Не получив ответа, Одноглазый ничуть не рассердился. Он неторопливо достал из пачки сигарету, прикурил и, хищно прищурившись, обратился к Хэ Сиюаню:
— А ведь он чертовски хорошенький, скажи?
— И послушный до безумия. Что ни прикажи — всё выполнит, даже не пикнет. Смотришь на этого дрожащего сироту, и прямо сердце кровью обливается — так и хочется пригреть его, уберечь от всех невзгод.
— Родиться Альфой для него — чистая ошибка природы. Ему бы Омегой быть — ручной золотой канарейкой в чьей-нибудь клетке.
Хэ Сиюань угрюмо молчал, сжав губы и смерив противника тяжелым, леденящим взглядом.
— Маленький лгунишка, — мужчина вынул сигарету изо рта и выдохнул сизый клуб дыма. Тот поплыл мимо Хэ Сиюаня, устремляясь прямо к прячущемуся за его спиной Шан Чисе.
— Кхм... — Чисе невольно закашлялся.
Хэ Сиюань тут же пустил в ход ментальное давление, мгновенно развеивая серые клубы.
Одноглазый усмехнулся и потушил окурок. Переведя взгляд на дрожащего юношу, он процедил:
— Знаешь, Сесе, в карцере я каждый божий день только и думал о том, как бы послаще тебя отблагодарить.
— Сделаем так, — он пренебрежительно кивнул на Хэ Сиюаня. — Сейчас я переломаю хребет твоему заступнику, а потом мы вернемся к тому делу, на котором нас прервали. Идет?
Хэ Сиюань чувствовал, как хрупкое тело Чисе за его спиной содрогается от страха, как юноша жмется к нему, отчаянно ища спасения.
Сиюань давно перестал быть наивным, зеленым юнцом. Если до этого он лишь настороженно держал оборону, то теперь его собственная аура Альфы оскалилась — в воздухе разлилась удушливая, опасная угроза.
Смахнув несуществующий пепел с пальцев, Одноглазый лишь презрительно фыркнул. Альфы тоже бывают разными. Мальчишка перед ним, конечно, обладал недюжинным потенциалом, и со временем из него мог вырасти грозный хищник, но сейчас... сейчас это был всего лишь недоросший волчонок.
***
Глухой, тяжелый удар — и избитое тело подростка безвольно распростерлось по каменному полу. Одноглазый грубо придавил голову Хэ Сиюаня тяжелым армейским ботинком к бетону. Глядя, как парень все еще пытается отчаянно брыкаться, мужчина повернулся к забившейся в угол фигуре:
— Ну и зачем тебе сдался этот сопляк? Хотел найти себе покровителя — так почему не обратился ко мне?
Затем он глумливо наклонился ниже, заглядывая в окровавленное лицо Сиюаня:
— Погляди на себя: ты из-за него в фарш превратился, а он забился в угол как трусливая крыса. Даже пикнуть в твою защиту боится. И ради этого ничтожества ты готов зубами грызться? Не разочаровался еще в своей любви?
— Не... твое... дело! — с хрипом выплюнул Хэ Сиюань, силясь приподнять разбитое лицо. Во взгляде его, сквозь пелену заливающей глаза крови, упрямо полыхало бешеное пламя.
Ему было горько от собственного бессилия. Ведь он клялся Сяо Чи, что защитит его, а сам с позором проиграл. Больше всего Сиюань боялся, что Чисе теперь разуверится в нем и больше никогда не попросит о помощи. А то, что тот замер от ужаса... Разве можно винить за это слабого, пугливого по природе мальчишку? Ему положено бояться!
— Надо же, совсем пацану башку вскружил, — цыкнул Одноглазый, качая головой. — Отдал душу этому мелкому проходимцу, даже не зная, что он за тварь. Ладно, сейчас я тебе немного прочищу мозги.
Он рывком вздернул Хэ Сиюаня за шиворот и с размаху приложил спиной о бетонную стену.
Шан Чисе вздрогнул всем телом, еще сильнее сжался в комок и спрятал лицо в коленях, зажмурившись до боли. Даже сквозь плотно закрытые веки он кожей чувствовал волны презрения и брезгливости, исходившие от толпы зевак. Хэ Сиюань оберегал его, делился последним, платил за него собственным здоровьем, а он... Он не нашел в себе сил даже открыть рот и умолять о пощаде.
«Какое же я ничтожество... Жалкая, эгоистичная тварь».
Одноглазый бесцеремонно намотал отросшие волосы Сиюаня на кулак, заставив того задрать голову, и опустился на корточки:
— Кстати, парень, а ты хоть в курсе, за какие такие заслуги этот святоша угодил в Тюрьму Цзиньси?
— Наш милый Сесе целых шесть лет притворялся без вести пропавшим вторым молодым господином великого клана Шан. Сыто жил чужой жизнью, бесстыдно занимая чужое место, а под конец сговорился с коварным Шестым принцем Се Цяньсином и попытался угробить своих названых братьев — старшего и младшего. Когда заговор провалился, эти самые братья лично пинком под зад отправили его гнить на нары.
Зрачки Хэ Сиюаня сузились от шока. Об этой грязной афере шумела вся Империя, и Сиюань, конечно, слышал о разоблачении наглого самозванца. Но он и подумать не мог, что этим беспринципным лжецом окажется его робкий, хрупкий Сяо Чи!
— Молодой господин Шан Чигуй лично просил меня «позаботиться» о братишке как следует, — ухмыльнулся Одноглазый. — Я поначалу сжалился над беднягой: уж больно он ластился, послушным притворялся. Да только недооценил сучонка. Стоило мне расслабиться, как этот змеёныш подстроил всё так, что меня упрятали в карцер на два месяца. Иначе ты бы к нему и на пушечный выстрел не подошел.
Впрочем, мужчина и сам понимал, что сглупил. Знал ведь, с кем связывается, но стоило этой изящной ручке коснуться его плеча, как по телу пробежала дрожь сладкого предвкушения. Он уже готов был плюнуть на сделку с третьим молодым господином Шаном, вытащить мальчишку из тюрьмы и сделать своей игрушкой на пиратском корабле. Кто же знал, что тот хладнокровно подставит его и упечет под замок?
Слушая, как наружу выволакивают его самые позорные тайны, Шан Чисе трясся крупной дрожью.
«Я ведь... не хотел этого... Правда не хотел... Но у меня просто не было выбора! Шан Юньшэн и Шан Чигуй возненавидели меня, они жаждали моей смерти! Чтобы выжить, мне пришлось ухватиться за единственную протянутую руку помощи. Шестой принц обещал, что если старший и младший братья хотя бы ненадолго впадут в кому, я буду в безопасности. Я никогда не желал им гибели... А то, что прикинулся их братом... Я же просто умирал с голоду на улице! Минутная слабость, одно неверное решение — и назад пути уже не было».
Панический страх увидеть во взгляде Сиюаня гадливость и разочарование лишил его остатков разума. Единственным желанием было сбежать, раствориться, исчезнуть. Шан Чисе спотыкаясь поднялся на ноги и, не разбирая дороги, бросился к выходу из барака.
В этой слепой суматохе он не заметил, как крошечный, размером с мизинец, алый лазерный блик скользнул по его лохмотьям и замер ровно посреди бледного лба.
— Сяо Чи!
— Ах ты дрянь!
Но смертоносную точку мгновенно засекли оба его спутника.
Раздался сухой выстрел.
Шан Чисе замер. Его лицо застыло в выражении растерянной, сонной глупости. Густая алая кровь запеклась на его ресницах, а затем, скопившись у края брови, тонкой струйкой потекла вниз, срываясь каплями на пол. Пятна расплывались по серой грязи уродливыми багровыми цветами.
На крыше противоположного корпуса киллер хладнокровно опустил дальнобойную винтовку. Нажав кнопку на гарнитуре, от которой тут же разошлось призрачно-голубое свечение интерфейса, он ровным голосом доложил:
— Цель ликвидирована. Конец связи.
Почувствовав, как за стенами тюремного блока ураганом взвилась бешеная, сметающая всё на своем пути аура разъяренного Альфы, наемник не стал искушать судьбу и мгновенно растворился в ночной тени.
***
— Это всё, что нам удалось обнаружить на месте... Прикажете продолжать расследование? — лицо начальника полиции Тюрьмы Цзиньси, возникшее в голографической проекции, так и сочилось животным страхом.
Выслушав рапорт, стоящий у окна молодой мужчина даже бровью не повел. Его красивое лицо оставалось безучастным:
— Дело закрыть. Дальнейшие поиски прекратить.
— Вас понял, — с явным облегчением выдохнул полицейский чин.
После гибели Шан Чисе взбесившиеся Хэ Сиюань и Одноглазый едва не разнесли Тюрьму Цзиньси по кирпичикам, заставив охрану перерыть каждый угол. Кое-какие зацепки на месте преступления они всё же нашли, но от этих следов у видавшего виды начальника волосы дыбом встали. Тот, кто заказал мальчишку, совершенно не заботился о конспирации — он прекрасно знал, что в этой стране никто не посмеет задавать ему лишних вопросов.
Свечение коммуникатора погасло. Шан Юньшэн перевел тяжелый взгляд на золотоволосого юношу, который лениво крутил в руках кубик Рубика, забравшись с ногами на кожаный диван:
— Шан Чисе убит. Застрелен прямо в Тюрьме Цзиньси.
Щелк.
Собранная головоломка выскользнула из пальцев младшего брата и с негромким стуком покатилась по ковру.
В просторном кабинете повисла удушливая тишина. Наконец, не поднимая головы, Шан Чигуй злорадно фыркнул:
— Какая глупая смерть. Туда ему и дорога. Наверняка даже сообразить не успел, за что его пришили.
Этот фальшивый братец не унаследовал от благородного рода ничего, кроме смазливого личика. Тряпка тряпкой. Даже когда его силой заставили пройти через вторичное разделение и пробудить гены Альфы, он остался бесполезным слабаком, уступающим даже среднестатистическому Омеге. О его скудном, курином умишке и говорить не стоило. В жерновах разыгравшейся политической интриги такая пешка была обречена стать разменной монетой.
Жалеть о нем не имело смысла.
Ни капли... Ни единой секунды.
Вот только за опущенными пушистыми ресницами в бездонной синеве глаз младшего Шана бушевал настоящий, сметающий все на своем пути ледяной ураган.
http://bllate.org/book/40773/5398911
Сказали спасибо 0 читателей