Готовый перевод The Immortal Venerable Abandoned Me After Playing with My Feelings / Мой муж — Бессмертный почтенный — соблазнил меня и бросил: Глава 19

С тихим треском створки дверей распахнулись под напором духовной силы. Хуайван, бережно держа Цзяньчжу на руках, стремительно вошёл в свои покои и сразу направился к ложу, чтобы уложить раненого.

Оперевшись ладонями о мягкие простыни, Цзяньчжу стиснул зубы — лоб его мгновенно покрылся испариной от острой боли.

Присев на край постели, Хуайван осторожно закатал край его брючины. На бледной, точно резной нефрит, коже голени темнел след от удара. Рана казалась неглубокой, однако вокруг неё уже расползалось зловещее багрово-синее пятно.

Поначалу потемнение едва выходило за края пореза, но за то короткое время, что они добирались до постоялого двора, яд успел разойтись шириной с ладонь.

Откинувшись на спинку кровати, Цзяньчжу безмолвно терпел терзавшую его боль. Он попытался направить к ноге струйку духовной силы, чтобы прощупать рану, но стоило энергии коснуться очага, как синева рванулась дальше, мгновенно захватывая новые участки кожи.

Хуайван мгновенно перехватил его голень чуть выше раны, останавливая движение яда.

— Не вздумай направлять туда духовную силу, — строго предупредил он. — Иначе отрава разойдётся по всем меридианам.

— И что же теперь делать? — вздохнул Цзяньчжу, с тоской разглядывая потемневшую кожу. — Выдавливать понемногу, будто начинку из колбаски?

С этими словами он слегка надавил на голень пальцами, и из ранки тут же проступила капля тёмной, запекшейся крови.

— Похоже на то, — согласился Хуайван.

Вот только толку от такого способа было мало. С подобной скоростью ему пришлось бы провозиться до самого утра.

Цзяньчжу мечтательно протянул:

— Эх, будь у меня клюв, длинный-длинный, как у твоего бумажного журавля... Я бы сам всю эту гадость высосал.

Хуайван лишь безмолвно воззрился на него.

Цзяньчжу сокрушённо вздохнул, и на его лице отразилось искреннее сожаление:

— Увы, обделила меня природа нужным инструментом.

Хуайван на мгновение замер. А затем, неожиданно для спутника, приподнял его ногу и склонился ниже. Прежде чем Цзяньчжу успел хоть что-то сообразить, его кожи коснулись тёплые губы.

По ноге разлилась тупая боль — Хуайван принялся вытягивать отравленную кровь. Цзяньчжу вздрогнул от неожиданности и попытался высвободить голень из чужих рук:

— Хуайван...

Но хватка на его щиколотке лишь крепче сжалась. Губы Хуайвана, обагрённые тёмной кровью, вновь прижались к ране. Он бросил на Цзяньчжу суровый взгляд:

— Не дёргайся. Хочешь без ноги остаться?

Цзяньчжу послушно замер.

Серебряные пряди волос Хуайвана рассыпались по плечам и заскользили по коже Цзяньчжу, щекоча голень прохладным шелком. Цзяньчжу заворожённо смотрел на него сверху вниз. Тот сосредоточенно хмурился, опустив веки, так что длинные ресницы полностью скрывали его мысли.

Он никак не ожидал, что этот холодный, неприступный человек станет собственноручно отсасывать яд из его раны.

Спустя десяток глубоких глотков большая часть яда была удалена. Хуайван отстранился и небрежно вытер губы ладонью.

— Оставшаяся часть отравы уже успела проникнуть в меридианы и кости.

Цзяньчжу беззаботно закончил фразу:

— И теперь я неизлечим.

— Глупости не говори, — нахмурился Хуайван. — Яд пока заблокирован и дальше не пойдёт. В ближайшее время твоей жизни ничего не угрожает.

Цзяньчжу облегчённо перевёл дух. Похоже, дела обстояли не так уж скверно, как ему почудилось сперва.

— И что за твари напали на нас сегодня ночью?

— Пока не знаю, — ответил Хуайван, ещё раз внимательно осматривая повреждённую голень. — Но скрытую угрозу нельзя оставлять без внимания. Нужно как можно скорее найти лекаря.

Услышав это, Цзяньчжу снова затрепетал от шутливого беспокойства:

— А если нога увянет? Мне что, придётся скакать на одной конечности в обнимку с твоим бумажным журавлём?

— Не придётся, — отрезал Хуайван.

— Охотно верю, — фальшиво протянул Цзяньчжу.

Сквозь узкую щель в окне просочился ночной сквозняк, заставив пламя свечи дрогнуть, отчего их тени на стене испуганно качнулись. Хуайван долго всматривался в лицо раненого, а затем негромко спросил:

— Зачем ты оттолкнул меня тогда?

Цзяньчжу встретился с ним взглядом. В колеблющихся бликах свечи на дне зрачков Хуайвана читалось странное, необъяснимое смятение.

Он мягко улыбнулся:

— Совершаю благие дела ради хорошей кармы.

Хуайван некоторое время сидел неподвижно. Лишь спустя долгую минуту он вздохнул:

— Лжец. Вечно ты не договариваешь.

От этого юноши действительно нельзя было добиться ни слова правды. И всё же Хуайван поймал себя на мысли:

«Какую бы чушь он ни нёс, он ни разу не причинил мне вреда».

— Ложись спать, — вслух произнёс он. — Секта Лекарей находится на Инчжоу. Завтра на рассвете мы покинем Цзяочжоу и отправимся к ним за помощью.

Цзяньчжу и впрямь начало клонить в сон. Широко зевнув, он спросил:

— А как же дела в Цзяочжоу? Ты успел закончить то, что планировал?

— Почти, — коротко отозвался Хуайван.

— Вот и славно.

Цзяньчжу бережно опустил край брючины. Пусть сиюминутной угрозы для жизни не было, но оставаться в Цзяочжоу без возможности использовать духовную силу было слишком рискованно. Рана вела себя непредсказуемо, и чем быстрее её осмотрит мастер, тем спокойнее будет им обоим.

— Засыпай, — повторил Хуайван.

— Доброй ночи, — не стал спорить Цзяньчжу. Он устроился поудобнее на чужой постели и почти мгновенно погрузился в глубокий сон.

Ночь дышала прохладой, фитиль свечи едва теплился в полумраке.

Хуайван так и просидел у его изголовья до самого рассвета, охраняя чужой покой.

***

Утром Хуайван разбудил его, давая понять, что пора собираться в путь.

Лишённый возможности управлять духовной силой, Цзяньчжу теперь полностью зависел от своего спутника.

Спустив ноги с постели, он попробовал сделать пару неуклюжих прыжков на здоровой ноге.

— Мне что, так и скакать до самого Инчжоу?

Глядя на эти нелепые телодвижения, Хуайван почувствовал, как у него нервно забилась жилка на виске. Он поймал упрямца за плечи и развернулся спиной:

— Забирайся.

Цзяньчжу замер на одной ноге.

— Куда это?

Хуайван слегка повернул голову:

— А сам как думаешь?

Цзяньчжу опешил, но тут же расплылся в довольной улыбке:

— С чего бы это братец вдруг проявил такую неслыханную щедрость?

— Не трать время попусту, — ровно отозвался Хуайван. — Так как тебя нести: на спине или на плече, как мешок?

Выбор был очевиден. Опасаясь, что Бессмертный почтенный передумает, Цзяньчжу резво оттолкнулся здоровой ногой и запрыгнул ему на спину, крепко обхватив за плечи.

Они покинули комнату и вышли на улицу. Хуайван уверенно шагал сквозь плотную толпу, неся драгоценную ношу на плечах. Столь статные и красивые юноши не могли остаться незамеченными — прохожие то и дело оборачивались им вслед, перешёптываясь.

Прижавшись к широкой, надёжной спине Хуайвана, Цзяньчжу слегка подался вперёд и прошептал ему на ухо:

— Братец, а тебе ни капельки не неловко?

Длинные пряди заскользили по щеке Хуайвана. Он слегка мотнул головой, убирая мешающие волосы:

— Какое мне дело до мнения толпы незнакомцев?

Цзяньчжу крепче сжал его плечи:

— Обожаю твою непоколебимость. Настоящая скала!

Хуайван нахмурился, чувствуя подвох в этих речах, но спорить не стал.

Оставив городские ворота позади, они избавились от лишних глаз. Хуайван взмыл в воздух, устремляясь прямиком к Инчжоу, к обители Секты Лекарей.

Поток прохладного ветра свистел в ушах. Устроившись поудобнее, Цзяньчжу решил разузнать о цели их путешествия:

— И какова же сила этой Секты Лекарей?

— Глава секты, Король лекарей Се Цинмяо, превосходит в искусстве врачевания любого поднебесного мастера, — неторопливо заговорил Хуайван. — По слухам, его совершенствование достигло средней стадии Слияния, и нет такого недуга, который он не сумел бы исцелить. В землях Восточного Инчжоу три великие силы удерживают равновесие: Секта Небесной Обители, Секта Лекарей и Секта Десяти Тысяч Будд. При этом Секта Небесной Обители и Секта Лекарей дружны между собой, тогда как буддийские монахи, также смыслящие в медицине, находятся с Сектой Лекарей в негласном соперничестве.

— До чего же запутанные интриги, — покачал головой Цзяньчжу. — То ли дело наш Линьюань: правит единолично, и никаких забот.

Хуайван промолчал.

Меньше чем за полдня они достигли цели.

Секта Лекарей располагалась к западу от Инчжоу, в живописной долине, изобилующей чистейшей духовной энергией. Спустившись на землю у подножия горы, Хуайван с Цзяньчжу на спине приблизился к главным воротам. Охранявшие вход ученики удивлённо переглянулись.

— Кто вы такие и зачем пожаловали? — спросил один из них.

— Нам нужно срочно встретиться с Королем лекарей, — ровно ответил Хуайван. — Пожалуйста, доложите о нашем прибытии.

Из-за маскировочных чар юноши выглядели как обычные странники, поэтому стражи ворот ответили суровым отказом:

— Наш глава не принимает всяких встречных-поперечных! Уходите!

Цзяньчжу, устроившись на широких плечах, лениво накручивал на палец серебристую прядь волос Хуайвана. Пожалуй, величайшего мастера Поднебесной впервые в жизни окрестили «встречным-поперечным». Это забавляло.

Воздух вокруг дрогнул, когда Хуайван сбросил маскировку, обнажив свою истинную, величественную ауру.

— Хуайван из Бессмертного ордена Линьюань, — ледяным тоном произнёс он.

У ворот воцарилось гробовое молчание. Ученики застыли с глупым выражением лица, судорожно соображая, действительно ли перед ними стоит легендарный старейшина, сильнейший заклинатель эпохи.

Лишь когда Хуайван нетерпеливо кашлянул, один из стражей очнулся. С его лица мгновенно слетела вся спесь. Низко поклонившись, он пулей помчался внутрь докладывать о великом госте.

Ученик бежал изо всех сил, а в его голове билась лишь одна ошеломлённая мысль:

«Кто же этот загадочный юноша, которого сам Бессмертный почтенный несёт на собственной спине?!»

Цзяньчжу, разумеется, не было дела до чужого потрясения. Он преспокойно заплетал мелкую косичку из волос Хуайвана, тихонько посмеиваясь:

— Твоё имя, Бессмертный почтенный, прямо как волшебный ключ от любых дверей.

— Не преувеличивай, — бесстрастно отозвался тот.

Вскоре посланный ученик вернулся, однако вид у него был крайне растерянный и виноватый. Цзяньчжу сразу почуял неладное. И действительно, парень, не смея поднять глаз, пробормотал:

— Прошу простить, почтенный старейшина... Наш глава сейчас находится в глубоком уединении и решительно отказался кого-либо принимать. Пожалуйста, возвращайтесь.

Хуайван не сдвинулся с места:

— Дело не терпит отлагательств. Я готов выполнить любое условие вашего главы, если он согласится помочь.

— Пожалуйста, не губите ничтожного слугу! — взмолился ученик, едва не падая на колени. — Учитель строго-настрого запретил беспокоить его. Он сказал, что не примет никого, какие бы сокровища ему ни предлагали.

— Ладно тебе, — Цзяньчжу бережно расправил косичку и похлопал Хуайвана по плечу. — Насильно мил не будешь, да и здоровье выпрашивать глупо. Пойдём отсюда.

Хуайван постоял ещё мгновение, недовольно глядя на закрытые ворота, но затем молча развернулся и зашагал прочь.

***

Вскоре они остановились у скромной уличной лавки в небольшом городке неподалёку от обители.

Усадив раненого на бамбуковую скамью, Хуайван устроился рядом:

— Я обязательно что-нибудь придумаю.

— Да ладно тебе, всё ведь хорошо, — беспечно улыбнулся Цзяньчжу, ничуть не унывая. С большим любопытством он принялся изучать засаленную деревянную табличку с перечнем блюд, будто скромное меню уличного торговца интересовало его куда сильнее, чем собственное отравление.

Хуайван забрал у него дощечку. Блюд здесь предлагалось немного, от силы пять или шесть. Повернувшись к хозяину лавки, он небрежно бросил:

— Неси всё, что есть.

Цзяньчжу шутливо округлил глаза:

— Неужели наш почтенный старейшина внезапно разбогател?

Хуайван лишь выразительно промолчал, давая понять: «Ешь давай».

Вскоре перед ними задымились простые, но аппетитные яства. Почувствовав дразнящий аромат, Цзяньчжу тут же позабыл про свои подколки и весело застучал палочками, уплетая еду за обе щеки. Хуайван к угощению не прикоснулся, лишь молча наблюдал за тем, с каким аппетитом ест его спутник.

В какой-то момент Цзяньчжу поймал на себе его пристальный взгляд. Он замер с занесёнными палочками и радушно предложил:

— Если проголодался, так и скажи. Мы ведь свои люди, к чему эта скромность?

Хуайван вновь лишь покачал головой.

Вдруг из-за соседнего стола донёсся раскатистый, весёлый хохот. Обернувшись, они увидели статного, на редкость привлекательного буддийского монаха. Вот только перед этим святым отцом высилась гора сочного жареного мяса и стоял кувшин с крепким вином.

Цзяньчжу мысленно присвистнул:

«Ну и бунтарь в сутане...»

Заметив их взгляды, монах весело сощурился:

— До чего же вы забавные двое!

Хуайван недовольно нахмурился, а вот Цзяньчжу сразу оживился:

— И что же в нас забавного?

— Да абсолютно всё, — усмехнулся тот.

— Звучит как дежурная фраза уличной гадалки, — хмыкнул Цзяньчжу. — Напускаешь туману, словно заправский мошенник.

Монах ничуть не обиделся. Он лихо отправил в рот сочный кусок мяса и благообразно пробормотал: «Амитабха». Заметив, что странная парочка продолжает разглядывать его нехитрый пир, он сложил ладони в священном жесте:

— Вино и мясо проходят сквозь плоть, но Будда навеки остаётся в сердце грешного монаха.

Цзяньчжу не удержался от шпильки:

— Смотри, как бы от этого мяса в твоём сердце Будде дышать не стало слишком тяжело.

Монах поперхнулся и затих.

Случайная шутливая перепалка сошла на нет. Цзяньчжу вернулся к своей тарелке, изредка делясь впечатлениями с Хуайваном. Монах больше не лез с разговорами, но продолжал с явным удовольствием попивать вино, поглядывая на них из-под полуприкрытых век.

Наконец Цзяньчжу сыто похлопал себя по животу, а затем легонько ткнул Хуайвана в плечо. Тот послушно поднялся со скамьи, и его спутник с привычной ловкостью запрыгнул ему на спину, заботливо убирая свои длинные волосы в сторону, чтобы они не мешали движению.

В этот момент монах за соседним столом окликнул их:

— Благодетель, у тебя ведь нога повреждена?

Цзяньчжу обернулся. Красивое лицо монаха лучилось мягкой улыбкой — сейчас он действительно походил на истинного заступника слабых, исполненного истинного милосердия.

— Секта Лекарей совсем близко, — благожелательно произнёс монах. — С такой травмой лучше не шутить, покажитесь им.

Хуайван слегка повернулся к нему корпусом, придерживая ношу:

— Мы только что оттуда. Нам отказали.

— Ох уж этот старик Се! — Монах брезгливо поморщился. — Твердит на каждом углу о милосердии лекарей, а сам давно обзавёлся каменным сердцем. Подумать только, великий Король лекарей отказывает раненым!

Хуайван промолчал, а Цзяньчжу мысленно отметил, что этот весёлый монах, похоже, терпеть не может великого Се Цинмяо.

Сложив руки на груди, монах дружелюбно подмигнул:

— Если уж этот старый пёс Се Цинмяо бросил вас на произвол судьбы, то, может, скромный монах попробует помочь?

Цзяньчжу недоверчиво сощурился:

— Решил прямо здесь отпустить мне все грехи и отправить в чистый мир?

— Да упаси Будда... — хмыкнул тот. — Я лишь хочу поправить твою ногу.

***

Поскольку иного выхода у них всё равно не было, они решили принять неожиданную помощь. Сняв комнату на ближайшем постоялом дворе, Хуайван осторожно устроил Цзяньчжу на невысоком ложе.

Монах размашистым жестом скинул край широкой шафрановой сутаны и потянулся к раненой ноге.

— Осторожнее, — тут же перехватил его руку Хуайван. — Духовная сила может спровоцировать яд.

— К чему эта спешка, мирянин? Я знаю своё дело! — монах недовольно цыкнул, вырывая ладонь.

Хуайван вынужден был отступить.

Наблюдая, как всесильного старейшину отчитывают словно нерадивого ученика, Цзяньчжу тихонько фыркнул от смеха. Похоже, с тех самых пор, как он спас Хуайвана в лесу, былая слава и непререкаемый авторитет великого Бессмертного почтенного медленно, но верно таяли на глазах.

Монах принялся аккуратно прощупывать кости вокруг раны. Нога Цзяньчжу давно онемела от боли, но под чужими пальцами по телу вновь побежали колючие искры. Он невольно вскрикнул и прикусил губу.

Хуайван напряжённо следил за его лицом, подмечая каждое мимолётное движение бровей и вздрагивание плеч, после чего его взгляд вновь обеспокоенно опустился к ране.

— Амитабха, — на распев произнёс монах и достал из широкого рукава изящные Буддийские четки из фиолетового сандала. Бусины были отполированы до зеркального блеска, а при ближайшем рассмотрении на них виднелись тончайшие защитные символы. — Этот артефакт способен запечатывать злые сущности и направлять внутренние потоки. Сила пройдёт сквозь пять органов, опустится в нижний даньтянь, достигнет созвездий... затем омоет суставы, голень, лодыжку и доберётся до самой точки Юнцюань. Точка Юнцюань, что у нас в центре стопы... в центре стопы...

Цзяньчжу с любопытством вытянул шею, ожидая продолжения.

Монах вдруг замолчал и уставился в потолок, мучительно пытаясь вспомнить наставление к древней технике. В конце концов он махнул рукой, решив не усложнять:

— Короче говоря, повяжи эти чётки вокруг лодыжки. Нога заживёт как на собаке, да и духовные силы сможешь использовать почти в полную меру.

Он потянулся к ноге юноши, но Хуайван мягким, но непреклонным движением перехватил его руку:

— Благодарю вас, мастер. Позвольте мне самому позаботиться об этом.

Монах лишь весело сощурился, не пытаясь спорить, а Хуайван остался стоять непоколебимой стеной. Заметив это молчаливое противостояние, Цзяньчжу поспешил вмешаться:

— Большое спасибо, учитель! Отдайте чётки моему братцу. У него просто врождённая тяга заботиться о ближних. Если он хоть день кого-нибудь не поопекает, то места себе не находит от тоски.

Хуайван одарил его долгим, нечитаемым взглядом.

— Понимаю, — расплылся в улыбке монах. — Святое дело. Я всегда с глубоким уважением относился к чужим причудам.

Передав чётки Хуайвану, монах поднялся. Цзяньчжу искренне поблагодарил его:

— И всё же, как мы можем отплатить вам за такую щедрость?

— Будда милосерден, благие дела вершатся безвозмездно, — монах весело взмахнул широким рукавом и направился к выходу. — Амитабха! Если будет на то воля небес — ещё свидимся.

Его появление было подобно грому небесному, а исчезновение — лёгкому порыву ветра. Глядя на закрывшуюся дверь, Цзяньчжу озадаченно спросил:

— К нам что, сам живой Будда спустился?

— Буддийские практики свято верят в кармические связи, — ответил Хуайван, задумчиво перебирая гладкие деревянные бусины. — Должно быть, он разглядел между нами невидимые нити судьбы.

— Разумно, — согласился Цзяньчжу.

Когда весёлый монах ушёл, в комнате снова воцарилась тишина.

Хуайван сначала тщательно проверил четки своим духовным чутьём. Убедившись, что на них нет никаких скрытых проклятий или ловушек, он опустился на колени перед постелью.

Такая предупредительность и забота в последние дни начинали не на шутку тревожить Цзяньчжу. Ему даже закралась мысль: а не вернулась ли к Хуайвану память? Но, присмотревшись к его бесстрастному лицу, он отбросил эти сомнения.

В конце концов, если бы этот гордец вспомнил всё, у него на лице сейчас отражалась бы вся гамма чувств человека, в которого средь бела дня ударила молния.

Но стоило тёплым пальцам потянуться к его ноге, как Цзяньчжу резко отпрянул.

Хуайван замер с полуоткрытой ладонью и удивлённо взглянул на него:

— Что случилось?

— Я могу сделать это сам, — тихо сказал Цзяньчжу.

— Всё в порядке, — ровно возразил Хуайван.

Цзяньчжу упёрся спиной в изголовье ложа, чувствуя, как сильные, мозолистые пальцы Хуайвана бережно, но крепко обхватили его тонкую щиколотку. Шершавая кожа воина приятно щекотала ногу. Помолчав немного, Цзяньчжу негромко спросил:

— Бессмертный почтенный... Неужели ты чувствуешь себя виноватым передо мной? Или считаешь, что теперь обязан мне до конца дней?

Хуайван на мгновение замер.

— Разумеется, — честно признался он.

— Если всё дело в чувстве долга, то тебе вовсе не обязательно так усердствовать и опускаться до подобных мелочей, — мягко улыбнулся Цзяньчжу.

Хуайван молча сидел на краю постели, сжимая в одной руке прохладные сандаловые бусины, а другой бережно удерживая изящную голень юноши. Слова спутника заставили его задуматься. Цзяньчжу пострадал, защищая его, и чувство вины действительно тяготило его душу.

«Но только ли в вине дело?»

В глубине груди копошилось нечто иное — странное, едва уловимое и пугающе приятное чувство, природы которого великий заклинатель не знал. За все долгие века своей жизни он ни перед кем так не склонялся. И всё же сейчас это казалось ему самым правильным решением на свете.

Не говоря ни слова, он притянул ногу Цзяньчжу поближе и бережно закрепил целебные чётки на его лодыжке.

http://bllate.org/book/40746/5393561

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь