Глава секты Му
Второй старший брат произнес: Младший брат, Молодой господин секты Му все-таки спас тебя. Разве ты сейчас не стоишь здесь целым и невредимым только благодаря ему? Ты же должен хоть как-то отблагодарить его, чтобы в Секте Ледяного Мрака не говорили, что мы, ученики Пика Тысячи Гор из Бессмертных Врат Долины Облаков, не знаем правил.
Сюй Цинсю счел слова Второго старшего брата разумными.
Однако в Секте Ледяного Мрака всё было в изобилии, и идти благодарить с пустыми руками Сюй Цинсю посчитал проявлением недостаточной искренности.
Поэтому по дороге он поймал зайца.
Умение Сюй Цинсю запекать зайцев было непревзойденным искусством на Пике Тысячи Гор: его крольчатина славилась небывалой корочкой без лишнего жира, хрустящей, но не сухой, сочной и нежной. Ее любили и его наставник, и старший, и младший братья.
Во время вечернего привала Сюй Цинсю специально набрал сухого хвороста, развел огонь и тщательно зажарил зайца, после чего понес его к Му Линчэню.
Прижимая зайца к груди и опустив голову, он стоял перед Му Линчэнем и искренне произнес: Молодой господин секты, благодарю за помощь... Огромное тебе спасибо!
Он поднял голову. Стоявший рядом Хэ Жуй уже проворно перехватил зайца, а Молодой господин секты Му лишь слегка приподнял голову, едва заметно кивнул и снова опустил взгляд, совершенно не придавая этому значения. Ни к самому поступку, ни к Сюй Цинсю он не испытывал никакого интереса.
Сюй Цинсю вновь острее прежнего ощутил неловкость от того, что его игнорируют.
Два дня спустя на отряд напала стая длинноруких демонических обезьян. Самая крупная, сильная и свирепая красноглазая обезьяна бросилась прямо на Сюй Цинсю. Не успел он даже вытащить меч, как блеснул холодный свет, повеяло леденящим холодом — Му Линчэнь уже сделал шаг вперед и одним стремительным движением разрубил нападавшего демонического зверя.
Му Линчэнь убрал меч в ножны, повернулся вполоборота, бросил на Сюй Цинсю легкий взгляд, тут же отвел глаза и зашагал прочь.
Этот взгляд по-прежнему оставался спокойным, подобно снегу и льду, и по нему совершенно невозможно было угадать настроение хозяина. А Сюй Цинсю показалось, что его маленькое, хрупкое самолюбие снова с треском швырнул оземь этот человек по фамилии Му.
В его глазах безмолвный взгляд Му Линчэня явно означал презрение к его слабому уровню культивации, из-за которого ему раз за разом приходится прибегать к чужой помощи.
Сюй Цинсю стоял на месте, опустив голову, и обиженно думал: хоть он и замешкался с ударом, справиться с той демонической обезьяной для него не составило бы труда, он вовсе не был таким уж бесполезным.
Сюй Цинсю вполне можно было причислить к одаренным талантам молодого поколения. Пусть он и уступал самым выдающимся вершинам мастерства, безнадежным глупцом его назвать было нельзя — иначе Бессмертные Врата Долины Облаков в свое время вряд ли приняли бы его в свои ученики.
Видимо, из-за чувства досады и желания доказать свою состоятельность, когда они столкнулись с древней формацией, за защитным барьером которой, судя по всему, находились нужные Му Линчэню травы, тот предложил пойти внутрь одному, а остальным велел ждать снаружи.
Авторитет Му Линчэня в Секте Ледяного Мрака был столь велик, что никто из тамошних учеников во главе с Хэ Жуем не осмелился возразить. Сюй Цинсю же в этот момент выступил вперед и произнес: Я пойду с Молодым господином секты, так мы сможем прикрывать друг друга.
Му Линчэнь стоял впереди в одиночестве. Он ничего не ответил, но и возражать не стал.
Сюй Цинсю вошел в древнюю формацию вслед за Му Линчэнем. Целых три дня за сутки они обменивались едва ли тремя фразами: один с бесстрастным выражением лица прокладывал путь впереди, а второй осторожно следовал позади, замыкая шествие.
Лишь под вечер четвертого дня между ними состоялся долгий разговор.
На них напала четырехкрылая демоническая змея. Сюй Цинсю бросился на помощь в бою. Избегать сильных и нападать на слабых — природный инстинкт всех живых существ, и змея тоже поняла, что с Сюй Цинсю справиться проще, поэтому атаковала в первую очередь его. Пытаясь спасти Сюй Цинсю, Му Линчэнь получил ранение в руку.
Сидя у дороги на привале, Му Линчэнь с холодным выражением лица произнес: Раз у тебя столь скудный уровень культивации, почему было не держаться подальше?
Тогда Сюй Цинсю был еще совсем юнцом, который только-только познал основы мастерства, спустился с гор и толком не повидал мира и бурь. У него и без того на душе скребли кошки, а после таких слов глаза у него мгновенно покраснели. Тем не менее, он с упорством опустил голову и принялся обрабатывать рану и перевязывать руку Му Линчэню, пока одна из застрявших в глазах слезинок не сорвалась и не упала прямо на руку Му Линчэню.
Другой рукой Му Линчэнь приподнял его подбородок. На лице Му Линчэня впервые промелькнуло нечто человеческое; слегка нахмурившись, он спросил: Чего ты плачешь?
Сюй Цинсю охватили стыд и досада. Ему казалось невероятно постыдным, что он заплакал да еще и попался на глаза кому-то, особенно Му Линчэню. Он оттолкнул его руку, отвернулся и принялся поспешно собирать вещи.
Он услышал тихий голос Му Линчэня, донесшийся из-за спины: В таком виде ты выглядишь куда приятнее.
Сюй Цинсю всегда казалось, что именно с того самого момента он оставил попытки тягаться с Му Линчэнем и доказывать ему что-либо. В конце концов, его жалкий уровень культивации рядом с Му Линчэнем действительно не стоил и упоминания; напротив, он лишь тянул всех назад, да еще и был обязан спасителю своей жизнью. Получать насмешки, холодное отношение и презрение было вполне закономерно. Наставник часто говаривал, что за добро нужно платить добром, и он не только не имеет права злиться на отношение Молодого господина секты, но и должен преданно служить ему во всем.
Думать-то он так думал, но на сердце становилось еще обиднее, глаза краснели пуще прежнего, и даже во время ужина они оставались опухшими и красными.
К счастью, Му Линчэнь вернулся к своему привычному безразличию и больше не говорил ничего такого, что могло бы вогнать его в краску.
На этом воспоминания Сюй Цинсю оборвались. Выбравшись из бамбуковой рощи, он все же не смог успокоиться насчет дочери, вернулся, отыскал Му Няньцин и проиграл с ней добрую половину дня, пока малышка не заснула. Бережно прижав ее к себе, он с сожалением обратился к слугам Горы Ваньлин: Где остановилась Секта Ледяного Мрака? Дочь Главы секты уснула, я отнесу ее обратно.
Слуга ответил: Не так давно сюда заходил Глава секты Му. Увидев, что герой Сюй забавляет юную госпожу Му, он не стал подходить. Сейчас Глава секты Му беседует с нашим хозяином в Зале Скрытого Дракона. Если герой Сюй желает, может доверить юную госпожу моей заботе, а когда Глава секты Му закончит дела, я провожу ее?
Му Няньцин привыкла к определенным людям, и стоило ей с таким трудом заснуть, как вдали от него она наверняка снова проснулась бы и залилась слезами. Сюй Цинсю не рискнул перепоручить дочь кому-то другому и покачал головой: Не нужно беспокоить вас, я сам ее отнесу.
Прибывших на собрание адептов всех сект разместили на разных вершинах: Секта Ледяного Мрака расположилась на Пике Знаменитого Меча, а Бессмертные Врата Долины Облаков — на Пике Тысячи Клинков. Относя девочку в комнату, Сюй Цинсю старался не задерживаться на чужой территории и поспешил обратно.
Его уже разыскивал четвертый младший брат: Третий старший брат, куда ты пропал? Приходил Второй старший брат, очень сердился на тебя. Говорил, что ты наверняка снова побежал соблазнять какую-нибудь небожительницу, забыл о дружбе ради барышень и даже о старших братьях не вспоминаешь.
Четвертый младший брат по-прежнему соображал чуть медленнее остальных, но вот искусство пересказа развил изрядно. Сюй Цинсю живо представил себе разозленный, полный сплетен и хитроватый вид Второго старшего брата и мысленно усмехнулся: Моему ребенку уже пять лет, какую небожительницу я мог побежать соблазнять? Разумеется, я ходил проведать свою дочь и заодно повстречал ее папашу.
Такие мысли можно было таить лишь про себя, произносить их вслух он не смел, а потому подтолкнул четвертого младшего брата со словами: Пойдем-пойдем, давай быстрее вернемся к старшему брату.
Завтра четвертому младшему брату предстояло выйти на арену для поединка, поэтому два старших брата и несколько близких по духу сородичей заранее приготовили вино, чтобы пожелать ему блеснуть во всей красе и одержать победу.
В разгар застолья вино закончилось, и Второй старший брат Бай Чанъю отлучился, чтобы принести еще. Вернувшись, он принялся пить вино и непринужденно болтать с остальными: Как думаете, а дочь Главы секты — его родная?
Рука Сюй Цинсю, державшая чарку, замерла, но он тут же непринужденно допил вино, подумав про себя: Разумеется, родная. Чья же еще, если не его?
Один из младших сородичей заметил: Наверное, родная. Судя по тому, как Глава секты трясется над этой драгоценной дочуркой и даже на собрания таскает ее с собой... К тому же я сегодня видел юную госпожу Му: личиком она белым-бела, и пусть черты лица еще не до конца сформировались, по крайней мере на Главу секты она похожа процентов на семь-восемь.
Сюй Цинсю мысленно возразил: Вовсе нет. Все говорят, что дочки похожи на отцов, но мне всегда казалось, что Сюэ Сюэ похожа на меня самого. С чего это вы все говорите, что она вылитый Му Линчэнь?
Второй старший брат поставил чарку на стол и загадочным тоном произнес: А вот когда я ходил за вином, то услышал, как тамошние слуги шептались: во Дворе Слушания Снега на Пике Знаменитого Меча юная госпожа подняла невероятный плач, требуя папу и желая домой. Сам Му Линчэнь пытался ее укачать, но ничего не помогало — малышка вцепилась в него и все равно звала папу. Неужели у нее что, два папы?
Некоторое время никто не решался ответить: сплетничать о Главе секты — дело опасное.
Тот самый младший сородич взял инициативу на себя: Братья, давайте выпьем! Выпьем за то, чтобы завтра одержать сокрушительную победу и приумножить славу наших Бессмертных Врат Долины Облаков!
Сюй Цинсю тоже с улыбкой чокнулся с ними, но когда чарка коснулась губ, в груди так сильно защимило, что сделать глоток он уже не смог.
Он вдруг вспомнил те времена, когда сам был совсем маленьким и старейшины секты пришли забрать его в ученики. Тогда он был еще слишком мал и несмышлеп, не понимал, куда и зачем его уводят, зная лишь одно: он не хочет расставаться с мамой, и потому горько плакал, цепляясь за нее. Его мать тоже прижимала его к себе и плакала, долго не желая выпускать из объятий, но в конце концов все равно отпустила следовать за старейшиной.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал: мать знала, что ступив на путь бессмертия, он навсегда отречется от мирской жизни и они, скорее всего, больше никогда не увидятся в этой жизни. Но стремление к Дао и обретение долголетия были предел мечтаний любого смертного. У него имелась склонность к бессмертию, и как бы тяжело ни было на сердце, мать должна была отпустить его.
Вспомнив тот прощальный взгляд матери, Сюй Цинсю почувствовал острую, разрывающую сердце боль, словно пережил это сам.
К счастью, они оба были людьми из мира культиваторов. Пусть он и не сможет часто видеться с дочерью, по крайней мере, он будет знать о ней новости и сможет находить возможности навещать ее. А если Му Линчэнь посмеет обидеть ее, он непременно отправится сводить счеты с этим наглецом.
Тем временем на Пике Знаменитого Меча во Дворе Слушания Снега Глава секты Му очень осторожно, теплым полотенцем протирал лицо дочери.
Ранее Му Няньцин проснулась и, обнаружив, что Сюй Цинсю снова исчез, расстроилась еще сильнее, чем в первый раз. Она горько плакала на плече у Му Линчэня, и никакие уговоры не помогали, пока от истощения малышка не всхлипнула и не заснула прямо в слезах, но даже во сне ее личико выглядело обиженным.
Закончив вытирать лицо и подоткнув одеяло, Му Линчэнь присел на край кровати и, глядя на дочь, не удержался и пробормотал себе под нос: Я с самого детства не плакал. В кого же ты уродилась такая плакса?
Вспомнив, как тот человек каждый раз бывал доведен им до покрасневших глаз и слез, он подумал, что подобное поведение дочери вполне естественно.
Беззвучно вздохнув, он с каменным лицом тихонько произнес спящей девочке: Твой папа — никудышный мужчина. Твоя мама не осталась с нами, и папа ничего не может с этим поделать. Только ты у меня страдаешь на чужбине.
Начертив в воздухе у кровати дочери защитную формацию, он толкнул дверь и вышел. В лунном свете он вновь предстал таким же холодным и отстраненным Главой секты Секты Ледяного Мрака, чье лицо словно было покрыто инеем.
http://bllate.org/book/40792/5187953
Сказали спасибо 0 читателей