Двое учеников из ночного дозора стояли у дверей, прислушиваясь к едва различимому шороху внутри. Они не были уверены до конца. Молодого господина секты похитили, похититель бесследно исчез, и теперь им приходилось досконально проверять каждого в ордене.
Из комнаты никто не ответил. Переглянувшись, ученики осмелились постучать снова:
— Бессмертный почтенный здесь?
Спустя мгновение изнутри донесся слегка хриплый голос:
— Здесь.
Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Хуайван — его одежды были слегка в беспорядке, а мочки ушей чуть покраснели. Казалось, вечный лед растаял, соприкоснувшись с мирским теплом.
— Что случилось? — спросил Хуайван.
— Бессмертный почтенный, вы не замечали никого подозрительного? — спросил один из учеников, пытаясь заглянуть через его плечо в комнату.
Серебристые одежды колыхнулись, и Хуайван полностью загородил ему обзор.
— В комнате только я и мой друг.
— Позвольте нам войти и...
— Мой друг уже отдыхает, — отрезал Хуайван. — Или вы полагаете, что с моим уровнем совершенствования я бы не заметил пробравшегося вора?
— Ученики не смеют так думать! — поспешно склонились они и попятились. — Простите за беспокойство.
Дверь с глухим стуком захлопнулась.
Облегченно вздохнув, дозорные пошли обратно. Раз в комнате кто-то есть, значит, все в порядке. Но на обратном пути один из них удивленно прошептал:
— А почему это глубокой ночью бессмертный Цзяньчжу спит в комнате почтенного Хуайвана?
— Разве они не побратались прямо на месте? Ночные беседы при свечах, сон бок о бок — в этом нет ничего странного.
— И то верно.
***
Отослав патрульных, Хуайван вернулся к постели.
За это короткое время Цзяньчжу уже успел растянуться на ложе, сбросив верхние одежды. На нем осталось лишь легкое исподнее, а один чулок небрежно болтался на щиколотке.
Цзяньчжу изнывал от жары и судорожно обнимал шелковое одеяло, пытаясь выгадать хоть каплю прохлады. На его ресницах поблескивали слезы, он тихо и жалобно хныкал.
Хуайван присел на край постели и коснулся его руки:
— Цзяньчжу.
— М-м-м, — сонно отозвался тот.
Жар шел из самой глубины его тела, заставляя исходить потом. Спина взмокла, тонкая ткань прилипла к коже. Прохладные пальцы Хуайвана, коснувшиеся его сквозь одежду, показались ему долгожданным спасением.
Повинуясь инстинкту, Цзяньчжу потянулся навстречу и крепко обхватил Хуайвана за талию.
Хуайван мгновенно сжал простыни. Его рука, способная одним движением сокрушать горы и поворачивать реки вспять, сейчас беспомощно застыла, на тыльной стороне ладони проступили напряженные вены.
Цзяньчжу потянул его на себя, недовольно пробормотав:
— Еще прохладнее...
Хуайван навис над ним, не смея пошевелиться, позволяя использовать себя вместо куска льда. Чтобы облегчить его страдания, он снизил температуру своего тела до предела, но сам при этом невольно покрылся испариной.
Капли пота с его лба падали на подушку, смешиваясь с влажными прядями волос Цзяньчжу.
Ощутив долгожданную прохладу, Цзяньчжу довольно вздохнул:
— Вот так хорошо.
Хуайван зажмурился и принялся мысленно читать заклинание очищения сердца, но под конец уже сам не понимал, какие слова произносит.
***
Так они промучились до самого рассвета.
Едва первые лучи солнца проникли в комнату, Хуайван, не теряя ни секунды, вышел наружу и разыскал Сюэ Сюньсюэ, чтобы попрощаться.
Поскольку у главы секты сбежал сын, ему было не до церемоний. Обменявшись парой вежливых фраз, они разошлись по своим делам.
Покинув Секту Небесной Обители, Хуайван вместе с Цзяньчжу поспешил в Трактир Без Вопросов, где они условились встретиться накануне.
К счастью, Чэньшу и Сюэ Цзяньсяо тоже благополучно выбрались. Буддийский сын, используя какое-то тайное сокровище, сумел полностью стереть следы слежки с молодого господина. Они уже ждали их в трактире.
Увидев Цзяньчжу, Сюэ Цзяньсяо невольно вздрогнул. Вчера во время побега тот еще шутил, а теперь едва держался на ногах, пребывая в полубессознательном состоянии.
Хуайван бережно уложил его на постель. Цзяньчжу был укутан в его плащ из небесного шелка снежного плетения. Чэньшу вытащил из рукава заново освященные четки из фиолетового сандала:
— Вчера ночью бедный монах восстановил их.
— Благодарю, — Хуайван взял четки, приподнял край плаща и аккуратно завязал их на щиколотке Цзяньчжу.
Чэньшу встал рядом, прикрыл глаза и, сложив ладони, вполголоса прочел буддийскую сутру. Напряжение на лице Цзяньчжу постепенно сошло, дыхание выровнялось.
Спустя некоторое время он открыл глаза и огляделся. Мысли прояснились.
— Амитабха, все позади, — Чэньшу опустил руки.
— Спасибо, Буддийский сын, — Цзяньчжу приподнялся и вытер пот со лба. От его движения плащ распахнулся, явив лишь легкое исподнее. Хуайван, сидевший рядом, тут же поправил полы плаща, скрывая его от чужих глаз.
Сюэ Цзяньсяо как-то странно посмотрел на них, но промолчал. Чэньшу лишь загадочно улыбнулся, сделав вид, что ничего не заметил.
— Тебе лучше? — спросил Хуайван.
Цзяньчжу перевел на него взгляд, вспоминая свои ночные вольности. К счастью, кожа у него была невероятно толстой, так что никакого смущения он не испытал. В конце концов, он видывал шторма и посерьезнее, а это — лишь мелкая рябь на воде.
Он совершенно естественно поблагодарил:
— Намного лучше. Вчера вам пришлось нелегко, Бессмертный почтенный.
Хуайван лишь тихо отозвался.
***
Теперь, когда Цзяньчжу пришел в себя, пришло время обсудить дела. Вчерашняя суматоха не позволила им поговорить толком.
Цзяньчжу первым обратился к Чэньшу:
— Буддийский сын, как вы оказались там вчера ночью?
— Нить четок, что я подарил тебе, порвалась. Разумеется, бедный монах это почувствовал.
— Но вы ведь приняли на себя весь гнев секты. У ордена не возникнет к вам вопросов?
— Все в мире предопределено, — Чэньшу вновь принял свой обычный отрешенный вид.
Цзяньчжу вспомнил слова Хуайвана о нитях причинно-следственных связей и подумал, что Чэньшу, должно быть, действительно распутывает какой-то кармический узел.
Сюэ Цзяньсяо все еще не мог оправиться от испуга за Цзяньчжу:
— Откуда вообще взялась эта рана?
Цзяньчжу затруднялся подобрать слова:
— Столбняк.
Хуайван промолчал.
Чэньшу пояснил за него:
— Эта рана претерпела изменения. Сначала она немеет и ноет, но если подавлять яд, он превращается в огненную отраву. Если случится повторный приступ... тебя ждет настоящее пламя и лед.
Цзяньчжу покосился на Хуайвана. Если яд снова взбунтуется и ему придется использовать почтенного для регуляции температуры, то они будут по очереди замерзать и гореть. Представив эту картину, он нашел ее весьма ритмичной.
— Тогда ты в огромной опасности! — Сюэ Цзяньсяо вскочил, хлопнув себя по бедрам. — Живо собираемся, я отведу тебя к старому псу Се!
Цзяньчжу растрогался и сжал его руку:
— Хороший друг.
Взгляд Хуайвана скользнул по их соединенным рукам.
Спустя пару мгновений Цзяньчжу отпустил руку юноши и добавил:
— Все это замечательно, но я должен тебя предостеречь.
— О чем?
— Вчера все произошло слишком быстро, и у нас не было времени на обсуждение. Мы вытащили тебя, преследуя собственные цели, — Цзяньчжу серьезно посмотрел на него. — Сейчас ситуация крайне запутанная. То, что глава Сюэ запер тебя, могло быть единственным способом уберечь твою жизнь. Ты точно уверен, что хочешь покинуть Секту Небесной Обители?
Сюэ Цзяньсяо гордо выпрямился, чеканя каждое слово:
— Настоящий мужчина должен твердо стоять на ногах! Я не желаю прятаться, как черепаха в панцире!
Цзяньчжу одобрительно кивнул:
— Ты и не черепаха. Ты — панголин.
Сюэ Цзяньсяо воодушевился и снова схватил его за руку:
— Хороший друг!
***
Определив общую цель, четверка приготовилась отправиться в Секту Лекарей.
Цзяньчжу переоделся и вернул плащ Хуайвану. Тот внимательно осмотрел его:
— Твоя духовная сила в порядке?
— Работает как шелк.
— Хорошо.
Сюэ Цзяньсяо, наблюдая за этим, тихонько шепнул Цзяньчжу:
— А Бессмертный почтенный, оказывается, из тех, кто снаружи лед, а внутри — огонь.
Чэньшу услышал это и, обернувшись с мягкой улыбкой, добавил:
— И с душой, жаждущей услужить.
Хуайван, который прекрасно все слышал, промолчал.
***
Дорога от города Инчжоу до Секты Лекарей была недолгой, и вскоре они оказались у границ долины.
Спустя два дня Цзяньчжу снова стоял у этих ворот, но ощущения были прежними.
Сразу чувствовалось, что Секта Лекарей и Секта Небесной Обители дружат семьями. Сюэ Цзяньсяо даже не стал ждать доклада учеников и уверенно повел их внутрь. По его хозяйскому поведению было ясно, что он здесь частый гость.
Они направились прямиком к обители Короля лекарей. По пути им то и дело попадались редкие травы, а вдоль дороги свободно росли духовные растения земного ранга.
Остановившись у ворот двора Се Цинмяо, Цзяньчжу окинул взглядом бескрайние грядки с драгоценными травами. В воздухе плыл тонкий, едва уловимый аромат.
Посреди грядок стоял мужчина в лунно-белом халате, подчеркивавшем его стройную фигуру. Он неторопливо поливал цветы из нефритового ковша, и его вид никак не вязался с понятием «уединенное созерцание».
— Се Цинмяо! — крикнул Сюэ Цзяньсяо.
Мужчина обернулся. Его светлые, почти прозрачные глаза смотрели холодно и равнодушно.
Увидев незваных гостей, он ничуть не смутился тем, что его ложь про закрытую медитацию раскрылась. Ему было попросту все равно.
— Спаси моего друга! — потребовал Сюэ Цзяньсяо.
Се Цинмяо отложил ковш:
— Занят.
— Возиться с цветами — это занят? Ты просто не хочешь помогать!
— Пусть так. И что с того?
Сюэ Цзяньсяо вспылил:
— Оставлять людей умирать? И это называется Король лекарей!
Се Цинмяо пренебрежительно усмехнулся:
— Даже если я способен воскрешать мертвых и возвращать плоть на кости, лечить или нет — моя воля. Если кто-то считает, что справится лучше, пусть забирает это имя себе. Разве где-то сказано, что обладатель таланта обязан тратить его на каждого встречного?
Сюэ Цзяньсяо лишился дара речи.
Цзяньчжу опустил взгляд, но пальцы в его рукавах невольно сжались, упираясь в ладонь.
«В его словах есть доля истины. Тот, кто наделен даром спасать мир, волен безучастно взирать, как все живое обращается в прах. Тот, чьи руки способны исцелять, может спокойно смотреть на истлевающие кости»
Этот холод пугал, но упрекнуть лекаря было не в чем.
Если Се Цинмяо отказывается лечить, никто не сможет заставить его под дулом меча.
— Мы сделали все, что могли, остальное — воля Небес, — спокойно произнес Цзяньчжу. — Раз уж это моя судьба, не стоит неволить Короля лекарей.
— Ну уж нет! — вскинулся Сюэ Цзяньсяо. — Твой яд разбушевался из-за меня, и я обещал, что тебя вылечат. Значит, вылечат!
Се Цинмяо холодно бросил:
— Твои обещания меня не касаются.
— Ты...
Хуайван внезапно заговорил:
— Назовите ваше условие. Я выполню любое.
Се Цинмяо перевел на него взгляд:
— Условий нет. Не хочу — и не стану.
— Любое, — повторил Хуайван.
Во дворе воцарилось долгое молчание. Наконец Се Цинмяо тихо рассмеялся:
— Любое? Что ж, тогда я заберу у Бессмертного почтенного руку.
Сердце Цзяньчжу пропустило удар, он резко вскинул голову.
— Ты с ума сошел?! — заорал Сюэ Цзяньсяо. — Зачем тебе его рука?
— Низачем. Просто хочу, — Се Цинмяо с издевкой посмотрел на Хуайвана. — Вы ведь сказали «любое»...
Раздался резкий свист — «Спрашивающий о досуге» покинул ножны. Холодная сталь сверкнула на солнце, и казалось, будто грядки вокруг покрылись изморозью.
Се Цинмяо мгновенно нащупал на поясе серебряные иглы, но не успел он занять оборонительную стойку, как Хуайван, держа меч, спокойно спросил:
— Какую именно?
Лекарь опешил. Сюэ Цзяньсяо и Чэньшу застыли на месте, не веря своим ушам. Хуайван не шутил.
Цзяньчжу рванулся вперед и перехватил запястье Хуайвана:
— Фантомную, искусственную, деревянную... Хватит глупостей, никакую руку ты не отдашь!
Присутствующие лишились дара речи.
Меч дышал неподдельной жаждой крови. Если бы Се Цинмяо кивнул, рука была бы отсечена в то же мгновение.
Хуайван прямо посмотрел лекарю в глаза:
— Я готов отдать. А готов ли ты принять?
Грудь Се Цинмяо тяжело вздымалась. Он круто развернулся и с грохотом захлопнул дверь дома, оставив гостей ни с чем.
***
Спустя некоторое время все четверо сидели на траве за пределами двора.
Сюэ Цзяньсяо подпер подбородок рукой:
— Впал в ярость от бессилия.
Чэньшу смиренно сложил ладони:
— Загнан в тупик.
Цзяньчжу вздохнул:
— Амитабха.
Хотя они не могли силой принудить лекаря к помощи, Се Цинмяо прекрасно понимал: забери он руку Хуайвана, и через два дня Линьюаньская секта камня на камне не оставит от его обители.
Хуайван сидел молча, положив обнаженный клинок на колени.
Сюэ Цзяньсяо испуганно придвинулся к Цзяньчжу и прошептал:
— Его меч... он что, раз уж обнажен, то обязательно должен пролить кровь, и теперь его нельзя просто так убрать в ножны?
Цзяньчжу промолчал.
С тихим щелчком «Спрашивающий о досуге» вернулся в ножны. Сюэ Цзяньсяо тут же прикусил язык.
Цзяньчжу повернулся к Хуайвану:
— Почтенный, вы действительно собирались отдать руку?
— Разумеется.
— Вы — величайший мастер стадии Махаяны во всем мире. Менять вашу руку на жизнь простого ученика... неравноценный обмен.
— Рука за ногу. Вполне справедливо.
Цзяньчжу подивился его математике. Слегка покачав головой, он осторожно коснулся предплечья Хуайвана.
Тот опустил взгляд на его пальцы:
— Что ты делаешь?
— Прощаюсь с ней. Боюсь, скоро мы ее больше не увидим.
Хуайван промолчал.
Сюэ Цзяньсяо и Чэньшу смотрели на них с легким ужасом.
Цзяньчжу рассмеялся:
— Шучу я. Берегите свою руку, почтенный, она вам еще пригодится для спасения этого мира.
Мир за пределами Инчжоу постепенно пробуждался, повсюду витали предвестники грядущего хаоса. Се Цинмяо мог позволить себе оставаться в стороне, но Хуайван был другим. Его путь лежал через служение людям.
Чэньшу мягко улыбнулся, перебирая сияющие четки:
— Ради спасения одной жизни Бессмертный почтенный готов на многое.
— Его рана — моя вина и моя забота, — сухо ответил Хуайван.
— О-о... забота, — протянул Чэньшу с невыносимо хитрой ухмылкой.
Цзяньчжу пристально посмотрел на него:
— Буддийский сын, вы ведь из тех мастеров, которых нужно постоянно подгонять плетью, верно?
Сюэ Цзяньсяо полюбопытствовал:
— Это как?
— Это когда тебя вечно кто-то преследует и колотит, из-за чего приходится расти над собой.
Буддийский сын не стал спорить, лишь тихо выдохнул имя Будды.
Пока они сидели на траве и непринужденно беседовали, дверь дома снова с грохотом распахнулась. По звуку было ясно, что хозяин пребывает в самом скверном расположении духа.
Се Цинмяо застыл на пороге:
— Мне нужен котел небесного ранга для выплавки пилюль.
Это заявление наконец открыло путь к разумным переговорам.
Хуайван поднялся:
— Что именно требуется?
Тонкий лист бумаги, рассекая воздух со свистом, полетел в его сторону. Хуайван легко поймал его двумя пальцами. Развернув свиток, он увидел длинный список редчайших земных сокровищ.
Требование было не столь абсурдным, как отсечение руки, но все же невероятно трудным для выполнения.
Цзяньчжу заглянул через его плечо:
— Да этот список побогаче моего меню будет.
Се Цинмяо отрезал:
— Либо так, либо никак. Выбор за вами.
Спрятав бумагу в рукав, Хуайван коротко бросил:
— Лечи.
Се Цинмяо молча скрылся в глубине дома.
— Амитабха, — пробормотал Цзяньчжу, направляясь следом. — Пусть предки и Будда хранят меня.
***
Войдя в комнату, Цзяньчжу обнаружил, что постель лишилась всех матрасов и одеял — осталась лишь голая деревянная рама.
Его поразила глубина чужого чистоплюйства.
Се Цинмяо сухо скомандовал:
— Ложись.
Цзяньчжу пару секунд созерцал голые доски, а затем преспокойно извлек из своего мешочка Цянькунь собственный мягкий матрас и одеяло:
— Опытный бродячий заклинатель всегда носит постель с собой.
Застелив ложе, Цзяньчжу улегся, мирно сложив руки на груди, и закрыл глаза, предоставляя лекарю делать свою работу.
«Судя по несносному характеру Се Цинмяо, он берется за лечение лишь в двух случаях: либо плата заоблачная, либо пациент занимает особое положение — к примеру, принадлежит к Секте Небесной Обители»
Стоило признать, что при всем своем скверном характере Се Цинмяо обладал поистине выдающимся мастерством. Его движения были точными и уверенными. Цзяньчжу чувствовал, как яд крупица за крупицей покидает его меридианы.
— Король лекарей ведь не впервые сталкивается с подобным недугом? — как бы между прочим спросил он.
— Видел однажды, — лаконично отозвался тот, не вдаваясь в подробности.
Цзяньчжу задумчиво разглядывал потолочные балки.
«Если от этого яда в свое время пострадал сам глава Сюэ Сюньсюэ, то близость двух сект становится вполне объяснимой»
Вскоре от яда не осталось и следа.
Цзяньчжу поднялся, вежливо поблагодарил Се Цинмяо и убрал свою постель обратно в мешочек.
Когда он вышел на улицу, троица тут же обернулась. Сюэ Цзяньсяо и Чэньшу поспешили навстречу.
— Как себя чувствуешь? Все в порядке?
— Все органы на месте?
Из-за спины Цзяньчжу донеслось презрительное фырканье Се Цинмяо.
— Все отлично, яд полностью выведен, — улыбнулся Цзяньчжу и перевел взгляд на стоявшего чуть поодаль Хуайвана.
Почтенный молча смотрел на него, и в его глазах отражалась глубокая, трудночитаемая дума.
***
Поскольку дело было сделано, им следовало покинуть орден.
Сюэ Цзяньсяо, бежавший из дома во второй раз и лишенный слуг, растерянно спросил:
— И куда вы теперь? Я бы хотел пойти с вами. Но мне, наверное, нужно как-то изменить внешность, чтобы люди из моей секты меня не узнали.
Цзяньчжу вздохнул:
— Боюсь, это вряд ли поможет.
— Бедный монах вынужден вас покинуть, — сияющая макушка Чэньшу высилась посреди двора, словно маяк.
Сюэ Цзяньсяо невольно сощурился от блеска и подумал, уж не достиг ли Буддийский сын такого уровня просветления, что начал излучать истинный свет веры.
Обсуждая планы, они дошли до ворот Секты Лекарей, где их внезапно окружили ученики ордена.
Путники остановились. Хуайван нахмурился, глядя на стоявшего за спинами учеников Се Цинмяо:
— Что это значит?
Се Цинмяо указал на Сюэ Цзяньсяо:
— Вы можете идти. Он остается.
С легким шорохом раскрыв веер, Цзяньчжу заслонил собой юношу и негромко спросил его:
— Неужели это та самая безумная любовь, о которой слагают легенды?
Сюэ Цзяньсяо на миг растерялся, а затем яростно крикнул лекарю:
— Ты совсем с ума сошел? Какого черта ты меня держишь?
— Ты сбежал тайно. Я уже сообщил главе Сюэ, что ты здесь, — холодно ответил Се Цинмяо. — Полагаю, люди из твоей секты будут здесь с минуты на минуту.
Сюэ Цзяньсяо не верил своим ушам:
— Как подло! Ты уже взрослый человек, а все бегаешь жаловаться старшим!
Цзяньчжу тоже удивился. Он знал, что ордены близки, но не думал, что настолько. Обычно крупные секты не вмешиваются в чужие семейные неурядицы, тем более так бесцеремонно.
— Ты уверен, что это Секта Лекарей, а не твой собственный задний двор? — шепнул он Сюэ Цзяньсяо.
— Был бы это мой двор, я бы его давно перекопал!
Цзяньчжу мягко придержал разгоряченного юношу и обратился к Се Цинмяо:
— Если мы уходим, то уходим все вместе.
Глаза лекаря оставались холодными. Он сделал знак рукой, и ученики начали сужать кольцо.
В то же мгновение аура Хуайвана хлынула вперед подобно бурному потоку. Одной лишь силы его воли хватило, чтобы заставить преследователей застыть на месте. Ученики рангом ниже Зарождения Души и вовсе упали на колени, не в силах удержать оружие.
— Уходим, — коротко бросил Хуайван.
Се Цинмяо даже не попытался вмешаться. Он лишь безучастно взирал на происходящее, словно посчитал свой долг выполненным после отправки послания.
Поднявшись на мечах в воздух, беглецы устремились прочь. Вдалеке показались стремительно приближающиеся фигуры.
— Мои домашние! — испуганно вскрикнул Сюэ Цзяньсяо.
— Разделимся, — предложил Чэньшу. — Молодой господин Сюэ пойдет со мной. Встретимся позже.
Приняв решение, они разлетелись в разные стороны. Цзяньчжу последовал за Хуайваном. Оглянувшись, он увидел, как Чэньшу водрузил свой посох в воздухе, и вокруг него засиял золотой купол защиты, являя миру величие истинного Будды.
Ветер свистел в ушах. Пролетев пару десятков ли, Цзяньчжу вдруг вспомнил:
— Я же забыл вернуть четки Буддийскому сыну!
— Сними и спрячь, — отозвался Хуайван.
— И то верно. Все-таки вещь ценная.
— Если будешь носить их постоянно, нить может порваться.
Цзяньчжу промолчал, уловив в его словах легкую недосказанность.
***
Покинув Секту Лекарей, они укрылись в тихом уезде неподалеку от Инчжоу.
Здешние места были куда скромнее шумного города: бескрайние крестьянские поля, простые дома и радушные жители. Больших постоялых дворов тут не водилось, лишь небольшие подворья с комнатами, которые сдавали проезжим путникам.
Цзяньчжу отыскал уединенный домик у самого края поля, где можно было насладиться тишиной.
Приведя комнату в порядок, он вышел во двор и увидел Хуайвана, сидевшего под сенью раскидистого дерева за деревянным столом. Окружение неуловимо напоминало ему родную гору Цан.
Цзяньчжу присел напротив и, поскольку здоровье больше не вызывало опасений, поинтересовался их общими финансами:
— Брат, ты сможешь расплатиться по этому списку?
— Смогу, — уверенно ответил Хуайван.
Хотя Се Цинмяо потребовал редчайшие сокровища, слово почтенного весило дорого. Раз сказал, что сможешь, значит, так оно и будет.
Цзяньчжу успокоился. Последние дни выдались на редкость изматывающими, постоянные приступы яда лишили его сил, и теперь ему хотелось лишь одного — хорошенько отдохнуть.
К вечеру солнце покатилось к закату, крестьяне потянулись к своим домам, и поля опустели.
Цзяньчжу ловко взобрался на крышу дома и позвал сидевшего внизу мужчину:
— Брат, поднимайся сюда.
— Зачем?
— Полюбуемся на эти прекрасные просторы!
Знакомые слова. Хуайван хотел было спросить, всем ли он говорит подобное, но сдержался и молча взлетел на крышу.
Вечерний ветер приносил долгожданное облегчение.
Дневной зной уже спал, ночная прохлада еще не вступила в свои права, и это время идеально подходило для того, чтобы лениво созерцать окрестности.
Цзяньчжу улегся на теплую черепицу. Ветер ласково шевелил его волосы, щекоча шею.
— Теперь, когда я полностью здоров, тебе больше не нужно чувствовать себя виноватым передо мной, — тихо произнес он, глядя на бескрайние поля.
Это была чистая правда, но у Хуайвана от этих слов почему-то защемило сердце. Спустя мгновение он сухо ответил:
— У меня свои соображения на этот счет.
Цзяньчжу не стал спорить. Он закинул руки за голову и принялся разглядывать первые звезды, проступавшие на темнеющем небосводе.
Хуайван сидел рядом, не шевелясь.
— Брат, а ты ведь умеешь читать по звездам? — спросил Цзяньчжу.
— Умею.
— И свою судьбу предсказывал?
— Я могу рассчитать судьбу любого человека, кроме своей собственной.
Цзяньчжу оживился и приподнялся на локте:
— Тогда рассчитай мою.
Хуайван повернул к нему голову:
— Что именно тебя интересует?
— Моя любовная удача.
Лицо Хуайвана мгновенно потемнело.
Цзяньчжу поспешно исправился:
— Ну, то есть супружество.
— Я тебе не сваха.
— Что за капризы? — беззлобно проворчал Цзяньчжу. — Мне правда интересно, ну сделай одолжение.
Поколебавшись, Хуайван все же прикрыл глаза и начал мысленный расчет.
Цзяньчжу с любопытством рассматривал его лицо. Светлые глаза почтенного отличались от ледяного взора Се Цинмяо — в них таилась глубина, подобная ночному небу или безбрежным зарослям тростника.
Спустя минуту Хуайван открыл глаза.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Цзяньчжу.
— Твоя брачная нить оборвана. А то, что идет следом, увидеть невозможно.
Цзяньчжу восхищенно покачал головой:
— Какая поразительная точность. Как будто и не гадал вовсе.
Хуайван промолчал.
Они посидели еще немного, пока воздух не стал совсем холодным. Цзяньчжу плотнее запахнул одежды, собираясь спускаться.
— Холодно? — спросил Хуайван.
— Нет, это приятная свежесть. Наконец-то не жарко.
В памяти Хуайвана невольно всплыли обрывки вчерашней ночи: влажные пряди волос, дрожащие ресницы и этот тихий, умоляющий шепот... Все это казалось сном — безумным и запретным. Он бросил быстрый взгляд на Цзяньчжу, но тот выглядел абсолютно спокойным.
То ли действительно ничего не помнил из-за лихорадки, то ли просто не придал этому значения.
Вдруг Цзяньчжу остановился и пристально всмотрелся в его лицо:
— На тебя тоже влияет пробуждение духовной энергии?
— С чего ты взял?
— Твоя духовная сила только что как-то странно всколыхнулась.
Хуайван промолчал.
***
На следующее утро они отправились на прогулку по окрестностям.
Хуайван вернул свою маскировку, и Цзяньчжу вел его по проселочным дорогам, высматривая любые странности.
— Наш глава Сюэ, несмотря на почтенный возраст, судя по всему, хранит немало секретов, — заметил Цзяньчжу.
Хуайван молча слушал его рассуждения.
— Связь между Сектой Лекарей и Сектой Небесной Обители слишком тесна. Когда Се Цинмяо лечил меня, я попытался разузнать подробности. Похоже, у главы Сюэ когда-то была точно такая же рана.
— М-м, — отозвался Хуайван.
Цзяньчжу вздохнул:
— Получается, во всем Инчжоу самая надежная — это Секта Десяти Тысяч Будд.
Оба на мгновение замолчали, вспомнив одного конкретного представителя этой обители, чье поведение мало вязалось со строгими канонами.
— В целом надежная, — поправился Цзяньчжу. — С небольшими погрешностями.
Хуайван едва заметно качнул головой.
Выйдя на рыночную площадь уездного городка, они заметили множество бродячих заклинателей.
Очевидно, слухи о пробуждении духовных сил в Инчжоу привлекли сюда немало искателей приключений.
— Вчера вечером я попытался поглотить местную духовную энергию, но ничего не вышло, — задумчиво произнес Цзяньчжу. — Может, у меня просто поры недостаточно широкие?
Хуайван нахмурился:
— Опять ты за свое.
— Кто не пробует, тот не находит путей к прорыву.
— Не смей больше так рисковать, — строго произнес Хуайван. — Чтобы встроить себя в здешний поток духовной силы, необходим особый ключ.
— Я и сам об этом думал, — улыбнулся Цзяньчжу. — Нужен какой-то посредник.
Это напоминало древние наследия: далеко не каждый мог просто так войти внутрь, сначала требовалось пройти строгий отбор. Се Цинмяо и глава Сюэ, судя по всему, как раз и были теми, кто первыми получил доступ к этому источнику.
— Интересно только, что это за посредник... — пробормотал Цзяньчжу.
В его голове внезапно промелькнула догадка. Он резко обернулся к Хуайвану, но тот опередил его, озвучив ответ:
— Формация.
Символы формации, внезапно возникшие над пиком Прекращения Убийств, невероятный всплеск духовной энергии и таинственные знаки, связанные с Инчжоу — все это складывалось в единую картину.
— И это явно не единственный случай.
Пока Цзяньчжу обдумывал эту мысль, Хуайван добавил:
— Теперь с тебя снимут все подозрения.
Цзяньчжу на мгновение растерялся, успев позабыть о своем сомнительном положении в ордене.
— Когда все прояснится, возвращайся на гору и прилежно посещай занятия, — напутствовал его почтенный.
— Но здешние дела куда интереснее скучных уроков.
— Если не хочешь учиться, сиди на горе Цан, выращивай овощи и корми птиц.
Хуайван явно не желал, чтобы он снова лез в пекло.
— Ты забываешь про кармические узы, — напомнил ему Цзяньчжу.
Раз уж нить потянулась, просто так отпустить ее не удастся.
Хуайван опустил взгляд и промолчал. Цзяньчжу дружески похлопал его по плечу:
— Будь что будет.
***
Спустя два дня Хуайван получил послание от главы ордена Вэйи.
— Из различных источников стало известно, что в Инчжоу вскоре откроется древняя обитель, — сообщил Вэйи. — Наша секта уже отобрала более двадцати лучших учеников для участия в этом испытании.
— Где именно она появится? — спросил Хуайван.
— Как ни странно, прямо над морем у берегов Инчжоу, — ответил Вэйи. — Старейшины Дунъин и Гуйтин уже повели учеников к месту силы.
Хуайван задумчиво коснулся колена пальцами:
— Принято.
Когда связь прервалась, Цзяньчжу, грызший семечки, заметил:
— Эта фраза «как ни странно» прямо-таки дышит тайной.
Подобное совпадение было слишком очевидным указанием на грядущие неприятности.
— Стоит пойти и проверить, — согласился Хуайван.
— И заодно посмотреть, нельзя ли раздобыть там что-нибудь ценное, чтобы покрыть твои долги, — подмигнул Цзяньчжу.
Хуайван лишь вздохнул.
Приняв решение, Цзяньчжу в тот же вечер связался с Сюэ Цзяньсяо. Тот уже знал об открытии обители и предложил встретиться внутри.
— Люди из моей секты наверняка будут там, так что мне придется тщательно замаскироваться, — поделился планами юноша.
— Боюсь, это мало что изменит, — честно признался Цзяньчжу.
С его уровнем совершенствования любая маскировка была не надежнее прозрачной вуали.
— Я знаю, но если я появлюсь с открытым лицом, это сочтут за излишнюю дерзость.
— Какая глубокая мысль, — усмехнулся Цзяньчжу.
Они поговорили еще немного. Перед самым завершением беседы Сюэ Цзяньсяо устало вздохнул:
— Нам нужно встретиться как можно скорее. Буддийский сын целыми днями читает мне сутры, я уже начинаю терять всякий интерес к мирской жизни.
Цзяньчжу не нашелся что сказать, кроме привычного:
— Амитабха.
— Да ну тебя! — выругался юноша и прервал связь.
***
Спустя три дня над морем у побережья Инчжоу действительно разверзлась древняя обитель.
Хуайван, не снимая маскировки, вместе с Цзяньчжу направился к месту сбора.
Еще издали они увидели огромное скопление заклинателей: ученики орденов Небесной Обители, Десяти Тысяч Будд, Лекарей, школ Пэнлай и Радостного Союза... Разноцветные одеяния сливались в пестрое море.
Здесь присутствовали даже демонические и темные практики из орденов Безграничности, Врат Девяти Смертей и Долины Глубокого Безмолвия. Они держались обособленно.
Цзяньчжу редко доводилось видеть темных заклинателей. При ближайшем рассмотрении они мало чем отличались от обычных людей, если не считать странных вкусов некоторых из них — у нескольких губы были иссиня-черными.
Он указал на них Хуайвану:
— Это сейчас модно у них?
Хуайван мельком взглянул на них:
— Это последствия неправильного распределения темной энергии.
— Мои извинения, не признал недуг, — хмыкнул Цзяньчжу.
Среди толпы ученики Линьюаньской секты в своих строгих серых одеждах выглядели особенно благородно. Цзяньчжу заметил среди них немало знакомых лиц.
Увидев старшего брата Хэ, он невольно предался воспоминаниям:
— Интересно, как продвигается работа над моим жизнеописанием?
Хуайван вспомнил, что Цзяньчжу уже упоминал какую-то рукопись при их отбытии из ордена, и спросил:
— Что еще за жизнеописание?
— Прекрасная история о вечной любви, — улыбнулся Цзяньчжу.
И вновь духовная сила почтенного едва заметно всколыхнулась.
***
Вскоре пространство над морем содрогнулось, и в небе появилась гигантская трещина. Воздух задрожал от мощных колебаний, проход расширялся, являя взору врата в древнюю обитель.
Крупные секты одна за другой устремились внутрь, стремясь первыми завладеть сокровищами. За ними последовали и сильные вольные практики.
Некоторые заклинатели затеяли драку прямо в воздухе, не успев даже пересечь границу.
Цзяньчжу и Хуайван не торопились, наблюдая за суматохой со стороны. Лишь когда проход начал медленно закрываться, они двумя лучами света устремились в угасающую трещину.
В момент перехода Хуайван крепко схватил Цзяньчжу за руку.
Тот удивленно посмотрел на него. Почтенный, глядя строго перед собой, произнес:
— Чтобы не потеряться.
— Какая предусмотрительность, — похвалил Цзяньчжу.
Пространство вокруг закружилось в безумном вихре, непреодолимая сила влекла их вниз. Перед глазами мелькали чужие миры — каждого входящего обитель закидывала в случайное место.
Спустя несколько секунд головокружение прекратилось, и они мягко опустились на землю посреди живописной долины.
Хуайван тут же отпустил его руку.
Цзяньчжу поднялся и огляделся: под ногами расстилался мягкий ковер зеленой травы, позади высился густой лес, неподалеку мирно журчал чистый ручей. Вокруг царил абсолютный покой.
— Похоже, удача на нашей стороне.
Хуайван тоже поднялся и выпустил божественное чутье, проверяя окрестности в радиусе десяти ли:
— Действительно.
Никаких иллюзорных ловушек или опасных тварей — лишь тихая речная долина, наполненная чистейшей духовной энергией.
Концентрация силы здесь была во много раз выше, чем во внешнем мире. Даже без поиска сокровищ простая медитация в таком месте принесла бы огромную пользу.
Они неторопливо пошли вдоль русла реки.
— Мне доводилось слышать о куда менее удачных перемещениях, — заметил Цзяньчжу.
— Например?
— Один бедолага угодил прямо в пасть девятиголовой змее, которая в этот момент зевнула. Так и ушел на дно ее желудка.
— Хм, — отозвался Хуайван. — И за какие грехи ему досталась такая участь?
Цзяньчжу улыбнулся:
— Ты зря иронизируешь. Тот человек в свое время истребил целое змеиное логово: шил из кожи одежды, варил из мяса похлебку, а кости пускал на снадобья.
— Посеешь ветер — пожнешь бурю, — равнодушно отозвался Хуайван.
Цзяньчжу сложил ладони:
— Вот потому я и стараюсь творить лишь добро, надеясь на благосклонность судьбы.
***
Хотя они договорились встретиться с Сюэ Цзяньсяо и Чэньшу, обитель оказалась слишком огромной, и было совершенно неясно, где искать товарищей.
Пройдя приличное расстояние, Цзяньчжу остановился:
— И почему мы не догадались объединиться до того, как войти сюда?
Хуайван посмотрел на него:
— Я тоже хотел об этом спросить.
— Так почему не спросил?
— Ты ведь вечно жалуешься, что я слишком много контролирую.
Цзяньчжу собирался было выстроить безупречную логическую цепочку, чтобы обвинить почтенного в ответ, но внезапно осекся.
«С чего бы ему обижаться?»
Однако лицо почтенного оставалось по-прежнему бесстрастным, и Цзяньчжу решил, что ему просто почудилось.
Поскольку найти друзей пока не представлялось возможным, эту мысль пришлось отложить.
Их главными задачами оставались сбор редких трав для оплаты долга и защита учеников Линьюаньской секты, если те попадут в беду.
Странно, но пройдя изрядную часть пути, они не встретили вообще никого.
Когда они вышли из долины, Цзяньчжу решил нарушить молчание:
— Почтенный, как по-твоему, тот лес впереди безопасен?
Хуайван, не поняв его замысла, внимательно осмотрел деревья:
— Нет. Кроны слишком густые, ветви переплетены — в случае опасности будет трудно взлететь. К тому же почва там влажная, полно зарослей, наверняка водятся ядовитые змеи.
— Совершенно верно, — согласился Цзяньчжу. — Место крайне опасное. Мои соученики люди неглупые, они туда точно не сунутся.
— Всякое бывает.
Цзяньчжу кивнул, посчитав разговор исчерпанным. Он тайно сосредоточил духовную силу, готовый к любому развитию событий.
— Мы еще далеко, не нужно так напрягаться... — начал Хуайван, но не успел договорить, как из лесной чащи донесся оглушительный грохот.
Земля вздрогнула от мощного удара заклинания. Цзяньчжу без колебаний рванулся вперед и в мгновение ока оказался на месте происшествия.
Огромный ядовитый паук оплел деревья прочной паутиной. Его едкая слюна выжигала траву, а жвала были направлены на застывшую фигуру в серой мантии с изображением знака Инь-Ян — ученика Линьюаньской секты.
Острый луч чистой духовной энергии, сорвавшись сверху, пронзил чудовище насквозь. Цзяньчжу мягко опустился перед перепуганным учеником, его зеленые одежды колыхнулись, а лента в волосах взмыла ввысь.
Паук замер на месте, а затем из раны повалил густой белый дым.
Хуайван опустился рядом. Он не стал вмешиваться в бой, лишь подошел ближе, когда все закончилось:
— Как ты узнал, что там опасность?
Цзяньчжу спокойно убрал силу:
— Ну, у нас ведь есть свой предсказатель.
Он обернулся к спасенному ученику, который ошарашенно смотрел на него. Разглядев его лицо, Цзяньчжу удивленно воскликнул:
— Старший брат?
Ло Чэньян пришел в себя, и на его лице отразилась неподдельная радость:
— Младший брат Цзяньчжу!
Он сделал шаг вперед и взволнованно схватил Цзяньчжу за рукав:
— Как ты здесь оказался?
Но не успел Цзяньчжу ответить, как чья-то рука бесцеремонно перехватила запястье Ло Чэньяна и отвела его руку в сторону.
http://bllate.org/book/40746/5399327
Сказали спасибо 0 читателей