Готовый перевод Reborn in the Eighties to Manage the Household / Перерождение в восьмидесятых: пора вести хозяйство: Глава 001. Перерождение

Осень всегда наступает так неожиданно. Казалось, ещё вчера в воздухе стояла духота, от которой не спасал даже кондиционер, а сегодня утром уже понимаешь, что, пожалуй, стоит накинуть куртку.

Се Юйсы проснулся под весёлую мелодию будильника. Он сонно почесал голову, глядя перед собой затуманенными глазами. Весь его вид говорил о том, что он ещё не проснулся окончательно. Ничего не поделаешь: за столько лет он так и не сумел избавиться от привычки подолгу валяться в постели.

Раздвинув шторы, Се Юйсы наконец заметил, что сегодня что-то не так. Обычно к этому часу солнце уже заглядывало в его комнату, утренняя прохлада сменялась зноем, а даже в гудках машин с улицы слышалось какое-то раздражение. Но сегодня за окном только-только начинало светать.

Се Юйсы открыл окно, и в комнату тут же ворвался ветер. Он невольно поёжился. Осень действительно пришла. Пожалуй, сегодня следовало одеться потеплее.

Машинально сложив одеяло, Се Юйсы подумал, что через несколько дней нужно будет заменить его другим, а пока стоит хорошая погода — ещё и постирать простыни. Затем он повернулся к умывальнику и быстро привёл себя в порядок. Бросив взгляд на часы, он спохватился: плохо дело, времени уже мало! Похоже, сегодня придётся обойтись без завтрака и поспешить в офис, иначе строгий начальник отдела поймает его на опоздании.

Начальник появился в компании недавно. Молодой, красивый, неулыбчивый. Поговаривали, что он сын генерального директора, хотя при встречах они не казались особенно близкими. Впрочем, это нисколько не мешало сотрудницам им восхищаться: богатый, привлекательный, способный — именно такого парня они и представляли рядом с собой.

К сожалению, к работе новый начальник предъявлял очень высокие требования. Не только сотрудницы боялись заговорить с ним без особой причины, но и многие мужчины опасались, что их вызовут к нему на беседу. Се Юйсы принадлежал к их числу.

И надо же было ему так не повезти! В день вступления нового начальника в должность Се Юйсы забыл дома один документ. Когда он вернулся за ним и снова приехал на работу, то уже опоздал — и, как назло, попался новому начальнику. С тех пор Се Юйсы постоянно чувствовал на себе его строгий взгляд. Что тут поделаешь? Ведь он опоздал всего один-единственный раз! Кто бы мог подумать, что после этого к нему так прицепятся.

Торопливо схватив плащ, Се Юйсы вышел из дома. Рабочий день начинался в восемь, сейчас уже было половина девятого, а оставалось всего полчаса. К счастью, квартира находилась недалеко от компании: пешком минут десять с небольшим. Если поторопиться, можно ещё успеть купить что-нибудь на завтрак.

С мелодичным «динь» распахнулись двери лифта. Жилой комплекс, где обитал Се Юйсы, был довольно приятным местом. Его квартира располагалась на восьмом этаже, а внизу он часто видел пожилых людей, занимавшихся гимнастикой. Недалеко от ворот комплекса работала закусочная, где подавали завтраки. Дома Се Юйсы обычно не завтракал: во-первых, не мог вовремя проснуться, а во-вторых, не умел готовить. Единственным блюдом, которое ему удавалось, был жареный рис.

В закусочной предлагали множество блюд, да и готовили здесь вкусно. Се Юйсы взял кое-что наугад и остановился у прилавка, дожидаясь, пока хозяин рассчитается с ним. Внутри были и столики. Сейчас за ними уже сидело немало посетителей, в основном родители с детьми. Дети привередничали, а взрослым приходилось уговаривать их съесть ещё немного…

— Молодой человек, вот ваша сдача, возьмите! Приходите ещё! — напомнил хозяин закусочной замечтавшемуся посетителю.

Се Юйсы очнулся от мыслей и с виноватым видом принял деньги. Хозяин был уже немолод. От долгих лет непрерывного труда его руки стали очень шершавыми. Се Юйсы загляделся на них: они напомнили ему руки отца.

Он тряхнул головой. Что с ним сегодня такое? Всё время отвлекается. Нельзя так. Если новый начальник опять застанет его за опозданием, ему конец.

На улице всё ещё дул прохладный ветер. Се Юйсы плотнее запахнул плащ и заметил впереди молодую женщину. Она ласково пыталась надеть курточку на ребёнка, но тот явно был недоволен и без умолку что-то говорил.

Интересно, что он ей говорит?

Се Юйсы вспомнил, что в школьные годы с ним случалось то же самое. В такую погоду бабушка непременно боялась, что он простудится, и заранее готовила ему тёплую одежду. С детства он отличался слабым здоровьем, и бабушка старалась защитить его от всего на свете.

Тогда он тоже возмущался. Детям всегда кажется, будто взрослые раздувают из мухи слона. И только когда рядом больше нет человека, который так за тебя переживал, начинаешь понимать, как сильно его не хватает.

Всё случилось именно в этот миг. Мальчик, на которого всё-таки надели куртку, заспорил с матерью. Женщина не успела его удержать, и он бросился вперёд. Прямо на ребёнка мчался грузовик.

В ту секунду Се Юйсы ни о чём не думал. Или, возможно, успел подумать сразу о многом. Он кинулся вперёд и рывком оттащил мальчика, но сам по инерции не смог остановиться и пробежал ещё несколько шагов. А потом у самого уха раздался пронзительный визг тормозов.

Се Юйсы даже не почувствовал боли. Сознание постепенно заволокло туманом. Вокруг будто поднялся страшный шум, но он уже не мог ничего разобрать. Забавно: последняя мысль, промелькнувшая у него в голове, была о том, что сегодня начальник опять поймает его на опоздании…

Ногу пронзала колючая боль. Где-то рядом словно спорили и кричали люди. Се Юйсы в полудрёме подумал: неужели ему так повезло и даже после такого столкновения он остался жив? Правда, нога ужасно болела. Может, его покалечило и теперь он инвалид?

Если так, то, пожалуй, лучше бы грузовик сразу его убил.

— Сысы, как ты? Больно, милый? — раздался у его уха ласковый женский голос.

Се Юйсы вздрогнул всем телом. Этот голос он слышал больше десяти лет. Именно он расспрашивал, не холодно ли ему, не голоден ли он, подбадривал его, учил ладить с людьми и жить на свете. Но после девятнадцати лет он не слышал его даже во сне. Почему же голос звучит сейчас? Неужели он действительно умер?

Се Юйсы недоверчиво распахнул глаза. Перед ним была добрая женщина, которая смотрела на него с той самой, до боли знакомой заботой. Лицо у неё было чуть широковатое, кожа светлая — точь-в-точь такой он её помнил. А не такой, какой увидел в последний раз: всё тело опухло, губы почернели, в уголках рта выступала пена…

Глаза Се Юйсы налились кровью. Он отчаянно вцепился в одежду женщины и дрожащими губами выговорил:

— Бабушка?..

Увидев его таким, женщина решила, что мальчику больно, и встревоженно спросила:

— Сысы, что случилось? Ушибся, когда упал? Не бойся, не бойся, бабушка рядом!

Се Юйсы ничего не отвечал, только снова и снова звал бабушку. Ему было страшно. Страшно, что всё это лишь сон. Человек перед ним казался таким настоящим, что ему невыносимо было даже думать о пробуждении.

Бабушка Се никак не могла понять, что с ребёнком. Да, обычно он был робким, но никогда прежде так себя не вёл. Он цеплялся за неё, словно за единственную надежду, и плакал так горько, что сердце разрывалось. Подумав немного, бабушка решила, что он, наверное, сильно испугался.

Она посадила внука к себе на колени и ласково принялась успокаивать:

— Сысы, тебя напугали Чэни? Не бойся. Бабушка знает, ты никого первым не обидишь. Это их мальчишка расшалился и ударил тебя, правда? Ну-ну, не болит. Вечером бабушка приготовит тебе яйцо на пару.

Как только бабушка усадила его себе на колени, Се Юйсы окончательно растерялся. Он… он что, стал маленьким?!

Он поболтал коротенькими ножками, посмотрел на пухлые детские ладошки. Сколько ему сейчас? Лет пять, не больше. Потом снова взглянул на бабушку: и впрямь, морщин у неё гораздо меньше, чем он помнил.

Неужели он вернулся в то время, когда ему было пять лет?

Увидев, как Се Юйсы болтает ногами, бабушка тут же заметила ссадину у него на бедре. Из неё уже сочилась кровь. Охнув, она поспешила принести тёплой воды, промыла ранку, убрала мелкие камешки и песок, а затем намазала ссадину зубной пастой. При виде этого Се Юйсы почувствовал, как к глазам подступают слёзы.

Когда он был маленьким, с семьёй случилась беда. Дедушка и бабушка остались с ним на руках, без денег и по уши в долгах. Они трудились до изнеможения, но не хотели, чтобы ребёнок страдал. На лекарства средств не хватало, и всякий раз, когда Се Юйсы где-нибудь ушибался или царапался, бабушка мазала больное место зубной пастой. От неё становилось прохладно и приятно. Позже, когда семья зажила получше, бабушка всё равно считала, что ни одно средство от ран не сравнится с зубной пастой.

Заметив, как покраснели его глаза, бабушка подумала, что ранка разболелась. Она мазала её, осторожно дула и приговаривала:

— Не больно, милый. Только пока лекарство наносим, немножко щиплет.

Потом, поразмыслив, добавила:

— Разве бабушка тебе не говорила? Соседский Чэнь Линли такой задиристый! Стоит нам уйти, он сразу тебя обижает. Я же просила не выходить. Зачем ты опять к ним пошёл? Вот и расшиб ножку, да?

Се Юйсы снова растерялся. Он уже примерно понял, что вернулся в пятилетний возраст, но не знал ни точной даты, ни тем более того, о каком происшествии сейчас говорила бабушка. Однако имя Чэнь Линли он помнил хорошо. Ещё бы: у них были старые счёты.

Изначально семьи Чэнь и Се соседями не были. У Чэней имелся участок рядом с землёй Се, но дом они построили вплотную к дому своих братьев. Через несколько лет между родственниками возникла ссора, и один из Чэней саданул родного брата по голове мотыгой, едва не убив его. Если бы мать не выплакала у пострадавшего прощение, виновник и сейчас сидел бы в тюрьме.

Но после этого братья уже не могли жить бок о бок. Чэням ничего не оставалось, кроме как построить дом рядом с домом Се. И с тех пор семья Се не знала ни дня покоя.

Едва началась стройка, Чэни принялись спорить с Се из-за земли. Между участками ведь стояла межа — старый чайный куст, от которого остался только корень. Однако ночью Чэни выкорчевали его и наутро принялись всё отрицать. Чтобы не портить отношения, семья Се уступила им два метра земли. На какое-то время воцарился мир. Но вскоре Чэни стали жаловаться, что дома расположены слишком близко и вода, капающая с крыши Се, брызгает на их стену. Они чуть ли не через день приходили скандалить, совершенно не желая слушать доводы другой стороны.

Чэнь Линли был сыном этой семьи, на два года старше Се Юйсы. Он постоянно задирал младшего. Неужели Юйсы вернулся как раз в один из дней, когда Линли снова его обижал?

Припомнить он не мог: в детстве его обижали не раз и не два. Наверное, это был один из таких случаев. Но следующие слова бабушки кое о чём ему напомнили.

Убрав зубную пасту, бабушка вытерла внуку лицо, чтобы тот окончательно успокоился, и сказала:

— И отца Чэнь Линли тоже не бойся. Пока бабушка дома, пусть только попробует пальцем тебя тронуть! А когда дома никого нет, будь поумнее, держись от них подальше. Во всей этой семейке никто не умеет вести себя по-человечески!

Се Юйсы послушно ответил:

— Угу.

И вдруг вспомнил: в детстве он был болезненным и маленьким, и большинство деревенских ребятишек любили его задирать. Другим детям тоже быстро надоедало играть с тем, кто не мог носиться с ними по горам. Поэтому за всё детство в деревне Чэньцзяцунь у него был только один друг — сын деревенского старосты Чэнь Цзюньфэн. Всякий раз, когда кто-нибудь обижал Се Юйсы, тот бросался на защиту и одним ударом укладывал обидчиков на землю.

Се Юйсы помнил, что обычно взрослые не вмешивались в детские ссоры и драки. Все жили в одной деревне; если бы из-за каждой мелкой размолвки ругались родители, Чэньцзяцунь давно бы стояла вверх дном. Но среди взрослых было одно исключение — отец Чэнь Линли, Чэнь Чуаньжун.

Как ясно из названия деревни Чэньцзяцунь, большинство её жителей носили фамилию Чэнь. Чэнь Чуаньжун не боялся наживать врагов по двум причинам: во-первых, он приходился родственником старосте по общему роду, а во-вторых, у него самого было много братьев.

С семьёй Се дело обстояло иначе. Они переселились сюда из другого места. Их прежняя деревня оказалась на территории, отведённой под строительство водохранилища. Власти купили им участок в Чэньцзяцуни, выплатили небольшую компенсацию, и семья переехала. В новой деревне они были настоящими чужаками.

В таких маленьких сельских поселениях люди придают большое значение фамилиям и родству. Встретив однофамильца, обязательно отыщут какую-нибудь родственную связь, а к людям с другой фамилией относятся с некоторым предубеждением. Се Юйсы испытал это на себе. Когда-то Чэнь Чуаньжун собирался его ударить, а бабушка загородила внука собой. Тогда Чэнь Чуаньжун залепил ей пощёчину.

Не говоря уже о том, что бабушка была женщиной, а в деревне мужчину, поднимающего руку на женщину, обычно презирали, она была ещё и старше Чэнь Чуаньжуна, то есть считалась его старшей родственницей по поколению. В сельской местности к этому относились очень серьёзно: даже если случилось что-то ужасное, подраться с ровесником ещё допустимо, но со старшими — ни в коем случае.

И всё же Чэнь Чуаньжун ударил бабушку и после этого даже не извинился. Никто в деревне не вмешался. Зевак тогда собралось немало, но никто не попытался их разнять. Староста тоже сделал вид, будто ничего не знает. Уж в чём-чём, а в защите собственных родственников он всегда преуспевал.

Издалека Се Юйсы заметил, как Чэнь Чуаньжун ведёт своего сына прямо к их дому. Он холодно смотрел на приближающихся. Теперь он был уже не тем ребёнком, который от испуга мог только плакать. Ни одного старого долга он не забудет.

Чэнь Чуаньжун с грозным видом переступил деревянный порог дома Се, в несколько шагов оказался перед бабушкой и чуть не ткнул грязным от чёрной земли пальцем Се Юйсы в лоб. Брызгая слюной, он заорал:

— Ланьмянь, я сегодня прибью твоего мелкого ублюдка, которого ни отец, ни мать не воспитывают!

Но и бабушка Се была не из робкого десятка. Прижав Се Юйсы к себе, она ответила:

— Ты как смеешь такое говорить?! У меня и сын есть, и невестка! Только попробуй хоть волосок у Сысы тронуть!

Чэнь Чуаньжун был невысоким, зато крепко сбитым. Его семья жила неплохо, и себе он никогда не отказывал ни в еде, ни в питье. Выставив вперёд огромное брюхо, он попытался оттеснить бабушку и добраться до Се Юйсы. Бабушка даже не ожидала, что он полностью проигнорирует её слова и сразу потянется к ребёнку. Она поспешила его остановить.

Но Се Юйсы всё-таки не был настоящим малышом. К тому же он был невысоким и ловким. Увидев, как Чэнь Чуаньжун тянется к нему, он изобразил панику, сполз со стула прямо на пол и одновременно быстро выставил ногу. Раздалось громкое «бах!» — Чэнь Чуаньжун рухнул.

Сам виноват: уж слишком резко бросился на Се Юйсы. И упал исключительно удачно. Бабушка ещё не успела убрать таз, в который набирала тёплую воду. В те времена пользовались тяжёлыми толстыми алюминиевыми тазами. Огромным животом Чэнь Чуаньжун угодил прямо в такой таз, а подбородком врезался в стул.

Глядя, как Чэнь Чуаньжун лежит, словно опрокинутая на спину черепаха, и без конца стонет, Се Юйсы не удержался от улыбки. Так ему и надо!

И не стоит считать Се Юйсы слишком мстительным. Он прекрасно помнил всё, что Чэнь Чуаньжун сделал с его семьёй в прошлой жизни. Особенно слова, произнесённые этим человеком перед бабушкиным траурным алтарём. Се Юйсы не забыл ни единого слова.

Когда Се Юйсы исполнилось одиннадцать, у бабушки внезапно подскочило давление. Разорвался кровеносный сосуд, к тому же лечение запоздало. После инсульта её парализовало. Позже она постепенно восстановилась и уже могла понемногу двигаться сама, но врачи обнаружили у неё болезнь сердца. Сильные волнения были ей противопоказаны, и врач рекомендовал бабушке покой.

Однако Чэнь Чуаньжун прекрасно знал о её болезни и всё равно то и дело приводил к Се свою жену и устраивал скандалы. То вода с крыши Се попадала на стену его дома, то земля возле фундамента Се лежала слишком близко к его участку. Одним словом, мелким придиркам не было конца. От возмущения у бабушки начинали дрожать руки и ноги, она много раз слегала.

А когда бабушка неожиданно умерла, Чэнь Чуаньжун явился к траурному алтарю и заявил, будто виновата она сама: слишком мелочная, нет в ней великодушия, из-за пустяков так себя извела, да ещё умерла в таком неприглядном виде — только опозорила деревню Чэньцзяцунь.

Услышав такое, Се Юйсы, которому тогда было чуть больше десяти, буквально взорвался и со всего размаху ударил его кулаком в рот. Чэнь Чуаньжун сначала остолбенел, а затем попытался ударить Се Юйсы в ответ. Его удержали, но он продолжал сыпать ругательствами и шуметь прямо перед бабушкиным траурным алтарём. Даже после смерти этот человек не желал дать ей покоя.

Се Юйсы помнил и ту пощёчину, которую Чэнь Чуаньжун когда-то отвесил бабушке. Если бы не он, бабушку не унизили бы перед столькими людьми. Она всю жизнь держалась с достоинством, а тогда вынуждена была проглотить обиду.

Но в этот раз Се Юйсы добьётся для неё справедливости!

Чэнь Линли ошеломлённо смотрел, как отец валяется на земле и не может подняться. Лишь когда Чэнь Чуаньжун рявкнул на него, мальчишка догадался помочь. Но сколько силы у ребёнка? Он долго тянул отца, так и не сумев поднять. Наконец тот кое-как встал — и тут же нечаянно опрокинул таз.

Надо понимать, что в те времена люди жили в домах из саманного кирпича. Полы не то что плиткой не покрывали — даже цемента не было. Под ногами была просто утрамбованная жёлтая глина, которая от воды превращалась в жидкую грязь. Вот ею Чэнь Чуаньжун и вымазался с головы до ног.

Он пришёл в ярость. Человек тучный, он уже задыхался после всей этой возни. Сев прямо на землю, он в бешенстве ткнул пальцем в Се Юйсы и разразился бранью:

— Вот ведь мелкий ублюдок! Толкнул моего Линли, тот упал, а теперь ещё и надо мной издеваешься! Ну погоди, сегодня я тебе этого не спущу!

Се Юйсы состроил самую невинную физиономию:

— Дядюшка Чэнь, я Линли не толкал. Он сам упал, когда погнался за мной, чтобы побить. И вы только что сами слишком торопились, не удержали равновесия и упали. Разве я смог бы вас обоих толкнуть?

Бабушка Се тоже недовольно вмешалась:

— Ваша семья вообще умеет рассуждать по справедливости? Даже если дети поссорились, разве взрослому позволено поднимать руку на ребёнка?

Но Чэнь Чуаньжун никого не слушал. Для него собственный сын был драгоценностью, а чужих детей, по его мнению, можно было бить сколько вздумается. Кое-как поднявшись, он увидел, как бабушка Се присела возле внука, проверяя, не ушибся ли тот, и потащил сына к выходу.

Но когда он поравнялся с Се Юйсы, его взгляд стал злобным. Чэнь Чуаньжун размахнулся и ударил бабушку Се по лицу.

http://bllate.org/book/40784/5280850