Готовый перевод Rebirth of a Writer / Вторая глава: Перерождение писателя: Глава 10

Девятая глава. Странная популярность

То, что «Лу Сяофэн» завоюет популярность, Цзян Хао понял ещё до того, как начал писать. Это была его вера в собственный мир, вера в свою эпоху и вера в классику.

Однако популярность можно обрести самыми разными путями и способами.

При его положении, когда за спиной не было никаких влиятельных покровителей, выбор обычно сводился к нескольким стандартным вариантам.

Некоторые произведения раскачиваются медленно — они набирают популярность постепенно, по мере распространения, пока весь мир не узнает о них.

Одно произведение остаётся незамеченным, зато следующее выстреливает и тянет за собой первое.

Книгу внезапно обнаруживает какой-нибудь известный литературный критик, и её ценность вмиг возрастает в разы.

Её замечает редактор сайта Икс и выставляет на рекомендательную полку.

Конечно, вероятность последних двух вариантов была крайне мала, и Цзян Хао рассчитывал на первые два. Особенно на первый, ведь если бы пришлось ждать успеха второй книги, Цзян Хао вряд ли смог бы с этим смириться. Причина всё та же — уверенность в себе. Разумеется, втайне он всё же молился всем богам, надеясь, что какой-нибудь критик с орлиным взором заметит его творение.

Перед самым началом занятий он наконец завершил «Запретную вершину». Бросив взгляд на свой новоиспечённый ВИП-статус, а затем на цифры заработка на банковской карте, он с чувством полного удовлетворения стал собирать вещи к учебе. Разумеется, несколько заранее написанных глав он загрузил в отложенные публикации, чтобы сайт выкладывал их автоматически.

После этого на какое-то время пришлось бы прервать выход глав. Ради начала занятий он уже оформил отпуск на форуме.

Не зря ведь говорят: если автору нужно взять отпуск, то даже если нельзя, всё равно можно.

Цзян Хао в радостном предвкушении упаковал свой компьютер. В школе компьютеров навалом, но он всё равно больше любил домашний. Компьютерные системные блоки будущего по размерам были почти неотличимы от ноутбуков, а экран гнулся словно лист бумаги. В сумке он весил даже меньше, чем его блокнот для записей.

В обществе будущего бумажные книги всё ещё существовали. Многим нравилось держать в руках настоящую книгу, ощущать полуденную неторопливую атмосферу и вдыхать аромат типографской краски. Нравилось видеть на собственной полке ряды корешков — свои собственные произведения или просто любимые книги.

А вот учебники, как вещи, не имеющие особой мемориальной ценности, полностью перевели в цифровой формат. Их лозунг звучал так: «Защитим больше зелёных насаждений и освободим плечи студентов!» (На каждый предмет приходилась одна магнитная карта, которую достаточно было вставить в компьютер, чтобы открыть учебник. Даже если загрузить абсолютно все предметы, они занимали бы не больше места, чем бумажник).

Волнуясь, он отправился на регистрацию за несколько дней до начала семестра. Ему требовалось постепенно привыкнуть ко всем этим высоким технологиям учебного заведения будущего, пусть даже в сети он всё тщательно изучил. Всё равно приходилось осваиваться методом проб и ошибок.

— Вот ваша студенческая карта, пожалуйста, берегите её. В Ф-ском университете без неё не обойдутся ни ваша жизнь, ни учеба. Если её украдут или вы её потеряете, отправляйтесь в учебную часть, чтобы заявить об утере. Ваше общежитие — корпус А, номер семь.

— А? — Корпус А? — Старшекурсница, вы ничего не перепутали? Я ведь сам проходил всю процедуру поступления. Общежитие, на которое я подавал заявку, чётко обозначено как апартаменты.

Общежития Ф-ского университета делились на три категории. Первая — стандартные, по устройству похожие на жильё современных студентов: двухъярусные кровати. Впрочем, условия, разумеется, были отличными: собственная ванная комната и даже крошечная кухня. К тому же площадь была такой, что комната не ограничивалась лишь расставленными впритык кроватями и столами. Вторая категория — апартаменты: высокое здание, квартиры в котором состояли из трёх спален и гостиной. Плата за такое проживание, естественно, оказывалась намного выше. Здесь селились те, чьи семьи обладали хоть какими-то возможностями, ведь так было куда комфортнее.

Именно на такой тип общежития и подавал заявку Цзян Хао. Ему требовалось уединённое пространство для работы.

Наконец, третьим типом были коттеджи. Это были небольшие виллы, не столь масштабные, как роскошные особняки, но двухэтажные. Танцевальный зал, мультимедийная комната, тренажёрный зал, игровая — в них было абсолютно всё. Разумеется, планировку разрешалось менять как угодно, за исключением кухни и ванной, где проходили трубы с водой и газа.

В таких общежитиях обычно жили те, кто обладал властью и деньгами: они стоили бешеных денег и пользовались невероятным спросом. Район А как раз и был коттеджным городком.

— Всё верно, Цзян Хао, первокурсник факультета садоводства. Корпус А, номер семь. — При упоминании факультета садоводства глаза принимавшей документы старшекурсницы на миг блеснули, но она всё же с улыбкой показала Цзян Хао лист с данными.

— И даже всё оплачено? — Увидев в нижней части своей анкеты пометку «Оплачено», Цзян Хао растерялся ещё сильнее.

— Да, стоимость проживания за все четыре года уже внесена. Возможно, это сделали ваши родные, чтобы вам помочь. — Девушка не видела в этом ничего удивительного: родители то и дело вовсю хлопочут за детьми, которые кричат о своей независимости, пытаясь разгрести созданный теми беспорядок. — Младший сокурсник, вас проводить?

— Нет, не нужно, я могу добраться сам, старшая сокурсница.

— Тогда оставьте для меня отзыв, пожалуйста, мне нужны очки морали. — Девочка протянула электронный бланк, и Цзян Хао, быстро поставив высшую оценку, попрощался с ней.

Об этих очках морали он тоже слышал: их можно было обменять на дополнительные часы консультаций с заведующим кафедрой или использовать в качестве индульгенции, если завалишь экзамен (впрочем, число таких попыток строго ограничивалось). Если же баллы уходили в минус, в конце года студента жгло отчисление. Короче говоря, вещица была крайне полезная.

Имея на руках карту, старшекурсников вокруг и указатели над головой, заблудиться было бы настоящим подвигом, да и у самого Цзян Хао отсутствовал топографический кретинизм. Чувство направления у него было отменным.

Любуясь по сторонам изящными и роскошными учебными корпусами и причудливой зеленью, он размышлял лишь об одном: с чего бы это ему селиться в коттеджном районе?

Семья Цзян? Если учесть, что в будущем техники дошли до того, что подобные низкоуровневые ошибки вроде путаницы при регистрации были просто исключены, это оставалось единственным логичным ответом, который мог прийти в голову Цзян Хао. Тем более что проживание было оплачено.

Но этот ответ казался абсолютно невозможным.

С чего бы семье Цзян волновать вопрос его размещения? Подай он заявку на стандартное общежитие, семейка Цзян ради сохранения лица ещё могла заставить его переехать, но он-то просил апартаменты — причём лучший их вариант. У клана Цзян не было ни единой причины вмешиваться. Даже будь они безмерно довольны тем подарком на день рождения и захоти они отплатить ему тем же, они бы точно не выбрали столь странный способ.

В конце концов… близнецы тоже жили в районе А, и было очевидно, что он сам ни за что на свете не пожелал бы селиться рядом с ними.

Так кто же тогда…

Добравшись до седьмого дома, он провёл картой по замку, распахнул дверь и с восхищением оглядел убранство, вполне оправдывавшее статус коттеджного квартала. Интерьер оказался простым, лаконичным и в то же время по-домашнему уютным — вполне в духе эстетики большинства людей. Дизайн каждого коттеджа проходил через множество отборочных туров, прежде чем получить одобрение. Если у жильца не было каких-то специфических странностей, остаться недовольным таким ремонтом было просто невозможно.

— А я-то думал, что приеду раньше всех. — Окинув взглядом уже подключенное автоматическое оборудование и стоявшие на журнальном столике чашки, он понял, что кто-то из соседей уже прибыл.

— М? — Его внимание привлекла грифельная доска, стоявшая посреди гостиной.

Привет, я уже здесь. Я занял среднюю комнату на втором этаже.

Цзо Чэнь.

— Да… быть того не может…

***

Цзян Хао предстояло быть занятым ещё некоторое время — ему требовалось освоить множество вещей. Но пока оставим это и поговорим о другом: за этот период времени он… прославился. По-настоящему прославился.

Если бы Цзян Хао заглянул в свой кабинет автора на сайте, то заметил бы, что абсолютно все показатели взлетели в несколько раз. На главной странице портала висели рекомендации его книги, а следом появилось сразу несколько рецензий от популярных книжных обозревателей. И каждая была залита хвалебными речами.

Почему так вышло?

Его произведение случайно попалось на глаза какому-то литературному эксперту?

Конечно же нет.

Его книгу прочёл… один из грандиотезных мастеров гошу.

Что такое гошу? Во многих фантастических романах можно встретить этот термин. Так называют боевые искусства, которые продолжали развиваться после исчезновения эпохи цзянху и позволили людям достичь запредельного уровня физического развития.

Эм… если привести пример, то представьте стариков и старушек, занимающихся тайцзи в парке у дома. Так вот, мастера, доводящие тайцзи до абсолютного совершенства, и занимаются гошу.

За более чем две тысячи лет развития технологии генной модификации совершили огромный скачок. Физическая форма людей стала в разы превосходить показатели прошлого. Это также означало, что современные люди, практикующие те же боевые искусства, что и две тысячи лет назад, добивались эффекта в несколько раз мощнее прежнего.

Если в былые времена выступления мастеров заставляли зрителей у телевизоров лишь ахать от удивления, то нынешние мастера действительно были способны воплотить в жизнь нечто сродни мифам.

Что касается лёгкой поступи — вроде хождения по тростинке через реку, бега по воде или парения в воздухе, — то это, разумеется, оставалось невозможным. Но вот совершить прыжок с места на три-четыре метра в высоту реальные люди действительно были способны.

Как уже упоминалось ранее, в эпоху высоких технологий у всех было полно свободного времени, поэтому сфера искусств процветала вовсю. И гошу, разумеется, занимал в ней важнейшее место. В конце концов, боевые искусства — это область, в которой Китай с его глубоким историческим наследием обладал колоссальным преимуществом. Успехи в тренировках считались делом чести всей страны. К тому же, чем дальше продвигаешься в гошу, тем сильнее бросаешь вызов пределам человеческого тела: обретаешь мощнейшую силу, долголетие, способность сохранять молодость и так далее.

Среди молодёжи это увлечение приобрело безумный масштаб — в конце концов, даже люди будущего не были лишены тяги к героизму и желания покрасоваться перед девушками.

Однако добиться высокого уровня в гошу оказалось делом отнюдь не простым.

Успеха по-прежнему добивалось лишь меньшинство — те, кто обладал природным талантом, превосходной костной структурой, способностью выносить любые лишения и истинной мудростью, десятилетиями изо дня в день оттачивая мастерство в зимние морозы и летнюю жару.

Что до обычных молодых людей… хорошо ещё, если удастся заработать чёрный пояс. В этом плане за две тысячи лет мало что изменилось, разве что общий уровень стандарта повысился, а число занимающихся возросло в несколько раз.

Сами гошу тоже делились по рангам. Например, обладатели чёрных и синих поясов — это всё ещё преддверие входа в искусство. Те, кто пробудил ощущение ци, именовались воинами гошу. Люди, чья внутренняя энергия способна совершать полный круг циркуляции, звались мастерами гошу. А способные гибко применять внутреннюю силу для атак на противников получали титул гранд-мастеров гошу.

Конечно, каждый ранг делился на подуровни, всего их было три. Разумеется, это были лишь предварительные стандарты классификации для внешнего мира: в конце концов, как можно судить о реальной силе, опираясь лишь на формальные способности? В расчет принимались внешние стили, практический боевой опыт, боевое чутьё, степень понимания приёмов и многое другое. Именно для этого с завидной регулярностью проводились турниры по гошу.

Это был совершенно другой, манивший и одновременно сложный мир.

В данном случае речь шла о мастере гошу, пускай и начального уровня. Но даже начальный уровень среди всего десятка с небольшим мастеров на весь Китай заставлял окружающих смотреть на него снизу вверх.

Звали его Чжань Идэ, ему исполнилось сорок три года, и он был самым молодым гранд-мастером гошу, пророком, в котором видели главную надежду на прорыв до высшего ранга — уровня, которого прежде достигал лишь один человек. Его можно было назвать достоянием нации. Когда он только перешёл на эту ступень, государство даже «хитростью» отправило его на молодёжный турнир по обмену опытом в области гошу, чтобы поиздеваться над зарубежными «бездарностями» и хорошенько влепить пощёчину всем участникам тех соревнований.

Что? Гранд-мастеру гошу неподобающе участвовать в подобных встречах? О, простите великодушно, но на момент подачи заявки мастер Чжань ещё не повысил свой ранг. За те несколько месяцев он умудрился совершить прорыв, и тут уж ничего не попишешь. Документы оформить ещё не успели, свидетельство мастера выдать тоже, так что, если не верите, можете обратиться во Всемирную федерацию гошу.

Будучи гранд-мастером гошу, он, разумеется, проявлял определенный интерес к романам в жанре уся, а потому в один прекрасный день совершенно случайно натолкнулся на «Лу Сяофэна».

Какая главная особенность отличала творения Гу Луна? Атмосфера. В отличие от Цзинь Юна, у которого персонажи владели целыми арсеналами вычурных приёмов и пользовались бесчисленными манускриптами боевых искусств, у Гу Луна не было ничего подобного. Только атмосфера.

Лу Сяофэн: его Обоюдный палец носорога вовсе не был техникой владения руками — скорее, чистым ощущением. Он сам не знал, где окажутся его пальцы в следующее мгновение: вспышка озарения, когда сердце ещё не осознало движение, а пальцы уже на месте.

Е Гучэн: его фирменный коронный приём назывался «Небесное сияние падающей звезды», но название придумал не он — просто в тот момент, когда его меч рассекал воздух, это напоминало стремительный полёт одинокого фехтовальщика, прекрасный и мимолётный, озаряющий всю вселенную словно небесный небожитель, за что приём и получил своё имя.

Симень Чуйсюэ: бог меча в мире Лу Сяофэна, признанный Гу Луном сильнейшим бойцом, чья техника владения мечом от начала и до конца не имела никакого названия — все просто звали её мечом Симень Чуйсюэ. Меч бога меча, символ высшей боевой мощи в мире боевых искусств. В описаниях Гу Луна его клинок выделялся лишь невероятной скоростью, без каких-либо подробностей о стойках и комбинациях.

Всё это можно было назвать атмосферой и глубиной, а можно — обычной ленью автора. Каждый понимал в меру своей испорченности, но читателей всё равно волновал только сюжет. Им было достаточно знать, что эти парни чертовски сильны и невероятно круты.

Но кое-кто отнёсся к делу чересчур серьёзно, воспринял всё за чистую монету и принялся анализировать. Этот самый молодой мастер гошу… счёл написанное чрезвычайно убедительным.

Написав тушью и кистью огромное слово «Искренность», он под странными взглядами собственного сына, который тоже читал «Лу Сяофэна», вывесил этот иероглиф на стене тренировочного зала, захлопнул дверь и ушёл в затворничество.

Ещё более странным было то, что, бог ведает до чего именно он додумался, но спустя полмесяца он заявился в Ассоциацию гошу с вызовом на поединок (разумеется, к такому же мастеру уровня гранд-мастера). Этот бой поверг в шок всех присутствовавших… В общем, после проведённых замеров и оценки этот чудак совершил прорыв и стал мастером среднего уровня гошу.

Пока все вокруг поздравляли его, ликовали и расточали комплименты, семейство Чжань стояло в сторонке с совершенно перекошенными от изумления лицами. Наконец сын не выдержал. С круглыми от шока глазами он выдал: «Какая тут к чёрту справедливость? Оказывается, можно повышать ранг, просто читая романы!»

Эмоции родных мастера Чжаня не укрылись от глаз толпившихся вокруг журналистов и мастеров гошу, и, услышав это восклицание, все разом ринулись к ним. Так «Лу Сяофэн» и прогремел на весь мир.

Толпы людей ринулись читать книгу, позволившую мастеру гошу достичь озарения. Практически все, кто занимался боевыми искусствами, от корки до корки изучили это произведение. Пусть даже вероятность того, что чей-то разум просветлеет от вымышленной истории, составляла едва ли… впрочем, никто не хотел ударить в грязь лицом, и все наперебой заявляли, что после прочтения у них словно пелена с глаз спала и они испытали глубокое озарение. (Раз уж в боевой силе они уже уступали другим, признаваться в том, что умом они тоже обделены, никто не собирался).

Подобное явление повергло экспертов в состояние крайнего замешательства — на этот раз они не рисковали открывать рты. Популярность Чжань Идэ зашкаливала, а число занимающихся гошу поклонников Лу Сяофэна исчислялось легионами. Заяви они хоть слово о том, что чей-то прорыв был лишь случайностью, а «Лу Сяофэн» не обладает столь чудесными свойствами, это стало бы прямой пощёчиной всем тем мастерам гошу, которые громогласно заявляли о своём озарении.

К тому же, пусть Лу Сяофэн и оставался романом, нельзя было не признать, что все эти таинственные и глубокомысленные фразы содержали в себе зерно истины.

Взять хотя бы философию искренности Симень Чуйсюэ. Быть честным со своим боевым путём — в этом не было никакой ошибки.

Да и эксперты не решались давать гарантии, что люди, практикующие боевые искусства, действительно не почерпнуто из книги ничего полезного. Ведь живой пример уже стоял перед глазами, а они сами были далеки от этой сферы.

Как бы странно ни развивались эти события...

«Лу Сяофэн» стал популярен. И это было неоспоримым фактом.

А вот о том, что погруженный в заботы о начале учебного года Цзян Хао ни о чём не подозревал, — тоже чистая правда.

http://bllate.org/book/40857/5196758

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь