Готовый перевод The Divine Doctor Is Getting Married / Слухи о том, что Великий лекарь выходит замуж: Глава 15

Слушая слова Шангуань Цзиньсы, Шэнь Ханьчжоу глубоко нахмурился: — Шангуань Цзиньса, я считал тебя довольно умным, так почему же ты задаешь столь глупые вопросы?

Услышав такой ответ, Шангуань Цзиньса мысленно слегка вздохнул с облегчением, но тут же его непонятливый ум подкинул мысль: с чего это вдруг он так сильно переживает из-за подобного вопроса?

Немного помешав хворост в костре, Шэнь Ханьчжоу с презрительным видом посмотрел на Шангуань Цзиньсы и произнес: — Наверное, вокруг тебя вьется слишком много поклонников, поэтому тебе кажется, что любые близкие люди обязательно состоят в подобных отношениях.

Шангуань Цзиньса нахмурился и промолчал — в словах Шэнь Ханьчжоу отчасти действительно была доля правды.

Заметив молчание собеседника, Шэнь Ханьчжоу продолжил: — Цзин Янь — дочь моего учителя. С самого детства я воспринимал ее исключительно как младшую сестру, с чего бы мне испытывать к ней какие-то иные чувства?

Он поднял голову и посмотрел на сидящего напротив мужчину так, будто тот выдумал невесть что.

Шангуань Цзиньса усмехнулся и больше ничего не сказал.

— Верно, а почему тебе обязательно нужно в Лянчжоу? И почему непременно нужно тащить меня с собой? — Шэнь Ханьчжоу ни за что бы не поверил, будто Шангуань Цзиньса делает это ради его защиты. Шангуань Цзиньса еще не дорос до того, чтобы так о нем беспокоиться, к тому же Павильон Цинсюэ был куда безопаснее любого Лянчжоу.

— Новый император взошел на престол, к тому же путем дворцового переворота и мятежа. Многие старые чиновники и советники бывшего наследного принца относятся к нему с крайним предубеждением и даже враждебностью. Особенно великий наставник Байли Яньнянь. Император давно жаждет его свергнуть, да только влияние того при дворе слишком велико, и уже долгое время они ведут борьбу на равных с моим отцом, — с улыбкой ответил Шангуань Цзиньса.

— Значит, чтобы расправиться с ним, нужно сначала подрубить ему крылья. И в этом самом Лянчжоу наверняка найдутся люди, которые ему преданы?

— Угу. Наместник северо-западных земель Вэй Чан — человек, которого тот внедрил в северо-западном регионе.

— Наместник северо-западных земель... Этот Байли Яньнянь и впрямь хитер. Пусть должность наместника не самая высокая на Северо-Западе, но соль, железо и зерно — основа государства, и выгода, получаемая от этого, наверняка огромна.

— Верно. А теперь угадай, какие еще планы вынашивает Байли Яньнянь?

Шэнь Ханьчжоу произнес: — Северо-западный регион — важнейший бастион пограничной обороны. Полагаю, он готовит там вооруженные силы. Неужели он замышляет государственную измену?

Шангуань Цзиньса кивнул: — Ты угадал. У нас с императором тоже возникали такие подозрения, поэтому на сей раз мы и отправляемся в Лянчжоу, чтобы раздобыть у Вэй Чана улики. Это позволит на корню подрубить левое крыло Байли Яньняня. И пусть мы, возможно, не сумеем сбросить его с пьедестала столь быстро, но неоспоримых доказательств хватит, чтобы обвинить весь род Вэй в преступлении, караемом истреблением девяти поколений. Тогда весь клан Вэй будет уничтожен до основания, а влияние Байли Яньняня понесет тяжелейший урон.

— С давних времен повелось: когда хищные кролики заканчиваются, варят и гончих псов. Не боишься ли ты, что после истребления старой знати этот император возьмется и за тебя? — Шэнь Ханьчжоу с любопытством приподнял бровь. Шангуань Цзиньса ведь не должен быть настолько глуп.

— Неужели я настолько глуп? — Шангуань Цзиньса поднял не пострадавшую левую руку, стер с уголка губ Шэнь Ханьчжоу крошки от мяса и заодно погладил его по щеке — кожа оказалась гладкой и очень приятной на ощупь. — Если он окажется мудрым правителем, я, Шангуань Цзиньса, защищу его право владеть Поднебесной. Но если однажды он посмеет поднять руку на семью Шангуань, я не пощажу его, даже если придется задействовать всю мощь Павильона Цинсюэ.

Секунду назад он нежно ласкал лицо Шэнь Ханьчжоу, но в следующее мгновение его взгляд мгновенно стал невероятно суровым.

Шэнь Ханьчжоу оттолкнул шарящую по его лицу руку и продолжил расспросы: — Сто тысяч имперских стражей, миллионы солдат охраны государя — даже если мастера Павильона Цинсюэ владеют непревзойденными боевыми искусствами, они вряд ли смогут загнать императора в такой угол.

— С момента основания династии Великое Цзин находилось немало императоров, желавших сокрушить клан Шангуань, да только воля предков высечена в камне, не говоря уже о дарованном ими золотом мече. Им можно карать непутевых правителей снизу и рубить продажных чиновников сверху. А самое главное — половина военной печати находится в руках моего рода Шангуань. И что он сможет мне сделать, даже будучи императором?

Эта фраза прозвучала с такой царственной властностью, что Шэнь Ханьчжоу взглянул на него в новом свете.

— Вот как, — бросил Шэнь Ханьчжоу, а затем вспомнил и спросил, зачем Шангуань Цзиньса непременно потащил его с собой.

Шангуань Цзиньса улыбнулся: — Цэнь Сюэ в донесении указал, что при Вэй Чане состоит некто, искушенный в ядах.

Шэнь Ханьчжоу обреченно взглянул на Шангуань Цзиньса: он так и знал, что ничем хорошим это не кончится.

Они болтали в пещере, жарили дичь, а Шэнь Ханьчжоу еще и перевязывал раны Шангуань Цзиньсы. Время шло незаметно, и в мгновение ока минуло три дня. Шэнь Ханьчжоу убрал целебные травы: рана Шангуань Цзиньсы затянулась полностью, не оставив даже шрама. Шэнь Ханьчжоу нахмурился.

Шангуань Цзиньса оглядел собственную руку, перевел взгляд на выражение лица Шэнь Ханьчжоу и, поняв, в чем дело, только собрался объясниться, как Шэнь Ханьчжоу заговорил первым: — Ты принимал Хуэйфэн?

Шангуань Цзиньса не слишком удивился и прямо ответил: — Да. Эта вещица водится в императорском дворце, я принимал ее еще в детстве.

Шэнь Ханьчжоу кивнул — всё сходилось. Пусть Хуэйфэн не давал абсолютного иммунитета ко всем ядам, он многократно ускорял заживление ран. Неудивительно, что столь глубокая рана Шангуань Цзиньсы затянулась всего за три дня.

Увидев, что Шэнь Ханьчжоу полностью снял бинты и рана зажила, Шангуань Цзиньса поднялся на ноги. Его одежда превратилась в лохмотья, но он кое-как разгладил ее руками, повернулся к Шэнь Ханьчжоу и произнес: — Нам пора в путь.

Шэнь Ханьчжоу кивнул и тоже встал. Выбравшись наружу, они обнаружили, что снаружи снова моросит мелкий дождь. К счастью, ненастье было слабым, и задерживаться здесь, теряя время, они не собирались, ведь и так пробыли в затишье слишком долго.

Местность, где они находились, снизу представляла собой огромный густой лес. Шэнь Ханьчжоу во время сбора травы уже успел убедиться: без проводника оттуда ни за что не выбраться, так что им оставалось лишь возвращаться по своим же следам.

Рана Шангуань Цзиньсы полностью зажила, а внутренняя энергия Шэнь Ханьчжоу неплохо восстановилась. Не используя никаких приспособлений, они с помощью легкой поступи взмыли к вершине утеса. На беду, шэньский лекарь забыл о травме собственной стопы. На ровной земле он ничего не чувствовал, но сейчас, когда пришлось задействовать ци и легкую поступь, наступая при этом на причудливые острые камни, по мере подъема боль в ноге становилась все острее.

Шангуань Цзиньса оглянулся, заметил состояние Шэнь Ханьчжоу и, не говоря ни слова, притянул его за талию, продолжая подъем. Сначала он собирался подхватить его на руки, но, вспомнив непредсказуемый нрав спутника, решил, что в такой момент лучше не нарываться на неприятности, и оставил эту затею.

Хотя Шэнь Ханьчжоу и презирал привычку Шангуань Цзиньсы вечно лапать его за талию, сейчас у него не было другого выхода, и он просто позволил тому вести себя. К счастью, по дороге Шэнь Ханьчжоу обнаружил стебель Юй Вэй. Сорвав цветок, он спрятал его за пазуху, и они продолжили восхождение.

Шангуань Цзиньса обладал непревзойденными боевыми искусствами, да и легкая поступь у него была на высоте — не прошло и полчаса, как оба поднялись на вершину утеса. Подняться наверх оказалось куда проще, чем спускаться, к тому же Шэнь Ханьчжоу не выбросил кошку-лапу, и теперь она пришлась как нельзя кстати. Потратив всего четверть часа, они спустились с горы, купили поблизости лошадь и во весь опор поскакали обратно к прежнему постоялому двору.

Когда они прибыли, Дин Хай и Цзи Юнь все еще ждали их в тревоге. Хотя возвращение Шангуань Цзиньсы вызвало у них крайнее удивление, сейчас их мысли занимал лишь цветок Юй Вэй, спрятанный у Шэнь Ханьчжоу на груди.

Шэнь Ханьчжоу достал Юй Вэй, оборвал листья, небрежно швырнул цветок Дин Хаю и молча поднялся наверх. Видя такое поведение, Дин Хай и Цзи Юнь откровенно растерялись, и лишь Шангуань Цзиньса с легкой улыбкой последовал за Шэнь Ханьчжоу. Остальные не знали, что творится в душе Шэнь Ханьчжоу, но сам-то он понимал все прекрасно.

Когда Шэнь Ханьчжоу собирался в путь, Дин Хай явно испытал облегчение. Тот прекрасно понимал: отправься он сам, живым бы уже не вернулся. Но что еще важнее — Дин Хай от начала и до конца словом не обмолвился о том, что вся Гора Чихуа усыпана красной глиной. Проведя в Цзянчжоу три года, Шэнь Ханьчжоу ни за что не поверил бы, будто Дин Хай не знал об этом. Тот утаил правду лишь из страха, что, откажись Шэнь Ханьчжоу ехать, в смертельной опасности окажутся и Цзи Юнь, и он сам. Ну а то, что позже Дин Хай даже не попытался разыскать Шэнь Ханьчжоу, разозлило того еще сильнее. Однако раз уж он вызвался добровольцем, выместить злость было не на ком. К тому же такова человеческая природа: даже если принять это было невозможно, приходилось мириться, так что Шэнь Ханьчжоу оставалось лишь молча кипеть от гнева.

— Хватит злиться, мы же в конце концов благополучно вернулись, — Шангуань Цзиньса вошел вслед за Шэнь Ханьчжоу в комнату и опустился рядом с ним.

Не выказав удивления тем, что Шангуань Цзиньса раскусил его мысли, Шэнь Ханьчжоу произнес: — По правде говоря, у меня нет особого права их корить. Когда я впервые согласился лечить Цзи Юня, у меня тоже были свои скрытые мотивы.

— О? — удивился Шангуань Цзиньса. — Насколько я помню, когда тызвался лечить Цзи Юня, ты еще не знал, что Дин Хай ведает о местонахождении Лэн Лянь.

— Зато я знал, что Дин Хай наверняка пробовал Лэн Лянь на вкус.

— Так вот почему вопрос «почему у тебя не проявились симптомы Птичьего Крыла» ты заставил задать меня Дин Хаю? Сам-то ты об этом от начала до конца не обмолвился ни словом.

— Ты намеренно задал этот вопрос по моей просьбе, чтобы гладко выведать у него, где скрывается Лэн Лянь. Но мне вот что интересно: с чего ты взял, что он некогда принимал Лэн Лянь?

— У всех, кто поражен Птичьим Крылом, на левом запястье проступает тонкая бледно-голубая нить, просто ты этого не заметил. Это доказывало, что Дин Хай тоже был отравлен Птичьим Крылом, но яд с него уже сняли. Раз уж его жена все еще страдала от яда, а сам он исцелился, значит, противоядия они не получали. Единственным объяснением того, что Дин Хай избавился от отравы, было то, что он отведал Лэн Лянь, дарующее невосприимчивость к любым ядам.

Шангуань Цзиньса с горькой усмешкой покачал головой: — Надо же, а ведь ты меня ловко обвел вокруг пальца.

— Так что в уплату долга я и тебе помог.

— Ты имеешь в виду то, что заставил Дин Хая дать показания и изобличить злодеяния Сюй Руянь?

Шэнь Ханьчжоу кивнул: — Я знаю, что в усыпальнице бывшего императора покоится Сюй Руянь. Для покойников это уже не имеет никакого значения, но для императора и для исторических летописей разница колоссальная. Даже если этот олух на троне желал делить ложе с Сюй Руянь при жизни и лечь в одну могилу после смерти, сам он уже мертв, и откуда потомкам знать, что там было? Раз уж он не сумел даровать Императрице Юань подобающее и справедливое положение, пусть за него это исправит его собственный сын.

http://bllate.org/book/40797/5188614

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь