Готовый перевод There Are Stars in His Eyes / В его глазах звёзды: Глава 27

— Спроси её сама, — подумав, добавил он. — Передай, что всё не так просто, и пусть сначала доведёт все формальности до конца.

— Ах да, ещё одно, — на пороге он обернулся. — Обязательно скажи ей: у Цзянь Чжэня есть своя цена.

Ляо Ци растерялась. Она уже собиралась уточнить, но Цзянь Чжэнь, широко шагая, скрылся за дверью. Тогда она резко обернулась и пнула спящую Лу Фаньсин. Та лишь глухо застонала во сне.

— Лу Фаньсин, ну ты даёшь! — воскликнула Ляо Ци, не веря своим ушам. — Посмотри только, кого ты умудрилась привлечь… Боже правый, да ведь это же Цзянь Чжэнь!

Лу Фаньсин проснулась уже в полдень. Из-за слабой переносимости алкоголя она оказалась последней, кто пришёл в себя. Ляо Ци ушла ещё до её пробуждения — её вызвал звонок от научного руководителя.

— Как я здесь оказалась? — память у неё прерывалась. Она помнила, как выбежала из бара, рвала… рвала… а дальше — полный провал.

— Проснулись — а ты уже тут, — ответила Ло Ши, голос которой после вчерашнего похмелья звучал вяло. — Неужели тебя привёз полицейский?

Это звучало нелепо. Лу Фаньсин промолчала. Внезапно она вспомнила: после бара она встретила Цзянь Чжэня. Скорее всего, именно он и привёз её обратно.

Вчерашний вечер выдался на славу, и все четверо до сих пор не могли сойти с эйфории. Они ещё немного пообсуждали события, шумно и весело. Без алкоголя Чжу Кэфань снова превратилась в застенчивую студентку и принялась умолять:

— Ой, хватит, хватит уже! Если преподаватель узнает — нам крышка!

Ван Бо Бо постучал в дверь и посмотрел на Чжу Кэфань совсем иначе — с таким благоговением, будто в любой момент готов был пасть на колени и назвать её «папой».

— Папа! — воскликнул он, едва переступив порог, и сразу же обратился к Кэфань.

В прошлый раз за обедом Чжу Кэфань проиграла Ван Бо Бо в споре на тему «человек ест говно или рис». Она до сих пор помнила это поражение и, воспользовавшись моментом, когда он стал покладистым, снова подняла эту тему с важным видом:

— Папа сейчас спрашивает: человек ест говно или рис?

— Рис, рис! — Ван Бо Бо мгновенно переменил тон.

Чжу Кэфань нахмурилась и махнула рукой:

— Папе не нравится этот ответ.

Ван Бо Бо хитро прищурился и тут же поправился:

— Папа ест рис, а я — говно.

— Хм, — кивнула Чжу Кэфань. — На этот раз папа доволен.

Их утренний диалог в стиле народного театра «эръренчжуань» всех рассмешил. Потянувшись и зевая, девушки наконец выписались из номера. В благодарность за вчерашнюю поддержку Ван Бо Бо повёл их в самый дорогой ресторан поблизости.

За обедом все не отрывались от телефонов: вчерашнее безумство уже взорвало университетский форум. Автор поста писал живо и подробно, так что читатели буквально кипели от восторга. Под постом выстроилась длинная очередь желающих преклонить колени перед отважными девушками.

Пост быстро стал хитом.

В одночасье став такой же знаменитостью, как Ван Бо Бо, все чувствовали лёгкую гордость, особенно Лу Фаньсин. «Все посты обо мне становятся хитами, — подумала она с самодовольством. — Видимо, я просто рождена для топов».

Однако радоваться долго не пришлось — в WeChat пришло сообщение от Цзянь Чжэня.

[Цзянь Чжэнь]: Проснулась?

[Фаньсин]: Давно уже, обедаю. Какие будут указания?

[Цзянь Чжэнь]: Поменьше ешь.

[Фаньсин]: …

Цзянь Чжэнь прислал фото рубашки — той самой, что носил вчера. Выглядела она вполне чистой.

[Цзянь Чжэнь]: Угадай, что на ней есть?

Лу Фаньсин недоумённо нахмурилась. Что за болтун сегодня?

Сдержав раздражение, она честно написала: Не могу угадать.

[Цзянь Чжэнь]: На ней чья-то слюна. Чья, как думаешь?

Лу Фаньсин схватилась за телефон и замерла. Теперь ей стало ясно, как она оказалась из бара в отеле. А он ещё пишет «поменьше ешь» — неужели считает её жирной свиньёй?

От этой мысли её бросило в жар.

Пока она краснела, держа в руках телефон, пришло ещё одно сообщение.

[Цзянь Чжэнь]: Стирать будешь?

Лицо Лу Фаньсин пылало. Она быстро ответила: Буду!

Цзянь Чжэнь прислал в ответ смайлик с улыбкой — именно тот, которым она часто его дразнила. Обычно этот смайлик несёт в себе лёгкую иронию.

Шумный обед завершился, и все разошлись по общежитиям. Лу Фаньсин собрала немного вещей — в выходные она собиралась домой.

Она не была дома уже несколько недель. Мама прислала сообщение, что очень скучает, и Лу Фаньсин пообещала непременно приехать на этой неделе.

Дорога домой занимала два часа. Ей было не по себе после вчерашнего — желудок всё ещё болел, и она закрыла глаза, пытаясь отдохнуть в автобусе. В этот момент снова пришло уведомление в WeChat.

На удивление, снова от Цзянь Чжэня.

[Цзянь Чжэнь]: Вечером я в спортзале. Пусть Ло Ши зайдёт за моей одеждой. И где твои вещи? Предупреждаю: моё терпение не бесконечно.

Лу Фаньсин впервые видела от него такое длинное сообщение и сначала даже улыбнулась. Потом вспомнила, что действительно должна передать ему кое-что: она нарисовала все свои идеи по запуску бизнеса и очень нуждалась в его мнении.

Она написала Ло Ши, чтобы та вечером зашла в спортзал и заодно передала Цзянь Чжэню письмо с её стола.

Ло Ши, видимо, была занята — ответа не последовало. Лишь когда Лу Фаньсин уже почти доехала до дома, пришёл ответ:

[Цзыло]: Хорошо-хорошо! С удовольствием стану вашей любовной птичкой между тобой и братцем Цзянь!

[Фаньсин]: отправила смайлик с каплями пота.

Дома мама была в восторге. Боясь, что дочь проголодалась, она, сидя в инвалидном кресле, захотела приготовить ей что-нибудь вкусненькое. Лу Фаньсин не стала её останавливать — маме полезно быть занятой, ведь она целыми днями сидела дома.

— Мам, у папы сегодня вечером занятия? — спросила Лу Фаньсин, жуя яблоко и помогая маме на кухне.

— Есть, — весело ответила та. — Теперь к отцу записываются все подряд, расписание расписано на недели вперёд.

— Ах да, — добавила она, — папа пару дней назад уточнил: наш дом сдадут в конце следующего года.

— Ещё больше года ждать… — Лу Фаньсин грустно оглядела тёмную и сырую съёмную квартиру.

— Чего спешить? — оптимистично заметила мама. — К тому времени ты уже закончишь университет и сможешь привести парня — будет где жить.

— Мам, ты загоняешься! — возмутилась Лу Фаньсин. — У меня пока и в помине нет парня. Может, он даже ещё не родился!

— Тогда тебе стоит постараться! — мама строго посмотрела на неё. — Дочка Линь Фан уже в университете сменила нескольких парней. Почему бы тебе не последовать её примеру? Слушай, Лу Фаньсин, я не люблю зануд. Иди и наслаждайся жизнью!

— Смена парней — это и есть наслаждение жизнью? Мам, твоя логика слишком узка. Нам не нужно гнаться за количеством. Не волнуйся, парень, которого я приведу домой, по качеству заменит десяток таких, как у Линь Фан.

— Ври дальше, — усмехнулась мама, явно не веря. — Приведи-ка хоть одного!

Лу Фаньсин хитро улыбнулась и тут же перевела разговор на другую тему, чтобы избежать дальнейших нравоучений.

Они ждали папу, чтобы поужинать все вместе, поэтому ужин начался только после восьми. За столом Лу Фаньсин молчала, поглядывая на часы и думая, успела ли Ло Ши уже передать письмо Цзянь Чжэню.

Интересно, что он думает о её плане открыть художественную студию?

Немного поколебавшись, она наконец спросила родителей:

— Пап, мам, если бы я сказала вам, что хочу заняться своим делом, вы бы надо мной посмеялись?

— Почему мы должны смеяться? — отец ответил встречным вопросом, тем самым выразив свою поддержку. — Мы с мамой в твоём возрасте каждый день продавали завтраки. Ты бы смеялась над нами?

— Конечно нет! Я всеми руками и ногами за ваш завтраковый бизнес!

— Вот и всё, — улыбнулся отец. — Делай то, что хочешь. Мы с мамой тоже поддержим тебя всеми руками и ногами.

— Ура! У меня самые лучшие родители на свете! — Лу Фаньсин вскочила и поцеловала каждого из них. Мама счастливо заулыбалась.

Она села и подробно рассказала родителям о своём замысле — взять в аренду художественную студию. Также она поделилась своими сомнениями: нехватка средств и конкуренция. Ведь в этой сфере не так-то просто заработать.

Но Лу Фаньсин также видела в этом возможности.

Отец немного помолчал, затем задал ей вопрос:

— Фаньсин, честно скажи папе: ты ведь раньше мечтала стать художницей. Эта мечта ещё жива?

Вопрос поставил её в тупик. С тех пор как она поступила в университет, она избегала говорить о мечтах. Прежний пыл и страсть к живописи, после череды неудач, она заморозила в себе. Раньше она жила, не зная границ, а теперь выбрала противоположную крайность: признала свою посредственность и смирилась с ней.

— Пап, я надеюсь, что однажды стану художницей, — осторожно ответила она. — Пусть даже третьего сорта. Я повзрослела и поняла, что мечты недосягаемы. Но разве вы сами не говорили: в жизни есть не одна дорога? Если одна не ведёт к цели — можно выбрать другую. Может, она и окажется моей?

Отец положил палочки:

— Мне грустно слышать, что моя дочь считает мечты недосягаемыми.

Увидев печаль в её глазах, он мягко улыбнулся:

— Мы безоговорочно поддерживаем твоё решение заняться бизнесом. Но даже если ты откроешь студию, ты всё равно сможешь рисовать. Эти две вещи не исключают друг друга. У нас с мамой к тебе только два пожелания: будь счастлива и не бросай учёбу ради бизнеса. У тебя вся жизнь впереди для реализации идей, но студенческие годы — коротки и бесценны. Расставь приоритеты, и тогда ты не пожалеешь о своём выборе.

Слова отца глубоко тронули Лу Фаньсин. Она посмотрела в его тёплые глаза и твёрдо кивнула:

— Папа, обещаю: я не допущу, чтобы в моей жизни был день, о котором я пожалею.

Потом они обсудили финансовое положение семьи. После увольнения отец устроился преподавателем математики в известный репетиторский центр. За год он стал там звездой. Кроме того, их завтраковый бизнес тоже шёл неплохо. После выплаты ипотеки семья уже не жила впроголодь, как раньше.

Отец прикинул: если собрать все сбережения, максимум получится сто тысяч юаней.

— Поговори с той студенткой, — сказал он. — Если не хватит — я возьму в долг.

Лу Фаньсин стало тяжело на душе. Она сомневалась: не слишком ли она эгоистична? Когда она решила поступать на художника, родители вложили в неё все силы и средства. А теперь, когда она хочет заняться бизнесом, хотя семья всё ещё не на плаву, отец снова безоговорочно поддерживает её — просто потому, что она этого хочет.

Она бросила мечту стать великой художницей и теперь мечтает лишь о скромном успехе. А что, если её бизнес тоже провалится? Ведь она совершенно неопытна.

Эти деньги — результат упорного труда отца и мамы, которые встают в четыре утра каждый день.

От одной мысли о деньгах её решимость сильно пошатнулась.

Лёжа ночью в постели, она открыла WeChat. От Цзянь Чжэня — ни слова. Зато Ло Ши прислала сообщение.

[Цзыло]: А-а-а, Фаньсин! Братец Цзянь велел передать тебе письмо! И обручальное кольцо!!!

Лу Фаньсин уже собиралась ответить, как Ло Ши тут же прислала две фотографии: на одной — конверт (тот самый, что она дала Цзянь Чжэню), на другой — длинная рубашка с длинными рукавами.

[Фаньсин]: Сестрёнка, не фантазируй так много! Я просто испачкала его рубашку, и этот господин велел мне её постирать.

[Цзыло]: Братец Цзянь уже так явно даёт знаки, а ты всё ещё притворяешься наивной?! Не стыдно ли тебе?

Теперь Лу Фаньсин онемела. Один за другим — все вокруг твердят, что Цзянь Чжэнь к ней неравнодушен…

Но ведь это же не так!

Они не видели, с каким презрением он с ней разговаривает. Разве так ведут себя влюблённые — с поднятой бровью и высокомерным видом?

Лу Фаньсин снова и снова ломала голову, но кроме того, что Цзянь Чжэнь любит напоминать о себе и настойчиво добавлялся в её WeChat, она не находила ни единого доказательства его симпатии.

Разве не его любимая фраза: «Ты думаешь, я на тебя посмотрю? Да я ослепнуть должен!»?

Или, может, он говорит одно, а на деле чувствует другое?

Лу Фаньсин никак не могла понять и наконец ответила Ло Ши:

[Фаньсин]: Что он сказал, когда передавал письмо?

[Цзыло]: Ничего. Только два слова: «Ей дай». Я думала, только рубашка, а там ещё и письмо! Фаньсин, завтра же возвращайся! Я не могу дождаться, чтобы узнать, что братец Цзянь тебе написал!!!

[Фаньсин]: Эй-эй, подожди, пока я сама не посмотрю! Вдруг там сплошные колкости? У меня тоже есть чувство собственного достоинства!

http://bllate.org/book/4078/426040