Готовый перевод Did Severus Snape leave me today? / Неужели Северус Снейп сегодня меня бросил?: Глава 63. Ты прав, мы оба мерзавцы

Аксель поступил всего несколько дней назад, но уже успел узнать из разговоров других учеников, что представляет собой Запретный лес Хогвартса.

Аксель не доверял Хагриду, поэтому предпочитал подвергнуть себя опасности, лишь бы не идти рядом с Хагридом.

Но Северус боялся!

У него в жизни ещё было прекрасное будущее, как он мог вместе с Акселем загубить его в этом опасном Запретном лесу!

— Чёрт, отпусти! — Северус изо всех сил вырывался, пытаясь увлечь Акселя за собой.

Но рука Акселя будто приклеилась — как он ни старался, стряхнуть её не мог.

Северус был в ярости.

Его жизнь с того самого дня, как он встретил Акселя, оказалась этим человеком насильно увлечена в никому не ведомом направлении!

Проклятье!

— Отпусти мою руку, если ты сейчас же не отпустишь, я не постесняюсь применить к тебе магию прямо сейчас!

Северус тяжело дышал, и руку его сильно ударила ветка, мимо которой они пробегали.

Хотя было не так уж больно, Северус чувствовал невыносимый стыд!

Перед учеником первого курса он оказался совершенно беспомощен — это позор, позор!

Аксель не ответил на слова Северуса.

Как бы Северус его ни ругал, даже ни бил руками, ни пытался подставить подножку, Аксель не обращал на это внимания.

Он лишь изо всех сил дышал, выжимая каждую частицу кислорода из лёгких, перебирал ногами и бежал что было сил, стараясь, чтобы весь воздух Запретного леса хлестал ему в лицо.

Аксель вспомнил тот случай несколько лет назад, когда Северус швырнул его в воду.

Всё было так же: речная вода заливала ему рот и нос, он изо всех сил дышал, пытаясь выжать из реки кислород и выжить.

Потом он научился плавать.

А что теперь?

Он бежал по Запретному лесу, не обращая внимания на то, что скрывалось в окружающей тьме, и на то, о чём хотели поведать звёзды в небе. Он просто бежал, бежал вперёд, позволяя холодному ветру хлестать по лицу, а листьям вокруг — падать перед глазами.

Аксель знал, что он всё равно чему-нибудь научится, как, например, сейчас.

— Ха-ха-ха-ха!

Он научился жить.

На лице Северуса выступил румянец после бега; тяжело дыша, он с ненавистью взглянул на Акселя, который намертво вцепился в него и не отпускал.

— Проклятый сумасшедший! Ты такой же, как твой отец!

Эти слова будто задели какой-то переключатель, и Аксель, нахмурившись и тяжело дыша, возразил:

— Эй, это слишком злобно, Северус!

— Злобно? — Северус холодно усмехнулся и презрительно фыркнул. — Думаю, я не был злобен с человеком, у которого хватило жестокости применить к родному отцу заклинание забвения.

Аксель был недоволен.

Он с силой дёрнул Северуса за руку, заставив того споткнуться.

Северус не удержался на ногах и чуть не упал; лишь рука Акселя, державшая его, спасла его от жалкого вида.

— Грей! — не выдержав, взревел он, выхватил свою палочку и направил её на Акселя.

Услышав этот полный ярости и отчаяния крик, Аксель невольно изогнул губы в улыбке, и в глазах его разлилось веселье.

— Северус! — без стеснения крикнул он в ответ, даже с оттенком наивного недоумения. — Разве ты раньше не звал меня всегда Акселем!

— Я не против, если ты будешь звать меня Аль!

Северус пришёл в ярость.

— Кто с тобой в хороших отношениях!

— Значит, ты хочешь сказать, что раньше у нас были хорошие отношения!

— Пошёл вон!

Их голоса несли в себе усталость от бега, прерывистое дыхание от ветра и бессильную ярость Северуса.

Как вообще может быть человек настолько бесстыжим!

Сколько они бежали — неизвестно, но наконец Аксель остановился.

Он отпустил руку Северуса, упёрся руками в колени и, согнувшись пополам, тяжело дышал.

— Ха — ха — Аксель сделал два вдоха и повернул голову к Северусу, который тоже устал, но всё ещё сохранял достоинство.

— Эй! Северус! Хватит притворяться!

Грудь Северуса тяжело вздымалась; румянец и усталость после бега заставили его невольно приоткрыть рот и тяжело дышать.

Услышав это, Северус не выдержал и посмотрел на Акселя: — Чего ты вообще хочешь!

— Всё просто! — Аксель перевёл дыхание, восстановил силы и с полным правом упёрся руками в бока. — Я терпеть не могу этого Хагрида, я ему не доверяю, поэтому я лучше буду один, чем пойду с ним!

— Раз ты один, так и будь один, зачем меня за собой тащить!

Северус не выдержал и заорал.

С тех пор как он попал в Слизерин, он не встречал такого трудного человека, как Аксель.

Ученики Слизерина по большей части были чистокровными, они считали себя выше других и, даже если нападали на кого-то, всегда действовали мелкими незначительными уловками в сопровождении отвратительных и раздражающих слов.

Даже те, кто был вспыльчивее, могли выбрать открытую драку.

Но среди них не было ни одного, похожего на Акселя.

Такого, который, потому что ты ему не нравишься, привязывается к тебе.

— Потому что ты мне не нравишься!

Аксель с полным правом громко крикнул в ответ.

Брови его сдвинулись, глаза в упор уставились на Северуса: — С первой же встречи с тобой я понял, что ты мне не нравишься, очень не нравишься, крайне не нравишься, ты — самый ненавистный мне человек на свете!

— Все мы мерзавцы из Паучьего тупика, все мы барахтались в болоте, с чего ты взял, что можешь держаться так высокомерно!

Не думай, что я не вижу: ты знаешь, что ты волшебник, и потому считаешь, что рано или поздно сможешь улететь из этой дыры, и с самого начала презираешь нас, обычных людей, ты одинаково презираешь каждого, кто застрял здесь!

На лице Акселя было полно насмешки, ненависть и отвращение к Северусу больше не скрывались.

— Ты считаешь себя очень умным и всех вокруг — дураками, презираешь их манеры, высмеиваешь их глупость. С полным правом полагаешься на свой ум и думаешь, что ты такой благородный!

— Ты считаешь, что твой дар велик, и однажды все будут стоять перед тобой на коленях и умолять — включая меня!

Эти слова были как нарыв, копившийся годами и наконец выдавленный Акселем за один раз.

Те дни в Паучьем тупике, те жестокие десять лет — воспоминания, которые Аксель будет ненавидеть вечно.

Аксель и сам не знал почему, но какой-то первобытный инстинкт велел ему сдержаться, велел не быть слишком жестоким.

Но он сопротивлялся этому инстинкту, хотел открыть рот, а в итоге лишь до крови стиснул губы.

— Просто я ненавижу то, как ты смотришь на меня свысока!

Будь он магглом или волшебником, Аксель всегда ненавидел именно это в Северусе — то, что тот смотрел на него свысока.

Сухие листья взметнулись, издавая шорох.

Лёгкий ветерок обдувал верхушки деревьев, молодые листья были ещё в расцвете.

Северус молчал.

Лишь спустя долгое время он усмехнулся.

— А ты сам разве чем-то лучше?

Северус с отвращением оглядел Акселя сверху вниз, и уголки его губ сложились в язвительную дугу:

— Ты всегда считаешь, что всё прекрасное в этом мире должно принадлежать тебе, поэтому, когда обнаруживаешь, что у других это есть, а у тебя нет, зависть, как ядовитая змея, гложет твоё нутро, и ты с полным правом упаковываешь её в ненависть и отвращение.

— Ты всегда считаешь, что любая доброта к тебе — это снисходительная подачка, поэтому ты спешишь, даже с ненавистью, растоптать её, язвительно и злобно отвечая отвращением и злостью, будто этим можешь доказать, что ты не жалкое существо, нуждающееся в жалости!

Северус крепче сжал палочку, холодным взглядом оглядывая тёмно-красные глаза Акселя, становившиеся в ночи всё глубже.

— Ты всегда считаешь, что чужой блеск колет тебе глаза, будто они украли твоё, поэтому ты с полным правом тычешь пальцем, безудержно чернишь, и даже если у тебя есть всё, ты всё равно ненасытен.

Северус рассмеялся.

— Ты прав, мы оба мерзавцы.

— Внутри тебя пусто, и ты можешь восполнить это лишь тем, что чернишь чужое достояние.

Конец главы

#

http://bllate.org/book/40725/5299184