Когда Люй Чунь принёс свежие овощи, Шэн Вэньцзин как раз закончил разминку. На экране проектора всё ещё бубнило видео с анализом фондового рынка.
В его трёхкомнатной квартире всё было подчинено строгой практичности: одна комната отведена под спальню, вторая — под рабочий кабинет, а в просторной гостиной ютились лишь скромный диван да беговая дорожка. Телевизор Шэн Вэньцзин не жаловал, предпочтя ему домашний проектор.
Едва прокликал кодовый замок, не прошло и полминуты, как Люй Чунь уже прошмыгнул на кухню.
— Доброе утро, босс! — Люй Чунь принялся укладывать зелень в холодильник. — На утреннем рынке всё куда свежее, чем в супермаркете. Ты в последнее время совсем мало ешь мяса и яиц, может, докупить для питательности?
Беговая дорожка плавно замедлила ход. Тяжело дыша и пытаясь восстановить пульс, Шэн Вэньцзин накинул на плечи махровое полотенце.
— Сегодня ты раньше на пять минут.
Люй Чунь приподнял крышку электрокастрюли, работавшей в режиме подогрева, и восхищённо ахнул:
— Ого, куриная каша!
— Снежная капуста в холодильнике, достань. Позже засыплешь, — отозвался Вэньцзин.
Куриную грудку Шэн Вэньцзин опускал исключительно в холодную воду, чтобы полностью снять пену, и лишь затем нарезал аккуратными кубиками. Рис замачивал на три часа — только так зерна разваривались в нежную клейкую массу, источавшую тонкий аромат. Когда каша доходила до кондиции, в неё отправлялись куриные волокна и нарезанные шиитаке, после чего блюдо ещё немного томилось. Щедрая горсть шинкованной снежной капусты добавляла финальный пикантный штрих.
Шэн Вэньцзин всегда варил целую бадью. Сам съедал ровно пиалу, а остальное забирал в офис. Поначалу сотрудники студии пропускали завтраки, но, пару раз угостившись стряпней босса, быстро приучились к полезной утренней рутине.
Люй Чунь давно привык даром набивать здесь брюхо. Он без лишних церемоний достал из шкафа пиалу, а когда Вэньцзин вышел к обеденному столу, с набитым ртом проговорил:
— Учитель Сяо звонил позавчера. Сказал, телеканал хочет сделать двойное интервью. Спрашивал, найдешь ли ты время поучаствовать.
— Нет, — отрезанно ответил Шэн Вэньцзин.
Он достал из холодильника заготовленные соленья. Люй Чунь прошёл мимо него с исходящей паром пиалой.
Будучи аранжировщиком, Шэн Вэньцзин редко покидал тень. Впрочем, у работы за кулисами хватало плюсов: тем, кто не любит мелькать в кадре, не нужно наряжаться и выставлять жизнь напоказ. Когда его аранжировки впервые зацепили публику, организаторы одного из музыкальных фестивалей предложили ему выйти на сцену вместе с вокалистом — мол, публика любит смотреть на красивых парней. Шэн Вэньцзин, не раздумывая, ответил отказом.
Привлекательная внешность — приятный бонус, но в сфере искусства она часто становится проклятием. За яркой обложкой слушатели перестают замечать настоящий талант. Внешний взгляд замыливает восприятие, превращая всё в банальное идолопоклонство. Айдолу не обязательно уметь петь или танцевать; достаточно красиво улыбаться, флиртовать с камерой и корчить из себя галантного кавалера. Даже скверный характер простят. По сути, всё это — обычный товар.
Шэн Вэньцзин был не против продавать своё творчество. Но не самого себя.
С той ночи, когда он оглушил Гу Тана, прошла ровно неделя. Вся городская суета текла своим чередом, вопреки его ожиданиям. Шэн Вэньцзин предполагал, что Гу Тан найдёт его незамедлительно, однако тот проявил удивительное ангельское терпение. Со связями семьи Гу отыскать его адрес не составило бы труда. Неужели человек, которого связали и бросили в таком унизительном виде, даже не разозлился?
При этой мысли Шэн Вэньцзин опустил взгляд на свою правую руку. На ложбинке между большим и указательным пальцами белел старый шрам — давно затянувшийся, но всё ещё выглядевший жутковато.
— Острое будешь? — окликнул его сзади Люй Чунь.
Шэн Вэньцзин спрятал руку в широкий рукав домашней кофты и со снисходительным изумлением переспросил:
— В кашу? Острое? Восемь утра на дворе, желудок-то выдержит?
Люй Чунь щедро зачерпнул ложку перечного соуса:
— Ещё как!
Закончив с завтраком, секретарь упаковал черновики партитур, которые Шэн Вэньцзин подготовил для игрового проекта. Заказчики просили предоставить демо-версию в ближайшие дни: после утверждения на внутреннем совещании можно будет переходить к детальному сведению.
Перед Новым годом игровые гиганты традиционно анонсировали крупные обновления. За полгода до этого, на праздничном стриме в честь годовщины игры, разработчики во всеуслышание объявили о совместном музыкальном проекте со студией «Луцзя».
Шэн Вэньцзин не питал особой любви к работе с поп-исполнителями. Нынешние звёздочки редко утруждали себя вокальными тренировками. Качественная аранжировка разбивалась о суровую реальность: певцы элементарно не вытягивали ноты. И пусть айдолам прощалось многое, лишь бы двигались попадая в такт, Шэн Вэньцзин, пару раз побывав на звукозаписи, остался в полном ужасе от их навыков. А на концертах большинство и вовсе бессовестно открывало рот под фанеру.
Композиторы, создававшие академическую музыку, обычно презирали попсу. Но Шэн Вэньцзин нуждался в деньгах. Если заказ был ему по силам и вписывался в график, он не отказывался. Никто в здравом уме не станет разбрасываться деньгами.
Забирая контейнеры, Люй Чунь вдруг всплеснул руками:
— Ах да! Сянься-дорама, для которой мы писали треки в прошлом году, получила дату премьеры. Выходит в начале следующего месяца. Наш саундтрек запустят примерно к двадцатой серии.
— Понял, — кивнул Вэньцзин. — Отследи отзывы.
Впрочем, сам он уже смутно помнил написанные мотивы — точно так же, как писатели забывают сюжеты своих старых романов, а фотографы не помнят каждый кадр из тысяч снимков. С августа прошлого года, когда студия «Луцзя» встала на ноги и набрала штат молодых композиторов, Шэн Вэньцзин с головой ушёл в административные дела. Ему приходилось лично ездить на переговоры и коротать ночи за утверждением планов развития.
Завершив проект с Сяо Сюньцю, он твердо решил устроить себе передышку: съездить куда-нибудь или хотя бы развеяться в театре. Из-за домоседства круг его общения был широк, но по-настоящему близких людей, с кем можно просто выехать на природу, почти не осталось.
Люй Чунь упаковал оставшуюся кашу в одноразовый контейнер и скинул в рабочий чат стикер «Еда подана!». Телефон Шэн Вэньцзина тут же зашелся дробью уведомлений. Композиторы могли работать из дома, но операционный отдел сидел в офисе от звонка до звонка. Чат тут же взорвался капсом: «ЕДА-А-А!».
Помявшись, Шэн Вэньцзин добавил:
— В холодильнике есть колбаски. Забери тоже, в микроволновке прогреете.
Студия «Луцзя» мало походила на сухую корпорацию. Небольшой коллектив, тесные связи, творческая молодежь — здесь не было строгого деления на начальников и подчинённых. Почти все сотрудники, за исключением самого Шэн Вэньцзина, были Омегами. Бета среди них оказался всего один — Люй Чунь.
Альфе-боссу не приличествует иметь помощника-Омегу: случись у того внезапный период течки, начальнику придётся ломать голову, как его изолировать.
Люй Чунь, естественно, не чувствовал феромонов Шэн Вэньцзина, но от коллег неоднократно слышал, что от босса едва уловимо пахнет прохладным лимонным зелёным чаем — точь-но-точь как от самого популярного напитка в летнем кафе. Сам Вэньцзин этот вкус просто обожал: на его столе вечно стояла огромная кружка с лимонным чаем, летом — горячим, зимой — со льдом.
Для большинства Омег Шэн Вэньцзин выглядел идеальным Альфой. Однако те, кто работал с ним давно, знали: мирские страсти его волнуют мало. Там, где другие Альфы ищут разрядки с подходящим Омегой, Шэн Вэньцзин предпочтёт укатить в горы на велосипеде.
Одно время он и вовсе увлёкся паркуром, пока не заработал тяжелейший перелом. Несколько месяцев домашнего режима и лошадиные дозы гормональных препаратов раздули его фигуру, словно шар — он моментально набрал килограммов пятнадцать. Для человека, привыкшего держать себя в строгой форме, это стало ударом хуже пожара. Запершись в тренажёрном зале и с боем вернув заветные кубики пресса, Шэн Вэньцзин навсегда завязал со смертельными трюками и перестал смотреть крышесносные видео с головокружительными прыжками по крышам небоскребов.
***
Когда Люй Чунь ушёл, квартира погрузилась в тишину. Зимнее солнце заливало плашками золота панорамное окно, отогревая распустившиеся на балконе цветы.
Садовод из Вэньцзина был никудышный. Прежде чем принести домой гортензию, он перерыл кучу справочников и замучил расспросами продавцов. Пока ему удавалось поддерживать в растении жизнь, а вот чтобы добиться пышного цветения — тут ещё предстояло поломать голову.
Отца Шэн Вэньцзин лишился еще в начальной школе, а мать тяжелая болезнь унесла прямо перед его поступлением в университет, оставив на его руках лишь младшего брата.
Нынче начались зимние каникулы. Младший, Шэн Нянь, позвонил утром и кокетливо потребовал, чтобы брат встретил его на вокзале, выслав фото купленного билета на поезд.
— Самолетом быстрее, — возразил в трубку Вэньцзин. — Сдай билет, я возьму тебе на рейс.
— Поезд дешевле и надежнее! — немедленно запротестовал Няньнянь. — До аэропорта еще три часа на автобусе пилить, я не хочу тратить время, которое можно проспать!
Бедность, въевшаяся в детстве, оседает в привычках намертво. Даже сейчас, когда Шэн Вэньцзин скопил солидное состояние и больше не считал каждую копейку, вытравить эту бережливость не удавалось.
Из дверей вокзала выплеснулась пестрая толпа студентов, катящих за собой чемоданы.
— Брат! — бежавший впереди чернолапый парень в бежевом пальто активно замахал рукой парню, прислонившемуся к капоту машины.
Шэн Вэньцзин затушил сигарету о портативную пепельницу и выпрямился.
Шэн Нянь подскочил к нему, сияя от гордости:
— Я тебя сразу заприметил! Каково зрение, а?
— Угу, — Шэн Вэньцзин забрал у него тяжелый рюкзак и закинул в багажник.
Няньнянь обошел авто кругом и удивился:
— Брат, ты опять машину сменил?
— Та осталась у студии, кому надо — берут, — Шэн Вэньцзин поторопил брата в салон.
Внедорожник плавно тронулся, но в шести километрах от центра мёртво застрял в заторе на эстакаде. Положив руки на руль, Вэньцзин скосил глаз на брата, увлечённого игрой в телефоне:
— Когда на права пойдешь сдавать? Сдашь — подарю тебе какую-нибудь развалюху, будешь кататься.
— Не хочу-у... — протянул Няньнянь, скривив губы. — Учиться долго, да и на солнцепеке торчать...
Шэн Вэньцзин усмехнулся:
— Ещё чего, кто тебя летом пошлёт? Сейчас сдавай теорию и автодром. Потом, когда с учебы отправят на стажировку, приедешь сюда. Работу сам найдешь, или мне помочь?
— Я только домой приехал! — жалобно уставился на него Няньнянь и сложил ладони в молящем жесте. — Брат, я мяса хочу. Повези меня есть мясо! Братик самый лучший, братик самый красивый!
Шэн Вэньцзин качнул головой:
— Ну и репертуар...
Он хотел сказать что-то ещё, но динамик мультимедиа вспыхнул входящим от Люй Чуня. Вэньцзин нажал кнопку ответа.
— Босс, тут утром звонил человек по имени Чан Даосянь. Сказал, некий господин Гу хочет пригласить тебя на обед. Я подумал, ты ещё спишь, и решил отложить разговор до вечера. Но только что в студию заявился учитель Сяо. Говорит, есть срочное дело.
— Почему он не набрал мне напрямую? — спросил Вэньцзин.
— Э-э... — Люй Чунь, судя по звуку, прикрыл трубку ладонью и зашептал: — Учитель Сяо говорит, такие вещи лучше обсуждать лично. И еще предлагает всем вместе пообедать.
Шэн Нянь, сидевший рядом, дождался, пока брат сбросит звонок, и вставил свои пять копеек:
— Я, кстати, слушал новый альбом учителя Сяо.
— И как тебе? — отвлёкся Вэньцзин.
— Танцевальный трек звучит так, будто он прямо сейчас собирается под венец. Учитель Сяо что, влюбился?
Шэн Вэньцзин прищурился, в упор глядя на брата. Няньнянь аж поежился, подумав, что ляпнул глупость.
Спустя паузу Вэньцзин набрал секретаря.
— Босс? — отозвался Люй Чунь.
— Меня нет в городе, вернусь в студию только через пару дней. Если у Сяо Сюньцю есть вопросы, пусть пишет в мессенджер. А что до приглашения господина Гу... передай, что у меня нет времени.
***
Строго одетый мужчина среднего возраста прошёл по тенистой аллее роскошной виллы, утопавшей в пышном цветении глициний. Мягкий климат Южного полушария идеально подходил для восстановления ослабленного здоровья.
Остановившись за спиной мужчины, отдыхавшего с газетой в кресле-качалке, управляющий произнёс:
— Как вы и предполагали, господин Гу, он решительно отклонил наше приглашение.
Гу Тан медленно снял очки в тонкой золотой оправе и со вздохом произнёс:
— Лао Чан, вот скажи мне... Прошло столько лет. Почему он ни капли не изменился?
Колючий, резкий, вечно задирает голову и ни за что не уступит.
Когда Гу Тан увидел это знакомое лицо на записи с камер наблюдения, когда смотрел, как Шэн Вэньцзин без малейшего колебания заносит бейсбольную биту, чтобы пробить ему голову...
Убийство — это статья. И Гу Тан не сомневался: в своих мечтах Шэн Вэньцзин прокрутил сотни способов лишить его жизни.
***
Восемнадцать лет
http://bllate.org/book/40745/5183624
Сказали спасибо 0 читателей