Готовый перевод Blue Moonlight / Голубая луна: Глава 7. → Я был согласен.

Глава 7. → Я был согласен.

Ранним утром Юй Синьцяо проснулся, оглядел незнакомую комнату и, словно сдувшись, медленно выдохнул.

Прошла ещё одна ночь, а он всё ещё ничего не мог вспомнить.

Он нехотя сполз с кровати, переоделся, умылся, затем заправил постель, открыл окно, впуская в комнату тёплый ветерок раннего весеннего утра, и, только как следует провозившись, вышел.

Сюй Яньхуаня, как и ожидалось, дома не было. На обеденном столе под вазой лежала записка: «Завтрак в духовке, молоко подогрей перед тем, как пить».

Почерк был твёрдым и уверенным. Конечно же, Юй Синьцяо узнал почерк Сюй Яньхуаня.

Он прошёл на кухню, открыл духовку — внутри тёплым дожидался бутерброд. Юй Синьцяо достал его и, жуя, размышлял: этот бутерброд приготовлен вручную или куплен?

Вчерашний ужин готовил Сюй Яньхуань. Юй Синьцяо вспомнил вкус тех трёх домашних блюд и подумал про себя: откуда он знает, что я не ем острое? Неужели я сам ему говорил?

Вопросов было слишком много, и Юй Синьцяо решил разбираться с ними по одному.

Позавтракав, он вернулся в спальню и начал расследование с того, что было рядом. Прошлой ночью он спал в этой комнате один, Сюй Яньхуань — в соседней. Судя по площади и оснащению, комната, в которой он спал, была хозяйская.

В тумбочке с внутренней стороны лежали маска для сна и эфирное масло для релаксации, на поверхности стояла лампа для топления воска, а аромат свечи был лавандовым — такой Юй Синьцяо любил. Тумбочка с другой стороны была пуста — похоже, на этой стороне никто не спал.

Сделав вывод, что они спят на разных кроватях, Юй Синьцяо подсознательно вздохнул с облегчением.

Сам факт женитьбы уже сильно его потряс. Если можно, он хотел бы, чтобы каждое следующее открытие не выходило за рамки, по крайней мере, дало бы ему немного времени на передышку.

Гардеробная ничем особенным не отличалась. Судя по размерам, почти все висевшие там вещи принадлежали самому Юй Синьцяо. Половину составляли официальные костюмы и вечерние наряды, остальное — повседневные комплекты и домашняя одежда разных цветов, полный ассортимент.

Юй Синьцяо достал одну сетчатую прозрачную накидку, посмотрел на неё, покраснел и заодно составил новое представление о себе двадцатичетырёхлетнем.

В соседнюю комнату Юй Синьцяо заходить не планировал. В его памяти у Сюй Яньхуаня были очень чёткие личные границы: он никому не позволял трогать свои вещи и терпеть не мог, когда кто-то без спроса вторгался в его личное пространство.

Оставался только кабинет.

Юй Синьцяо в одно мгновение превратился в исследователя, полного любопытства и страха перед всем неизведанным. Он осторожно повернул дверную ручку, толкнул дверь и вошёл. Увидев письменный стол и стопки книг с документами на нём, он перевёл взгляд в другую сторону и невольно опешил.

У окна, на самом светлом месте, стояло пианино.

Казалось, его регулярно протирали — на чёрной лакированной поверхности не было заметно пыли. Юй Синьцяо поднял крышку, наугад нажал несколько клавиш — звук был точным, значит, инструмент хорошо обслуживали.

Так что же это — кабинет или музыкальная комната?

Или здесь совмещены обе функции?

Но ведь кабинету нужна тишина, а пианино вполне можно было поставить в гостиной.

Юй Синьцяо посмотрел на письменный стол. Он был завален увесистыми томами законов и материалами дел — очевидно, это была личная территория Сюй Яньхуаня. Возможно, прошлой ночью он ещё работал здесь.

Неужели этот дом действительно купил я, и Сюй Яньхуань, вынужденный обстоятельствами, согласился поставить пианино в кабинете?

Размышляя так, Юй Синьцяо машинально перелистывал ноты, лежавшие на пианино, и случайно обнаружил то, что лежало в самом низу.

Это было свидетельство о праве собственности на жильё — ярко-красная обложка, выглядевшая очень празднично. Внутри подробно указывались местоположение, площадь и имена владельцев — Сюй Яньхуань, Юй Синьцяо.

Однако вложенные туда квитанция о первоначальном взносе и кредитный договор с банком были оформлены только на одно имя — Сюй Яньхуаня. Срок — 30 лет, ежемесячный платёж — более 30 тысяч. Даже привыкший к широким тратам Юй Синьцяо вздрогнул от такой суммы.

Перевернув страницу, он обнаружил выпавший лист бумаги, исписанный по-английски: «Свидетельство о браке»

— свидетельство о браке.

Оно было выдано в штате Калифорния, США, и имена на нём совпадали с теми, что в свидетельстве на дом.

Даже даты выдачи были почти одинаковыми — 23 ноября прошлого года, на следующий день после дня рождения Юй Синьцяо.

Ему ещё сильнее захотелось получить больше информации через телефон.

Но из-за последовательных неверных вводов пароля его телефон заблокировался. Если он ошибётся снова, устройство, возможно, автоматически подаст сигнал тревоги.

Будучи атеистом, Юй Синьцяо сложил ладони вместе, беззвучно произнёс «аминь», попросил защиты у Будды, взял телефон и нажал на экран.

Свой день рождения, дни рождения родителей, даже день рождения Сюй Яньхуаня — он уже всё перепробовал, но всё было не то. Тогда, может быть, какая-то памятная дата?

В голове всплыли четыре свежие цифры. Юй Синьцяо глубоко вздохнул и дрожащим большим пальцем нажал на них.

…

Пароль подошёл.

Это был не день получения награды и не день выпуска.

Это было 1123 — годовщина свадьбы.

С огромным трудом вернув себе контроль над телефоном, он ещё не успел ничего в нём посмотреть, как поступил звонок.

Ответив, он услышал крайне удивлённый голос Лян И: «Ты вспомнил пароль? Память вернулась?»

Юй Синьцяо ответил: «Пароль разблокировал. Память — нет».

«Не торопись, не спеши, — сказал Лян И.

— Я звоню, чтобы сказать: в этом месяце отдыхай дома. Со Столичным филармоническим оркестром я уже договорился о переносе. Новую дату выступления назначим, когда поправишься».

«У них не было возражений?»

«Не было. В конце концов, это форс-мажор, все понимают. К тому же у них есть план Б — они могут выступить вовремя и без тебя».

Юй Синьцяо успокоился: «Вот и хорошо».

Говоря об аварии, Юй Синьцяо узнал от Лян И, что вчера он попал в ДТП на участке дороги в северной части города. По данным камер наблюдения, в тот момент он как раз выезжал из какого-то жилого комплекса. Юй Синьцяо опешил: «Жилой комплекс „Берёзовая роща“? Я никогда не слышал о таком месте».

«Он рядом с текстильной фабрикой. Никаких воспоминаний?»

«Нет… Совсем никаких».

«Может, ехал к друзьям? Загляни потом в историю переписки — возможно, найдёшь ответ».

Лян И надеялся, что Юй Синьцяо как можно скорее восстановит память, поэтому попросил его поделиться некоторыми находками из дома. Возможно, он сможет дать объяснения и тем самым поспособствовать возвращению воспоминаний.

Юй Синьцяо задумался: «Пианино здесь — моё собственное?»

«Конечно. Ты купил его после возвращения в страну. А после того, как вы с Сюй Яньхуанем поженились, перевёз его в вашу новую квартиру».

«А до этого, — спросил Юй Синьцяо, — до того, как я женился на Сюй Яньхуане, где я жил?»

«Жил в своём доме, то есть в доме твоих родителей».

Похоже, отношения с родителями действительно немного наладились, по крайней мере, не были такими ужасными, как в те годы.

Были ещё кое-какие вопросы, которые Юй Синьцяо не знал, стоит ли задавать: «Слушай, а ты знаешь, что дом, в котором я сейчас живу, купил Сюй Яньхуань?»

Лян И был крайне удивлён: «Он же только что окончил университет, откуда у него столько денег?»

Это и сам Юй Синьцяо хотел знать. Даже если Сюй Яньхуань умел зарабатывать и брал много подработок, он не мог угнаться за стремительно растущими ценами на жильё в столице.

Откуда у него деньги на покупку дома? И почему он купил его именно в то время? Неужели, как и с женитьбой, его тоже вынудил я?

Тогда двадцатичетырёхлетний Юй Синьцяо был, видимо, слишком самоуправным: заставил человека жениться на себе, жить в его доме, занял хозяйскую спальню и вдобавок засунул пианино в его кабинет.

…

Всё это были лишь догадки. Человек, потерявший память, и человек, ничего не знающий, не могли прийти ни к какому полезному выводу.

Юй Синьцяо сменил тему: «У меня есть один друг. Он установил дату своей свадьбы как пароль от телефона. Что это значит?»

На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина, а затем Лян И заговорил тоном, полным досады от того, что из него не выходит толку: «Что это может значить? Конечно, это значит, что ты всё ещё его очень любишь!»

Юй Синьцяо: «…»

Сказано так, будто я раньше его очень любил.

Пользуясь тем, что воспоминания семнадцати-восемнадцатилетнего ещё свежи, Юй Синьцяо тщательно всё обдумал и убедился, что никогда не говорил, что любит его. Даже то, что он начал за ним ухаживать, отчасти было связано с желанием насолить матери.

В представлении музыкантов всех времён и народов любовь — это ветер, это лекарство, это лунная соната с мерцающими волнами. А у восемнадцатилетнего Юй Синьцяо время остановилось, раны ещё не зажили, и в ушах слышался лишь звук разбивающейся луны.

Значит, это нельзя считать любовью.

Видимо, финалом любви может быть брак, но брак не обязательно требует любви.

На обед Юй Синьцяо решил пойти куда-нибудь поесть и заодно, как человек, «перенёсшийся» из прошлого на шесть лет, осмотреть окрестности.

Он наугад выбрал из шкафа комплект одежды: светло-серую толстовку, рабочую куртку и рабочие брюки. Примерив перед зеркалом, он подумал: ну и молодой же красавчик!

Когда он переодевался, вернулся второй хозяин дома.

Войдя и не увидев никого в гостиной-столовой, Сюй Яньхуань переобулся и направился в хозяйскую спальню. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её рукой — и его взору предстала обнажённая спина Юй Синьцяо.

Выступающие лопатки слегка шевельнулись. Взгляд скользнул чуть ниже — две ямочки на пояснице, наполовину скрытые краем брюк, словно почувствовав что-то, сократились внутрь, а вместе с ними качнулись и остальные линии.

Услышав шаги у двери, Юй Синьцяо резко обернулся, а затем быстро натянул на себя толстовку.

Ворот застрял на шее. Опустив голову, он увидел, что надел её задом наперёд.

С долей досады стянув с себя толстовку, Юй Синьцяо почувствовал, как всё лицо заливается краской. Он уже хотел сказать «хватит смотреть», но, обернувшись, обнаружил, что Сюй Яньхуаня уже нет в дверях — неизвестно, когда он ушёл.

Переодевшись, Юй Синьцяо перед выходом долго искал ключи, но потом вспомнил, что замок здесь открывается не ключом, а отпечатком пальца.

Сюй Яньхуань вышел следом за ним, и они вместе вошли в лифт.

В кабине напротив была декоративная зеркальная панель. Юй Синьцяо увидел в ней себя, уже достающего макушкой до уха Сюй Яньхуаня.

Казалось, ушедшие шесть лет обрели зримое подтверждение. По крайней мере, теперь, когда он опускал голову, то утыкался не в грудь Сюй Яньхуаня, а в его шею.

На первом этаже Сюй Яньхуань наконец спросил: «Куда?»

Юй Синьцяо ответил: «Есть».

Тогда Сюй Яньхуань, прежде чем Юй Синьцяо вышел из лифта, протянул руку, преграждая ему путь, и заодно нажал кнопку минус первого этажа.

Он оказался довольно близко. В этом движении их руки на мгновение соприкоснулись. Юй Синьцяо неловко повернул руку, чтобы потереть тыльную сторону ладони о ткань одежды.

Он больше не осмеливался смотреть в то зеркало и только услышал, как Сюй Яньхуань сказал: «Я тебя подвезу».

Только когда машина уже ехала по дороге, Юй Синьцяо вспомнил, что он ведь не говорил, куда именно хочет поесть.

Машина остановилась рядом с офисным зданием. Выйдя, они друг за другом вошли в ресторанчик на первом этаже и сели у окна.

Ещё издалека Юй Синьцяо показалось, что вывеска этого заведения ему знакома, и, казалось, ему не нужно было, чтобы Сюй Яньхуань указывал путь, — он и сам знал, что нужно зайти именно сюда.

В зале было немного народу. Заказ принимала сама хозяйка.

«Сегодня с собой или здесь?»

«Здесь».

«Редкость… И как обычно — две порции пельменей с креветками?»

«Да».

Хозяйка многозначительно посмотрела на Юй Синьцяо, сидевшего напротив Сюй Яньхуаня, и, улыбнувшись, вернулась на кухню.

Юй Синьцяо счёл момент подходящим и спросил: «Ты часто здесь ешь?»

Сюй Яньхуань ответил «м-м»: «Под зданием юридической фирмы, удобно».

Юй Синьцяо кивнул: «Не ожидал, что ты станешь адвокатом».

Он думал, что такое замечание мог сделать только восемнадцатилетний Юй Синьцяо, ведь в те времена Сюй Яньхуань был безразличен ко всему и всем вокруг, и трудно было представить, что в будущем он станет юристом, защищающим людей.

Однако, услышав слова Юй Синьцяо, Сюй Яньхуань на мгновение замер.

«Ты уже говорил это раньше, — сказал он.

— Когда мы встретились вновь».

Вскоре на стол подали дымящиеся пельмени.

Аромат еды ударил в нос. Юй Синьцяо опустил глаза и медленно покрутил фарфоровую ложку в бульоне: «Значит, когда мы с тобой встретились в юридической фирме, я сказал что-то… чего не следовало говорить?»

Он всё ещё помнил те «критерии выбора партнёра», которые пересказал Лян И: «Хотя бы такого, как адвокат Сюй».

Как и следовало ожидать, Сюй Яньхуань помолчал какое-то время, словно не желая вспоминать ту сцену, где его «дразнили».

Но когда он заговорил снова, в его голосе была удивительная невозмутимость: «Нет».

Сюй Яньхуань сказал: «Ты просто пришёл в фирму оформлять доверенность и не общался со мной».

Юй Синьцяо: «…Правда?»

Неужели Лян И ошибся?

Похоже, посчитав, что настал подходящий момент, Сюй Яньхуань заодно ответил и на вчерашний вопрос: «И потом мы поженились — это тоже не было твоим принуждением».

Он посмотрел на Юй Синьцяо сквозь поднимающийся пар и разделяющие их шесть лет.

«Я был согласен», — сказал Сюй Яньхуань.

http://bllate.org/book/40728/5182251