Готовый перевод The CP Shipped Across the Whole Network Has Come True! / CP, который шипперил весь интернет, стал реальным!: Глава 15

В кошмарах, из которых Янь Лянчжоу никак не мог вырваться, всё повторялось с неотвратимой жестокостью. Высокий, грузный мужчина с тяжёлым, одышливым дыханием то мёртвой хваткой сжимал его горло, то с остервенением хлестал кожаным ремнём, то медленно вонзал иглы под ногти...

Тёмные, гротескные тени разрастались вслед за вспышками чужого гнева, а ревущий голос становился всё оглушительнее, пока лицо мальчика не превращалось в сплошной синяк, а из рассечённого лба не начинала струиться кровь.

— Говори, блядь! Куда твоя мать спрятала золотые слитки?!

— Эта тварь опять перепрятала их! Ты точно знаешь куда!

— Живо доставай, не то забью до смерти!

Сцены сменялись одна за другой. Обыкновенно мальчик в самом начале жалко плакал, отказываясь говорить: золото было последней нитью, связывавшей его с памятью о той давно проданной, благоухающей цветами лавке матери.

Но когда безумие достигало кульминации, ему приходилось выковыривать из самых потаённых уголков дома скрытые слитки и отдавать их монстру, именовавшемуся отцом, — лишь бы сохранить себе жизнь.

Золото было деньгами, надеждой на спасение. Его мягкий, тёплый блеск казался символом безопасности, но одновременно становился смертным приговором для следующего круга этого ада.

Ибо в финале этой трагедии женщина с неразличимым лицом всегда визжала, брызжа слюной:

— Зачем ты ему сказал?! Это были мои последние деньги! На них я хотела открыть новую лавку!..

— Всё из-за тебя, всё из-за тебя! Зачем я только тебя родила?! Ты моё сплошное позорище! Поганый, ходячий сглаз!

— Почему ты не мог ему понравиться?! Ты был невыносим, вот он и загулял!

После оглушительной брани женщина с силой придавливала его к полу и прямо у него на глазах прятала золото заново.

Этот золотой блеск будто превращался в тяжёлую цепь, мёртвой петлёй стягивавшую горло, — пока уродливое чудовище снова не врывалось в дом, чтобы вцепиться ему в глотку.

Золото — цвет солнечных лучей и звёздного света, прекрасный и тёплый. Он одновременно страстно любил его и до дрожи боялся.

***

Доктор Шэнь будто почувствовал его глубокую тревогу и мягко вложил ему в пальцы чашку с горячим, согревающим чаем.

Янь Лянчжоу изо всех сил пытался сохранить лицо, не желая показывать свою слабость. Но когда доктор направился к окну, он не сдержался и выкрикнул:

— Не надо! Сегодня же солнце!

— Не волнуйтесь, я лишь слегка раздвинул шторы, — как и всегда, ровным, успокаивающим тоном ответил доктор Шэнь. — Поставил росток на подоконник.

Да... они ведь договаривались вместе ухаживать за этим ростком «Бесконечного лета». Но если он не способен перенести даже солнечный свет, то сможет ли позаботиться о столь хрупком и прекрасном цветке?

Чёрная волна вины и отвращения к самому себе мгновенно захлестнула его.

Он — человек, несущий проклятие. Исток любого несчастья.

Но доктор Шэнь вновь прервал его тяжёлые мысли:

— Вообще-то я как раз хотел обсудить с вами, господин Янь, можно ли не занавешивать окно полностью.

Янь Лянчжоу замер.

Он услышал, как доктор опустился на стул возле стола.

— Я принёс ноутбук, нужно разобрать кое-какие документы. Если занавесить окно полностью, экран будет слепить в темноте, а если открыть слишком сильно — появится резкий блик.

От этих спокойных слов сжатое в комок сердце Янь Лянчжоу постепенно отмякло.

— Вы сегодня не будете читать мне вслух? — не удержался он от вопроса.

Неужели лишь на четвёртый день он решил сдаться?

— Хм, — в голосе собеседника вновь проскользнула лёгкая улыбка. — Я как раз захватил сборник коротких сказок об эльфах снов. Желаете послушать, господин Янь?

Чувствуя, что его снова поддели, Янь Лянчжоу чуть поджал губы:

— Не хочу.

— Что ж, тогда я займусь бумагами, а вы пока попейте чаю. Поговорим чуть позже.

Понимая, что доктор даёт ему время прийти в себя, Янь Лянчжоу сделал глоток и замер, слушая мерный стук клавиш. Но ночные кошмары и липкий страх всё ещё преследовали его. В конце концов он не выдержал и мысленно ринулся к этому тихому, размеренному дыханию:

— Какие документы вы смотрите?

Собеседник будто только и ждал этого призыва о помощи. Не отвечая прямо, он попал точно в цель:

— Господин Янь, вы тоже чувствуете себя виноватым? Будто постоянно приносите беды тем, кто находится рядом?

— Почему вы так говорите? — Янь Лянчжоу сжал чайную ложечку. Голос его заледенел — так он пытался защитить давшую трещину броню.

— Потому что сам часто ловлю себя на этой мысли.

Янь Лянчжоу опешил.

Доктор Шэнь заговорил ровно и отстранённо:

— Возможно, господин Пин Чжун уже рассказывал вам о моей судьбе. В юности на мою семью обрушилась беда: родители погибли в автокатастрофе, а младшая сестра после этого оказалась прикована к постели. Лишь я один остался невредим. В школе я встретил лучшего друга — душевного, искреннего парня, который помогал мне в самые тяжёлые годы. Но когда моя актёрская карьера только начала набирать обороты, его втянули в неприятности из-за меня, и всё закончилось трагически.

— Позже я увёз сестру за границу. Деньги давались с трудом, мы перебивались с хлеба на воду. Но едва я выучился на врача и стал зарабатывать достаточно, сестра будто решила, что теперь за меня можно не волноваться... Она быстро угасла и умерла у меня на руках.

— Я часто думал: почему каждый раз выживаю именно я? Неужели я приношу им несчастья? Неужели я чудовище, которое высасывает из них жизнь, чтобы питать свою собственную?

— Нет... — прошептал Янь Лянчжоу.

— Неужели мне на роду написано быть одинокой проклятой звездой, и все эти беды — моя вина?

— Нет! Это не так! Вы ни в чём не виноваты! — громко, с закипающей яростью возразил Янь Лянчжоу. Он защищал доктора, но одновременно защищал и самого себя, чья судьба так странно переплелась с судьбой этого человека. — Вы ведь тоже пострадали! Почему вы берете всю вину на себя?!

Голос доктора Шэня смягчился:

— Когда я в порядке, я могу убедить себя в этом. Но бывают дни, когда сердце меня не слушается.

— Даже если вы врач? — растерянно спросил Янь Лянчжоу.

— Даже если я врач. Но как врач я нашёл другой путь.

Он вновь мягко улыбнулся:

— Теперь я могу ответить на ваш вопрос. Я изучаю документы благотворительного фонда. Я создал его и назвал в честь сестры. Если судьба судила мне нести бедствия, я не стану смиряться. Я сам буду приносить людям удачу. Я докажу Ему, что способен жить счастливо и так, как желаю сам.

У Янь Лянчжоу вдоль хребта пробежал озноб.

Человек с похожей судьбой выбрал совершенно иной путь. Пока он сам прятался в тёмной комнате и жалел себя, доктор Шэнь изо всех сил стремился стать солнцем, способным бросить вызов року.

Несгибаемость собеседника лишь ярче подчёркивала его собственную трусость и слабость.

Волна стыда накрыла его; щеки вспыхнули.

— Впрочем, дел у фонда пока много, а дела идут так себе... — вздохнул доктор Шэнь. — Из меня, признаться, паршивый управленец.

Затем он сменил тему:

— Кстати говоря, я слышал, вы учились в Гарвардской школе бизнеса и успели получить степень магистра с отличием прямо в перерывах между съёмками?

Да... Он уже и забыл об этом.

В пятнадцать лет его зачислили в Китайскую академию кинематографии на актёрский факультет. В восемнадцать, когда он досрочно окончил её, дедушка переписал на него всё имущество, изначально предназначавшееся его матери, Янь Байхэ.

Чтобы оправдать доверие деда, он с огромным трудом поступил в Гарвард.

Он действительно намеревался всерьёз заняться делами и оправдать надежды, но эту решимость постепенно подточили бесконечные семейные скандалы, зависть и холодность родственников.

Он вернулся к актёрству, а собственные активы пустил на самотёк.

После той роковой аварии он и вовсе свалил всё на двоюродного брата, дядю Чжуна и Вэй Дэцзя.

— Вы... хотите использовать мои предприятия для фонда? — растерянно спросил Янь Лянчжоу.

— Нет, я просто подумал: если у меня возникнут вопросы по управлению, могу ли я обращаться к вам за советом? — искренне произнёс доктор Шэнь.

Янь Лянчжоу давно не касался бизнеса, но не мог заставить себя разочаровать этот надеющийся голос.

— К-конечно, можно... Что именно вы хотели спросить?

— Сегодня я лишь разбираю бумаги. Возможно, завтра я принесу готовый список вопросов?

— Хорошо, — Янь Лянчжоу незаметно перевёл дух.

— В таком случае вам стоит отдохнуть.

Доктор осторожно забрал чашку, привычным движением опустил спинку кровати и укрыл его одеялом, точно возводя вокруг него тёплую, безопасную крепость.

Пережив сильный эмоциональный всплеск, Янь Лянчжоу и впрямь почувствовал усталость и под тихое присутствие доктора Шэня снова погрузился в сон.

***

Очнулся он лишь к вечеру. Спокойного, умеренного голоса рядом уже не было.

В груди неожиданно образовалась звенящая пустота.

Нащупав у изголовья золотой горшок с нежным ростком, он вспомнил о своём дневном обещании и почувствовал укол тревоги.

Он немедленно позвал дядю Чжуна, попросив старого управляющего как можно скорее найти аудиокурсы по управлению бизнесом: нужно было спешно вспомнить всё, что он так долго игнорировал.

— Я уже всё собрал, молодой господин! Могу включить хоть сейчас, — в голосе дяди Чжуна звучала давно не слышанная радость.

Янь Лянчжоу опешил:

— Когда ты успел? Откуда ты знал, что мне это понадобится?

— О, сегодня утром, перед тем как войти к вам, доктор Шэнь связался со мной и сказал, что вечером вам, скорее всего, понадобятся эти записи.

Янь Лянчжоу поджал губы, крепче сжав в руке плеер.

Хитрый, хитрый человек!

Когда дядя Чжун вышел, Янь Лянчжоу с досады слегка ударил кулаком по одеялу, после чего приступил к долгим занятиям.

***

Эти «дополнительные уроки» длились не только те три месяца в палате, но и продолжались все пять лет после того, как Шэнь Юйчуань ушёл из жизни, а Янь Лянчжоу принял руководство благотворительным фондом «Шаньцин».

Это обучение, пусть и дававшееся нелегко, подарило ему опору и решимость шагнуть навстречу переменам.

И вот теперь Янь Лянчжоу стоял в съёмочном павильоне компании «Лянцзинцзин Медиа», наблюдая за тем, как молодой человек со спокойной, открытой улыбкой беседует с режиссёром программы.

Пусть он не знал, через какие именно испытания прошёл Шэнь Юйчуань в той жизни, прежде чем стать «доктором Шэнем», но теперь у него были силы и возможности, чтобы самому стать человеком, приносящим ему удачу.

Пока он предавался этим мыслям, из глубины павильона донёсся перепуганный, отчаянный крик Янь Лэи:

— Сяо Чжоу! Берегись!

В следующую секунду менеджер Вэй Дэцзя с силой толкнул его в сторону.

Янь Лянчжоу отлетел на несколько шагов назад и увидел, как на то место, где он только что стоял, с грохотом обрушился тяжёлый софит. Острый скол разбитого кожуха полоснул Вэй Дэцзя по предплечью, и оттуда хлынула кровь.

Потеряв равновесие, Янь Лянчжоу неудержимо заваливался навзничь, с ужасом наблюдая, как сорвавшийся светильник, повисший на кабеле, стремительно летит прямо на него.

Время словно замедлило свой ход. Слепящие вспышки света в его глазах мгновенно обратились в пышную хрустальную люстру, некогда летевшую на него с потолка...

В том золочёном банкетном зале, под звуки музыки и звон бокалов...

Точно так же кричал Янь Лэи.

Точно так же бросался на помощь Вэй Дэцзя.

И после того же оглушительного, ослепительного грохота он навсегда лишился зрения.

Раскалённый трезубец судьбы вновь вонзился ему в позвоночник.

Неужели история повторяется?

Янь Лянчжоу падал, теряя связь с реальностью.

Но в следующее мгновение чья-то мощная рука мёртвой хваткой обхватила его за талию.

Янь Лянчжоу в изумлении повернул голову.

Острый, горящий волчьим огнём взгляд выхватил его из лап надвигающейся тьмы.

Зрители прямой трансляции ещё ничего не успели понять:

[Что произошло?! Что только что пронеслось перед камерой?!]

Это был...

Совсем другой Шэнь Юйчуань.

http://bllate.org/book/40719/5216348