Готовый перевод Max-Level Pampered Brat Goes Wild in the Apocalypse / Избалованный мажор в пекле апокалипсиса: Глава 2. Спаситель, который не спешит помогать

Цзян Линь замер в ожидании: вот сейчас спаситель протянет руку и бросит хотя бы дежурное «вставай» или «пошли со мной». Однако мужчина лишь снова смерил его взглядом — точнее, брезгливо мазнул глазами по распахнутому вороту халата, перепачканному грязью шелку и босым ногам, стоявшим прямо на гифах и острых камнях. А затем молча развернулся и зашагал прочь.

Цзян Линь опешил. «Ушел?!» Сценарий трещал по швам: разве после спасения прекрасного принца не полагалось продолжения? Пусть на «прекрасного» он сейчас и не тянул, но спасенным-то был!

— По… погоди! — позабыв о ноющей боли в коленях, он уперся ладонями в землю, пытаясь подняться, но тут же напоролся на острый осколок стекла. — Твою ж!.. — Он с шипением втянул воздух сквозь зубы, и только-только заготовленная жалостливая мина перекосилась от боли.

Высокая спина впереди замерла. Мужчина вполоборота повернул голову: резкие надбровные дуги, прямой нос и плотно сжатые губы. Лицо не выражало ровным счетом ничего, но Цзян Линь готов был поклясться, что на нем аршинными буквами читалось:

«Одни проблемы».

— Братишка… герой! Спасать так спасать, доброе дело до ума доводить надо! — отчаянно затараторил Цзян Линь. — Ну сам погляди: ни еды, ни воды, одежды нормальной нет, еще и ранен! Бросить меня здесь — все равно что скормить той твари! Спас одну жизнь — построил семиъярусную пагоду! Я… я как только выберусь, отец тебе столько отвалит! Кучу денег!

Сказал — и сам захотел дать себе по шее. Каких еще денег в этой глухомани, и откуда здесь взяться отцу?

Мужчина и впрямь повернулся. Лицо его оставалось бесстрастным, разве что во взгляде прибавилось снисходительности, с какой обычно смотрят на дураков.

— Денег? — переспросил он, и хрипотца в его голосе прозвучала откровенной насмешкой.

Цзян Линь лихорадочно соображал и тут же дал задний ход:

— Нет-нет! Я к тому… я полезный! Могу пригодиться! Голова варит отлично!

Хотя в последнем он и сам сомневался.

Не проронив ни слова, незнакомец сделал пару шагов назад и остановился ровно в двух метрах — на расстоянии, с которого одинаково удобно и напасть, и уйти от удара. От подобной выучки сердце Цзян Линя похолодело. Мужчина опустил взгляд, выудил что-то из висевшего на поясе потертого кожаного подсумка и бросил ему под ноги.

Цзян Линь неуклюже поймал предмет. Это оказалась плоская металлическая коробочка со стертой маркировкой, в которой с трудом угадывался армейский сухпаек — спрессованные галеты, твердые, как булыжник.

Сжимая жестянку, Цзян Линь растерянно перевел взгляд на мужчину:

— И… и все?

В его мечтах прибиться к сильному покровителю в постапокалипсисе значило найти безопасное убежище, купаться в заботе и не спеша являть миру ауру властелина. Неужели от него решили откупиться пачкой сухарей?

Словно прочитав его мысли, мужчина мотнул подбородком в сторону полуразрушенного магазинчика:

— Внутри еще полбутылки воды. Будешь экономить — протянешь два дня. Иди на восток: увидишь красную вышку, там могут крутиться сборщики утиля. — Договорив, он снова собрался уходить.

— А через два дня что?! — в панике вскрикнул Цзян Линь. — А если я их не найду? А если опять вылезет такая дрянь, как давеча? Братишка! Ну взгляни на меня: кожа нежная… то есть я и цыпленка не обижу! Меня Цзян Линь зовут! А тебя как величать? Давай дружить!

Мужчина притормозил.

— Лин Е, — коротко бросил он и ткнул пальцем в коробочку в руках Цзян Линя: — В Ржавом городе за нее можно выручить неплохой кинжал или пару ночей на нижних нарах. Ешь помалу, а то подавишься насмерть.

Цзян Линь посмотрел на жестянку, затем поднял глаза на холодное лицо Лин Е, на котором ясно читалось «я предупредил, дальше выкарабкивайся сам», и волна злой досады вперемешку с яростным желанием выжить ударила ему в голову.

Он отчетливо понимал: эта опора — самая надежная из всех возможных — прямо сейчас уходит. Упустить ее? Ни за что!

Кровь бросилась в лицо. Стоило Лин Е повернуться спиной, как Цзян Линь совершил поступок, от которого впоследствии сам готов был сгореть со стыда: рванулся вперед, намереваясь вцепиться Лин Е… в голень. Вот только собственные силы и координацию он явно переоценил, равно как и недооценил чутье Лин Е.

Тот лишь плавно шагнул в сторону. Цзян Линь промахнулся и со всего маху пропахал носом лужу слизи, оставленной грибным зверем.

— Бе-е… — содрогнулся он от рвотного позыва. Теперь от макушки до самых пяток от него разило неописуемой вонью.

Лин Е сверху вниз посмотрел на копошащегося в грязи горемыку, и в его взгляде наконец промелькнуло нечто живое.

— Чего тебе надо?

Цзян Линь с трудом оторвал лицо от земли и, наплевав на остатки гордости, пошел ва-банк:

— Возьми меня с собой! Я буду слушаться во всем! Скажешь на восток — ни шагу на запад не сделаю! У меня… зрение острое! Я сразу вижу, голодная тварь или сытая, ранена или нет!

Он отчаянно выложил свой единственный козырь — только что открытое Око наблюдения, пусть пока оно и умело распознавать лишь голод да медлительность.

Лин Е чуть приподнял бровь:

— Глаз наметанный?

— Да-да-да! — закивал Цзян Линь, хватаясь за эту соломинку. — Я полезный! Видишь, я сразу понял, что та гадина голодна и неповоротлива! — Толку от этого знания, правда, не было ровным счетом никакого.

Лин Е помолчал несколько секунд, прикидывая расклад. В мире после катастрофы крупица лишних сведений могла стоить жизни, и человек с обостренной наблюдательностью, будь он хоть трижды бесполезен, теоретически чего-то да стоил. Вот только этот экземпляр…

— Идти можешь? — спросил Лин Е.

Цзян Линь торопливо попытался встать. Ссадины на коленях и ладонях жгло огнем, но кости были целы. Стиснув зубы, он кивнул:

— Могу!

— Бегать?

— Ну… короткими перебежками, если припрет… наверное, смогу, — стушевался Цзян Линь.

— Сражаться умеешь?

Цзян Линь опустил взгляд на свои холеные пальцы, привыкшие перебирать клавиши фортепиано, ласкать красоток и сжимать кожаный руль спорткара, и честно покачал головой.

— Отличить съедобное от ядовитого сможешь?

Окинув взглядом причудливые, ядовито-яркие наросты грибов и незнакомую поросль вокруг, Цзян Линь снова покачал головой.

— Рану перевязать? Костер развести? Найти чистую воду?

Цзян Линь замотал головой с такой силой, словно работал трещоткой, и с каждым движением сердце его ухало все глубже. Твою мать, за все двадцать два года своей жизни он впервые осознал, насколько же он безнадежный балласт!

Лицо Лин Е не дрогнуло — похоже, ничего другого он и не ожидал.

— Тогда скажи мне, — подытожил он, — какой мне прок тащить тебя за собой? Лишний рот, который нужно кормить и поить, да еще и обуза… ради которой придется отвлекаться в бою?

Вопрос бил прямо в душу. Цзян Линь открыл рот, но вовремя прикусил язык: любые доводы в духе «у моего папы полно денег», «я красивый» или «я умею ублажать людей» здесь прозвучали бы до смешного глупо.

Мысли метались как безумные. Холодный пот, смешиваясь со зловонной жижей на щеках, стекал за ворот. Взгляд скользнул по крепким, обтянутым плотной тканью рукам Лин Е, по рукояти кинжала на его поясе и тяжелому арбалету, спасшему ему жизнь.

И тут в голове блеснула спасительная мысль.

— Я… — Цзян Линь облизал пересохшие губы, стараясь придать взгляду кристальную, неподдельную искренность, — могу помочь тебе с… кое-какими другими делами.

Лин Е вскинул бровь:

— Например?

(Конец главы)

http://bllate.org/book/40753/5182715