Готовый перевод Born to Sin / Врожденный грех: Глава 20. Перьевая ручка за семнадцать тысяч

Когда он добрался до торгового центра, на счёте оставалось ровно 17 459,5 юаня. Чу Ли уже слегка пожалел, что вчера закинул две сотни на карту для столовой, иначе его предельный бюджет как раз перевалил бы за 17 500. Не хватило самой малости.

Оказавшись в бутике «Монблан», Чу Ли всё ещё тяжело переводил дыхание: взмокший от пота, запыхавшийся и взъерошенный, он был бесконечно далёк от хоть какой-то благородной элегантности. Парень совершенно не походил на клиента, способного позволить себе приличную перьевую ручку: вся его одежда едва ли тянула на сотню юаней и выглядела так, словно её набрали на «Таобао» из ходовых новинок по 19,9 с бесплатной доставкой.

— Покажите мне, пожалуйста, ручки в районе семнадцати тысяч, — с порога попросил он консультанта. — Что-нибудь в строгом деловом стиле, для работы.

Продавец окинул его взглядом, полным неприкрытого сомнения, однако клиенты, которые сразу же называют конкретную сумму, обычно не приходят попусту морочить голову.

Чу Ли впервые в жизни узнал, насколько огромной может быть разница между перьевыми ручками. Оказалось, дело не только в изяществе отделки корпуса и не просто в мягкости или толщине пера: различий между ними таилось куда больше, чем между иными людьми. Перо можно было подобрать индивидуально, заменить, отлить из золота, инкрустировать разноцветными драгоценными камнями и бриллиантами — редкая, капризная роскошь.

От одного только выбора пера у Чу Ли едва не взорвалась голова. Он никогда не приглядывался, какой маркой пишет Ло Вэньшэн, и не знал, что тот предпочитает, а ведь если перо не ляжет в руку, писать им станет сущим мучением. Сам Чу Ли, покупая обычную гелевую ручку за два юаня, и то выбирал между игольчатым и пулевидным наконечником — пулевидные он на дух не переносил.

Не умея выбирать, Чу Ли решил просто купить лучшее, на что хватало возможностей, — перьевую ручку цвета ледниковой синевы за 17 500 юаней. До нужной суммы ему недоставало ровно 40,5 юаня.

Он тут же отправил троим соседям по комнате сообщение:

«Можете одолжить пятьдесят юаней? Срочно нужно».

Первым деньги перевёл Цзян Чаоян, и стоило Чу Ли нажать «принять», как тут же капнули переводы и от двоих остальных.

— Ты чего там затеял? — прислал следом Ду Мин. — Ста пятидесяти хватит?

Судя по всему, они сидели вместе.

— Хватит, спасибо, — отозвался он.

Приняв только полтинник от Цзян Чаояна, Чу Ли расплатился за покупку. Глядя, как продавец затевает сложную возню с подарочной коробкой, он просто достал ручку наружу.

— У вас есть лента? — спросил он. — Чёрная или тёмно-синяя?

Отказавшись от упаковки, Чу Ли перевязал корпус тёмно-синей лентой, завязав аккуратный бант, и выбежал на улицу. Денег на такси не осталось, так что к зданию Лиян он припустил бегом — благо путь был неблизкий, но терпимый.

Когда он оказался у входа, часы показывали девять сорок семь вечера. Проскользнув мимо охраны, Чу Ли спустился на подземную парковку.

Девять пятьдесят один. Парковочное место Ло Вэньшэна уже пустовало.

Всё-таки не успел. Чу Ли накрыла глухая досада.

Уперев руки в колени и согнувшись пополам, он шумно переводил дух: раз уж опоздал, спешить больше не имело смысла. Приняв наконец деньги, переведённые Ду Мином и Чжан Юэ, он добежал до знакомой цветочной лавки и взял букет бело-голубой гипсофилы. Синева лепестков отдавала явной краской; Чу Ли впервые покупал для Ло Вэньшэна крашеные цветы — просто хотелось, чтобы ручка на их фоне смотрелась выигрышнее.

На открытке он вывел:

«Надеюсь, вы примете эту ручку. Считайте её извинением за мою прежнюю дерзость, а также спасибо, что приняли заявку в друзья».

Едва закончив строчку, он разорвал карточку в клочья: бесконечно извиняться за тот внезапный поцелуй совершенно не хотелось. Да и виноватым он себя не считал.

«Ло Вэньшэн, ты мне нравишься. Это мой первый подарок тебе…» — и тут же разорвал карточку вновь.

Незачем связывать согласие принять ручку с ответом на признание — это были совершенно разные вещи.

«Ло Вэньшэн, это Чу Ли».

Вот теперь было в самый раз. Прикрепив записку к колпачку, Чу Ли бережно спрятал перевязанную тёмно-синим бантом ручку в самую гущу цветов.

Однако на подземной парковке его встретили во всеоружии: дорогу преградил охранник. С первого взгляда парня было не узнать, но стоило ему немного покрутиться у машины генерального Ло из «Вэньчжи», как дежурный мигом вспомнил, кто перед ним.

В прошлый его визит четверо охранников в будке во все глаза пялились в мониторы, наблюдая, как нахал силой целует господина Ло. Неподалёку даже кружили двое с захватами, притворяясь патрульными: подай директор Ло хоть малейший знак, они бы скрутили парня в ту же секунду. А когда господин Ло затребовал записи видеонаблюдения, вся смена несколько дней дрожала от ужаса, боясь из-за жалобы вылететь с работы.

К счастью, Ло Вэньшэн оказался человеком великодушным и не стал наказывать мелких сошек за оплошность. Но уж сегодня с этого типа нельзя спускать глаз!

— Ты что тут рыщешь? — прикрикнул охранник. — Посторонним по зданию слоняться запрещено, не в курсе?

— Я принёс вещь для генерального директора Ло из «Вэньчжи», — отозвался Чу Ли. — Оставлю на его парковочном месте и сразу уйду.

— Господин Ло уехал домой ещё в начале девятого!

— Хочешь что-то передать — приходи завтра в офис, нечего на чужих местах барахло раскидывать, — отрезал охранник. — Завтра приходи.

Чу Ли и сам предпочёл бы подняться в офис, да кто бы его туда впустил? К тому же завтра у него пары с утра до самого вечера.

— Пожалуйста, я только положу букет на место и тут же уйду, — взмолился он. — Ни единой лишней минуты не задержусь!

— Сказано — нет! — не уступал охранник. — Цветы твои прошлые на корню засохли, господин Ло к ним даже не притронулся. Хватит дурью маяться!

Слова, которыми его пытались прогнать, Чу Ли истолковал совсем иначе. Он-то был уверен, что Ло Вэньшэн выкинул тот букет в первую же минуту — цветы ведь загораживали дверь машины. Неужели они простояли там до самого увядания? Но как же он тогда садился за руль?

Чу Ли этого не знал. Зато прекрасно знала охрана: в первый раз господин Ло протиснулся в салон через пассажирское сиденье, а потом изменил манеру парковки — стал сдавать назад, заезжая кормой, а не носом. Лишь три дня спустя подошедшая уборщица робко поинтересовалась:

— Цветы совсем завяли, выбросить? А ваза вам ещё нужна?

Ло Вэньшэн тогда поблагодарил её и забрал вазу себе — по всей видимости, просто не захотел утруждать женщину вознёй с бесполезным хламом.

Сколько Чу Ли ни рассыпался в просьбах, внутрь его так и не пустили. Пришлось караулить у входа. Около полуночи дежурный в будке наконец отлучился в туалет, и Чу Ли стрелой метнулся на парковку: положил букет прямо посреди пустого места, а затем нагло стащил со стола охраны лист бумаги с ручкой и нацарапал записку:

«Подарок очень дорогой. Если тронете — я вызову полицию».

Конечно, он ни на секунду не подозревал охранников в воровстве — просто боялся, что уборщики примут букет за мусор и отправят в урну.

Вернувшийся охранник чуть не лопнул от злости: мало того что наглец просочился внутрь, так теперь ещё и сторожи его пожитки! Не то чтобы Чу Ли нравилось вот так беспардонно вешать на людей свои проблемы: обычно он всегда оставлял щедрые чаевые, но сегодня карманы опустели подчистую — не наскреблось даже мелочи на такси до кампуса.

Шёл второй час ночи. На улице всё ещё попадались редкие прохожие, а Чу Ли колотило от внутреннего возбуждения. За две жизни он впервые преподнёс Ло Вэньшэну стоящий подарок! Неизвестно, придётся ли тот по вкусу, но эта вещь ему действительно нужна.

И тут до Чу Ли внезапно дошло: он забыл купить чернила.

«Блядь. Ну вот какого хрена ты за сказочный долбоёб, Чу Ли? Вечно у тебя всё наперекосяк, ни капли внимания к деталям!»

Ло Вэньшэн никогда бы так не поступил. То, что он отдавал Чу Ли, всегда стократ превосходило любые нужды и просьбы. На душе снова стало тошно и обидно на самого себя — в точности как в день его восемнадцатилетия: за что ни возьмись, во всём сквозит изъян.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/40787/5231534