Готовый перевод Harry Potter: To my beloved, hidden in the darkness of the night / Гарри Поттер: Моему возлюбленному, скрытому во тьме ночи: Глава 28. Разговор со старым Волдемортом

Когда Квиррелл ещё был профессором магловедения, больше всего он любил окно своего кабинета, выходившее на солнечную сторону, Квиррелл любил держать на подоконнике разные цветы и растения.

Ради своих маленьких цветочков и травок Квиррелл не раз обращался к профессору Спраут за знаниями и подробностями об уходе за растениями.

Тогда его кабинет был в тёплых тонах, помещение было небольшим, и расширяющие чары не использовались, но он специально выделил место для стеллажа с образцами, чтобы демонстрировать свои гербарии полевых цветов.

Каждый образец он делал своими руками, не используя никакой магии.

Каждое лето он путешествовал по миру, собирая практические материалы из первых рук, а по возвращении привозил другим профессорам интересные местные сувениры в качестве подарков.

А теперь Солус сидел на довольно жёстком стуле с спинкой из массива дерева, смотрел на окружающую простую и несколько мрачную отделку и не мог сдержать лёгкой ряби в душе.

На подоконнике больше не было полных жизни цветов и травок, вместо них стояли банки и склянки с внутренностями различных тёмномагических существ, банки и склянки были разных оттенков, излучая что-то зловещее.

На стеллаже, где раньше стояли образцы цветов, теперь были полны книг по тёмной магии.

Квиррелл сидел напротив него, между ними стоял деревянный стол.

— Нужен, нужен чай? Профессор Люцерн, у меня есть, есть чёрный и зелёный чай.

Солус не смотрел на Квиррелла, он смотрел на глубокие и неглубокие царапины на деревянном столе, а затем перевёл взгляд на несколько мутное пламя души Квиррелла, тоже испещрённое глубокими и неглубокими царапинами.

Он медленно покачал головой.

Солус не мог толком описать свои нынешние эмоции.

Поэтому он решил не думать об этом и перейти прямо к делу.

— Я думаю, здесь только мы, можете больше не притворяться, мистер Квиррелл.

Тон его был непринуждённым, словно он просто спрашивал «какая сегодня погода».

Стереотипный образ британца.

Выражение лица Квиринуса Квиррелла было поистине красочным, его лицо некоторое время было искажено, прежде чем он медленно произнёс: — Что ты хочешь сказать, Люцерн.

Ни следа прежнего заикания.

Солус приподнял бровь, ему показалось, что Квиррелл — самодовольный бумажный тигр.

Пустая бравада.

Поэтому он спросил: — Где цветы и травы на вашем подоконнике?

Квиррелл замер от этого нелепого вопроса, а затем всё его тело невольно затряслось, кровь прилила к глазным яблокам, его глаза широко раскрылись, словно он хотел выдавить глазные яблоки из орбит.

Его брови сжимались и разжимались, разжимались и сжимались.

Губы Квиррелла бессознательно дрожали, лишь через долгое время он выдавил сквозь зубы одно слово:

— Мертва.

Тон был как стоячая вода.

Солус кивнул, не выражая ни согласия, ни несогласия.

В следующую секунду аура Квиррелла изменилась, его глаза стали алыми, весь он стал резким, излучая незримую устрашающую ауру, трусость, пронизывавшая его до костей, исчезла без следа, те алые глаза с высока взирали на Солуса.

Это чувство было слишком знакомым, Солус был рад, что Тёмный Лорд согласился поговорить с ним лицом к лицу.

Э-э, учитывая, что лицо Волдеморта находится на затылке Квиррелла, так что на самом деле лицо Волдеморта сейчас всё ещё было повёрнуто к нему спиной.

— Действительно, это вы, приветствую ваше возвращение.

Солус встал, собираясь отвесить поклон, но Волдеморт поднял руку, останавливая его.

— Не кланяйся этому телу, дитя.

Это был уже не трусливый или бравурный голос Квиррелла, а хриплый, словно змеиное шипение, голос.

Услышав это, Солус снова неспешно сел, спокойным тоном: — Тогда как мне вас называть, вы всё ещё позволяете мне использовать прежнее обращение?

Волдеморт кивнул телом Квиррелла, и Солусу это показалось немного странным.

— Итак, господин, есть ли что-то, в чём я вам нужен?

У Солуса не было Чёрной метки, естественно, он не мог и не имел позволения называть Волдеморта «хозяин».

Солус также не хотел называть хозяином кого-либо, кроме Северуса.

? Кажется, он что-то выдал...

В общем, он продолжал использовать прежнее обращение — господин.

Волдеморт оглядывал Солуса можно сказать мягким взглядом, с их последнего разговора прошло уже десять лет.

Волосы этого ребёнка уже стали белыми, как у взрослых Люцернов, черты лица стали более раскрытыми, чем раньше, ушла былая юношеская незрелость, прибавилось немного зрелости.

— Как я рад видеть твои перемены, Сол, ты стал ещё лучше, чем раньше, я всегда был о тебе высокого мнения.

Солус моргнул, он немного вырос, волосы побелели, материал одежды стал лучше, власти и денег стало больше.

Кажется, всё шло к лучшему, не так ли?

А бедный Тёмный Лорд довёл себя до такого состояния, что стал хуже даже призрака.

Солус немного разозлился.

— Благодарю за похвалу, но, думаю, эти десять лет вы прожили не очень хорошо.

Волдеморт «хе-хе» усмехнулся дважды, холоднее, чем зимний лёд.

— Шаловливый ребёнок, тебе не следует съязвлять своему старшему. Как бы то ни было, великий Тёмный Лорд выжил, я уже перешагнул через смерть.

Солус смотрел на нынешнее жалкое состояние Тёмного Лорда и не выразил ни согласия, ни несогласия.

— Не сомневайся в Тёмном Лорде, дитя, даже пережив заклятие смерти, я всё ещё живу в этом мире, вот в чём моё величие.

Волдеморт начал без умолку расписывать своё величие, казалось, он истосковался, жизнь без собеседника в течение десяти лет сделала этого великого Тёмного Лорда сейчас немного ненормальным.

Солус просто смотрел, как чёрная мутная свеча на ветру непрестанно колышется.

Сейчас душа Волдеморта была хуже тряпки.

— Так вы позвали меня ради моей крови? Я увидел настоятельность вашей потребности в восстановлении души.

Солус всё же оказал Волдеморту должное уважение, он не перебивал длинные рассуждения Волдеморта, при этом не восприняв ни единого слова.

Возможно, он достиг переходного возраста, так думал двадцативосьмилетний Солус.

Волдеморт улыбнулся, очень довольный тем, что Солус понимает обстановку.

Этот тип ещё не был безнадёжен, как Мидло.

...Почему он снова вспомнил того предателя.

Но в следующую секунду слова Солуса заставили Волдеморта на мгновение забыть о дыхании.

— А, это очень просто, потому что дядя оставил вам кое-что, это не так уж трудно.

Солус порылся в кармане на груди, порылся и наконец достал ту чёрную шкатулку.

Он поставил шкатулку на стол, раздался глухой стук.

Под немного испытующим взглядом Волдеморта Солус начал пересказывать последние предсмертные слова Мидло.

— Мне очень жаль, что я предал, я искупаю это и отправляюсь в страну смерти.

То тело, кожа да кости, слабо и бессильно прислонилось к нему в объятиях, тело без всякой опоры было скелетом, и Солусу, державшему его, было немного жёстко.

Вокруг были разложены цветы всех видов, торжественно и строго, рядом стояли те двенадцать маленьких баночек.

Лицо из памяти было скрыто тяжёлым белым шёлком.

Тот человек боялся, боялся, что однажды Волдеморт прочитает память Солуса и увидит его лицо, которое нельзя показывать людям.

Он не мог вынести, чтобы это случилось.

— Если он действительно перешагнёт через смерть, и вы снова увидите его, Сол, прошу тебя, обещай своему бедному дядюшке... прошу, передай ему — я, Мидло Кальвин Люцерн, искупил свои грехи.

Кожа Мидло была бела как бумага, ничем не отличаясь от цвета его волос.

Солус, говоря это, придвинул шкатулку Волдеморту: — В шкатулке кровь Мидло, перед смертью он всю свою кровь выпустил, всё здесь.

— Всего двадцать банок, каждая ёмкостью восемь унций.

Когда слова Солуса стихли, в воздухе осталась лишь мёртвая тишина, Волдеморт не говорил, выражение его лица выглядело так, будто в следующую секунду он вот-вот взорвётся и нашлёт на Солуса Круциатус.

Но Солусу было всё равно.

Втайне он гордился своим дядей.

Конец главы

#

http://bllate.org/book/40731/5259281