниз:
— Третий господин Су, у брата Сюй Ци нет пары, разве я не могу признаться в чувствах?
Сюй Ци в этот момент неожиданно заговорил:
— Я прямо отказывал Дуньдуню. И всегда говорил, что у меня есть любимый человек. Дуньдунь может заводить отношения с кем угодно, ему не нужно ждать меня и нет нужды тратить на это время. Су Чжиюнь, Дуньдунь — мой друг, и я не стану портить с ним отношения или прекращать общение из-за каких-то его шуточек, которые он отпускает время от времени.
Ван Буфань поспешил сгладить углы:
— Правильно, наш Дуньдунь просто шутит, говорит так ради смеха. К тому же за эти годы Дуньдунь с кем только не встречался, он же не цеплялся к Сюй Ци мертвой хваткой. Он самый младший среди нас, вот мы все ему и потакаем.
— А ты тоже его любишь?
Су Чжиюня и так бесило, что Сюй Ци защищает Чжан Цзиньдуня, а Ван Буфань попался под горячую руку. Этот бьющий в самую суть встречный вопрос напугал Ван Буфаня не на шутку.
— Помилуй, я натурал, мне по-настоящему нравятся девушки, третий господин Су, не перекладывай с больной головы на здоровую.
Су Чжиюнь фыркнул, крепко вцепился в руль, уставился перед собой и с тех пор не произнес больше ни слова.
Когда они добрались до зоны отдыха, машина еще не успела полностью остановиться, как Су Чжиюнь первым толкнул дверцу, выпрыгнул наружу и направился прямо к Ван Пиню. Тоном, не терпящим возражений, он заявил:
— Я хочу поменять машину! На этой я больше ни ехать, ни сидеть не стану!
Ван Пинь еще не успел раскрыть рот, как из салона вылез Дуньдунь:
— Я тоже хочу пересесть.
Прошло всего два часа пути, а они уже устроили такую сцену. Ван Пинь посмотрел на Сюй Ци и Су Чжиюня и искренне пожалел о своем решении.
— Тогда Дуньдунь поедет со мной, а Сяо И сядет в машину к Буфаню и остальным.
Ян И была младшей сестрой Ян Сюань, и хотя энтузиазма она не испытывала, ей пришлось подчиниться решению зятя.
Машина снова тронулась. Ван Буфань сидел за рулем, Ян И — на переднем пассажирском сиденье, и теперь между передним и задним рядами словно пролегла невидимая стена.
Будучи за рулем, Ван Буфань больше не мог поворачиваться назад, поэтому ему оставалось лишь перешучиваться с сидевшей рядом Ян И.
http://bllate.org/book/40862/5197650
Сказали спасибо 0 читателей