Глава вторая: Возрождение
Хрусь...
Топ...
Скрип...
Е Фэн был слишком хорошо знаком с этой чередой звуков: так открывался замок его комнаты, так отворялась старая деревянная дверь. В бесчисленных рассветах его будили именно эти звуки, и, стоило ему открыть глаза, он неизменно видел прекрасное лицо этого человека, тронутое едва заметной улыбкой.
— Чжань Сяо…
Мы больше... никогда не увидимся, правда?
В растерянности подумал Е Фэн и открыл глаза.
— Эй, вставай!
Вошедший в комнату человек присел на край его кровати.
— Босс Сяо велел мне проведать тебя.
Этот человек лукаво подмигнул:
— Слышал, у вас вчера ночью всё было впервые?
Е Фэн ошеломленно уставился на него. Это был Чжоу Цзинь, лекарь их банды, который рос вместе с ним... и, конечно же, с Чжань Сяо.
— Погодите-ка, эта сцена до боли знакома.
— Чжоу Гунцзинь! Какое сегодня число?! — Е Фэн выпрыгнул из кровати и, совершенно не заботясь о том, что всё его тело было усыпано багрово-лиловыми следами от поцелуев, принялся шарить по полу в поисках одежды.
— Ты что, сдурел? — Чжоу Цзинь опешил от его поведения. — Двадцать пятое декабря две тысячи двенадцатого года! Ты же только вчера избавился от статуса девственника, неужели уже забыл?
— Какого чёрта, — по привычке выругался Е Фэн, но на душе у него при этом стало удивительно легко.
Пусть он и не понимал, что происходит, но в этот момент он не только оказался жив, но и вернулся на восемь лет назад, в тот проклятый рождественский день. Быть может, всё еще можно было исправить.
Он быстро подхватил джинсы, натянул их, схватил первую попавшуюся рубашку Чжань Сяо, лежавшую на диване, набросил на плечи, обулся и бросился к выходу, по дороге не забыв прихватить свой любимый Пустынный орел.
— Умоляю, лишь бы успеть!
Он вечно будет помнить этот день. Накануне вечером Чжань Сяо признался ему в любви под Рождество. Они росли вместе с малых лет, были неразлучны и давно питали друг к другу нежные чувства, а потому в тот вечер оказались в постели. Ранним утром, когда он проснулся, Чжань Сяо уже и след простыл, зато Чжоу Цзинь с самого утра принялся вертеть его во все стороны и осматривать, пока в полдень во дворе не поднялся такой гам, что Е Фэн узнал страшное: его собственный отец застрелился на глазах у Чжань Сяо.
Отец Е Фэна был старейшиной банды и в былые времена вместе с отцом Чжань Сяо — прежним главарем Чжанем, к несчастью, скончавшимся от болезни незадолго до того, — плечом к плечу пробивал путь к успеху. В ту ночь Е Фэн жестоко подрался с Чжань Сяо, так и не добившись от него ответа о первопричинах случившегося. Позже из разговоров с рядовыми членами банды он узнал, будто его отец затеял государственный переворот, но Чжань Сяо вовремя разоблачил его планы, после чего старейшина и покончил с собой.
Е Фэн ни за что не поверил бы, что его отец способен на подобное, и тем более не верил, что тот мог наложить на себя руки. Однако Чжань Сяо даже не позволил ему взглянуть на тело, вот так поспешно предав старейшину Е земле. Е Фэн снова и снова прокручивал в голове события тех двух дней, пока наконец не пришел к выводу, что в ту ночь Чжань Сяо намеренно лишил его возможности встать с постели, чтобы отправиться на открытый разговор со старейшиной Е. Е Фэн потратил целых восемь лет, так и не сумев выяснить, из-за чего же Чжань Сяо ополчился на его отца, зато ненависть к Чжань Сяо крепла с каждым годом.
Но прошлой ночью — ладно, если точнее, в новогоднюю ночь восемь лет спустя — Чжань Сяо ценой собственной жизни спас его. До самого последнего мгновения в его глазах стояла такая глубокая, переполненная любовь, которую Е Фэн видел все эти восемь лет и которую все восемь лет отрицал. Е Фэн окончательно запутался, но теперь единственный шанс во всём разобраться был прямо перед ним.
Он помнил рассказы членов банды о том, что всё произошло в Зале Жэньи. Бешеным бегом преодолев весь путь, он наконец увидел массивные двери Зала Жэньи и услышал доносившиеся изнутри приглушенные голоса.
— Хорошо, еще успеваю.
Тяжело дыша, он замедлил шаг. Пока его нервы были на пределе, он ничего не замечал, но стоило немного расслабиться, как тело пронзила дикая боль, а ноги сделались совсем ватными. Глубоко вздохнув, он подошел к дверям.
...Да, это я подсыпал яд в чай главыря Чжаня.
Хотя этот голос не звучал уже восемь лет, Е Фэн мгновенно узнал голос собственного отца. У него тут же защипало в носу, и на глаза едва не навернулись слезы.
Да как... как такое могло случиться...
— Старейшина Е.
Это был голос Чжань Сяо. Восемь лет назад Чжань Сяо было всего двадцать четыре года, и в его голосе еще не слышалось той солидности, что появилась восемь лет спустя.
— Я уже объявил всем вовне, что мой отец скончался от болезни. На данный момент об этом знают лишь несколько присутствующих здесь старейшин. Ваша фракция вырвана с корнем, и поднять новую бурю вы уже не сможете. Банда переживает не лучшие времена, так что давайте замнем это дело. Если вы согласитесь отойти от дел в мире цзянху и отправиться в дом престарелых, который я для вас подготовлю, я больше не стану преследовать вас. Конечно же, — он сделал небольшую паузу, — А-Фэн об этом знать не должен.
Рука Е Фэна, толкавшая дверь, дрогнула. Он на мгновение зажмурился, а затем собрал все силы и распахнул створки.
Скрип.
Чжань Сяо стоял лицом к входу. Увидев входящего Е Фэна, даже он, обычно столь невозмутимый, широко распахнул глаза. Но старейшина Е стоял к проходу спиной и еще не знал о появлении сына.
— А-Сяо, твоя бабья жалость погубит тебя раз и навсегда.
Доворив эти слова, старейшина Е стремительно вскинул пистолет, засунул его себе в рот и нажал на спусковой крючок.
Чжань Сяо, чье внимание было отвлечено появившимся Е Фэном, не успел среагировать. Он молча смотрел на рухнувшего старейшину Е, а затем испуганно перевел взгляд на стоявшего в дверях Е Фэна. Е Фэн весь трясся, из его глаз непрерывным потоком капали слезы, а в руке он всё еще сжимал свой Пустынный орел.
Чжань Сяо судорожно втянул воздух, обошел тело старейшины Е и шагнул к дверям.
— А-Фэн, брось оружие и подойди ко мне, — постарался он придать голосу твердость.
Е Фэн тыльной стороной ладони смахнул слёзы. Его сердце после только что увиденного самоубийства отца (уже во второй раз) превратилось в сплошной хаос, и он даже не заметил, что всё еще держит в руке пистолет. Чжань Сяо подошел к нему вплотную и прижал к своей груди:
— Всё хорошо, всё кончено.
Е Фэн попытался поднять голову, но в затылке вдруг вспыхнула резкая боль. Последней мыслью, промелькнувшей в его сознании перед тем, как провалиться в темноту, было:
— Черт.
http://bllate.org/book/40822/5192053
Сказали спасибо 0 читателей