Готовый перевод The CP Shipped Across the Whole Network Has Come True! / CP, который шипперил весь интернет, стал реальным!: Глава 11

Уж на следующий день Шэнь Юйчуань прибыл в офис «Лянцзинцзин Медиа», где подмахнул проектный контракт и официально перешёл на шестнадцатичасовой рабочий день. Зато жалованье грело душу — ровно десять тысяч юаней за смену.

К его немалому удивлению, первые три дня в студии звукозаписи прошли в полном умиротворении. Никаких подлянок или палок в колёса; лишь сотрудники съёмочной группы провожали его взглядами, полными священного трепета, словно перед ними был не человек, а ходячий памятник трудоголизму.

Руководствуясь мудростью Сунь-цзы — «знай противника и знай себя», — Юйчуань попутно собрал сведения и о самой компании, и о некоем «маленьком гендиректоре Яне», Янь Лэи, о котором все вокруг прожужжали уши.

Нынешний глава клана Янь, дедушка Янь, воспитал троих сыновей и дочь. Старший ушёл в политику, второй прибрал к рукам львиную долю семейной бизнес-империи, а четвёртый числился выгодной партией для брачного союза и делил оставшиеся активы со своей сестрой-близнецом.

Янь Лэи был единственным отпрыском этого четвёртого сына, а мать Янь Лянчжоу — той самой единственной дочерью.

Поскольку дедушка Янь был женат дважды, дети от разных браков сильно разнились в возрасте. Первые два сына и младшая двойня не ладили, да и теплоты между Янь Лэи и его старшими дядьями не наблюдалось.

Скорее уж там витала глухая вражда.

Ходили слухи, будто прозвище «Маленький гендиректор Янь» Лэи придумал себе сам на каком-то званом вечере. Он во всеуслышание заявил, что раз его второго дядю зовут «главным гендиректором Янем», а пятерых кузенов — «гендиректорами Янями с первого по пятого», то его, как самого младшего, вполне устроит титул «Маленького гендиректора». Звучит, мол, свежо, задорно и с заделом на светлое будущее.

Этот случай исчерпывающе характеризовал его взбалмошный и беспечный нрав.

Впрочем, несмотря на репутацию классического плейбоя, отзывались о Янь Лэи весьма недурно.

Среди артисток «Лянцзинцзин» хватало его бывших пассий. Все как одна твердили, что он хорош собой, чертовски богат, обходителен и щедр. Единственный изъян — мимолётность его увлечений. К тому же он никогда никого не принуждал, предпочитая исключительно взаимную симпатию.

Сама же компания «Лянцзинцзин Медиа» для него была лишь песчинкой в море активов — этакой дорогостоящей игрушкой, созданной от нечего делать.

Здешние артисты подбирались по принципу «приятная внешность плюс бархатный голос», умеющие и петь, и танцевать. Хотя сам Янь Лэи не слишком вникал в управление, денег на проект он не жалел. Это позволило менеджерам подразделений проявить сметку и добиться впечатляющих результатов.

Они раскрутили нескольких весьма популярных исполнителей, сформировали пару признанных танцевальных коллективов и, главное, освоили узкую нишу аудиокниг и голосовых стримов, закрепив за собой статус флагмана индустрии.

«Лянцзинцзин» предоставляла услугу персонального заказа: клиент мог прослушать образцы голосов на сайте, выбрать понравившийся и заказать озвучку любого текста — хоть в исполнении одного диктора, хоть целой труппы.

Несмотря на кусающийся ценник, услуга пользовалась бешеным спросом у состоятельной публики.

Раздобыв эти сведения, Шэнь Юйчуань даже слегка растерялся.

Изначально он ждал от подстроившего всё это человека изощрённой мести, но реальность оказалась иной: Янь Лэи слыл славным малым, компания работала как часы, а на счёт ежедневно и без обмана капали честно заработанные десять тысяч.

Да и сам заказчик производил впечатление человека эрудированного, мягкого и сдержанного.

Внушительный список книг, предоставленный клиентом, впечатлял: там соседствовали эссе, сборники поэзии, остроумные притчи, а рядом — руководства по флористике, труды по финансовой экономике и корпоративным стратегиям.

Более того, щедрый благодетель не устанавливал никаких норм выработки, оставив записку: «Читайте всё, что душе угодно. Устанете от одной книги — смело берите следующую, я не привередлив».

Мечта, а не работодатель.

Поработает он так месяц-другой — и необходимые два миллиона окажутся в кармане.

Вот так, без сучка без задоринки, Шэнь Юйчуань вступил в свой четвёртый рабочий день.

Он и не подозревал, что за непроницаемым односторонним стеклом студии за ним внимательно наблюдают двое.

— Ты торчишь возле меня уже четвёртые сутки. Тебе делать больше нечего? — насупившись, спросил Янь Лянчжоу.

— Да я исключительно ради того, чтобы за тобой приглядеть! — вспылил Янь Лэи, почувствовав себя этакой строго-заботливой матушкой.

Он искренне не понимал, откуда у этих двух ископаемых столько конской энергии.

Один без передышки пашет по шестнадцать часов в сутки, а второй ровно столько же сидит по эту сторону стекла и не сводит с него глаз.

За эти дни Янь Лэи по-настоящему осознал, насколько жуток этот Шэнь Юйчуань, и даже проникся к нему невольным уважением.

Казалось бы, накройся хоть пять страниц, хоть сто — плата за день фиксированная. Однако Юйчуань, за вычетом короткого обеда и пятиминутных разминок раз в полчаса, ни на мгновение не позволял себе расслабиться. Он вкалывал как идеально заведённый механизм.

Причём его «отдых» выглядел так: устал читать по-китайски — переходит на английский; надоел английский — берёт французский; приелся французский — включается немецкий; а когда выматывает немецкий, с чувством декламирует древнекитайские трактаты.

Какая эрудиция, какая фантастическая самоотдача! Идеальный, образцово-показательный работник в глазах любого начальника.

Выслушав эти восхищённые излияния, Янь Лянчжоу лишь хмуро отложил финансовый отчёт:

— Это всё потому, что он несчастен.

— Несчастен? — Янь Лэи бессильно уронил голову на стол.

Как по нему, так Юйчуань выглядел вполне довольным жизнью: катит себе работу с утра до вечера, а перед уходом домой загадочно улыбается, глядя на уведомление о переводе денег.

Вот кто тут действительно был на грани истощения, так это сам Лэи, которого эти двое втянули в безумную стахановскую гонку.

— Ты когда это научился так чутко разбираться в чужих эмоциях? — с обидой пробурчал Лэи. Наш капризный принц ещё и близко к телу его не подпустил, а он уже готов за него глотку перегрызть. — Ну-ка, глянь на меня. Я, по-твоему, счастлив?

Янь Лянчжоу, не отрываясь от документов своей компании, сухо бросил:

— Вполне. Я просил тебя узнать, почему он ходит сам не свой. Выяснил?

Внешне Юйчуань держался безупречно, но Лянчжоу ещё в первый день заметил затаённую тень в его глазах и тут же попросил брата навести справки.

Лэи уткнулся лицом в скрещённые руки:

— Да откуда мне знать, что у него на уме? Может, он утром зубом о ложку стукнулся и расстроился, а я теперь голову ломай?

— Лянчжоу... — Янь Лянчжоу наградил брата тяжёлым, давящим взглядом.

— Ладно-ладно, — сдался Лэи, чувствуя, как от этого взгляда на затылке мороз по коже дрёт. — Он должен был сниматься в кино, но его роль в последний момент вырезали. Похоже, из-за этого и ходит мрачнее тучи.

— Чьих рук дело? — сдвинул брови Лянчжоу.

— Внутренние козни в «Тэнъюэ». На первый взгляд ниточки ведут к Цзян Цзюньда, но на деле за ним кто-то стоит. Действовали скрытно, да ещё и съёмочной группе за молчание приплатили. Хотя я почти уверен, что это работа тех зажравшихся скотов. Больше некому с жиру собачьего так майнять.

Взгляд Янь Лянчжоу стал подозрительным.

Тут Янь Лэи окончательно сник и виновато замялся:

— Тут... такое дело... Возможно, я сам слегка оплошал. Ты же просил собрать на него компромат и помочь выкупить его контракт у «Тэнъюэ»? Ну я и решил всё устроить по-быстрому... В итоге слушок просочился. Свора этих ублюдков тут же облепила меня с расспросами, не положил ли я глаз на Шэнь Юйчуаня. Я, само собой, открещивался как мог, но они не поверили. А дальше... видать, из зависти решили умыкнуть парня из-под носа. Напрямую ко мне лезть побоялись, вот и ринулись пакостить ему.

Янь Лянчжоу глубоко вдохнул, сдерживая гневливый порыв:

— Ты выяснил, кто слил информацию?

Лицо Янь Лэи сделалось серьёзным:

— Твой личный помощник, Сяо Мао.

Сяо Мао считался проверенным человеком, проработавшим с Лянчжоу не один год. Смышлёный, бойкий, он пользовался уважением во всей команде ассистентов, да и сам Лэи был о нём высокого мнения. Никто не ожидал от него такой промашки.

Лэи и сам долго не мог поверить, пока не перепроверил данные несколько раз.

Янь Лянчжоу медленно прикрыл глаза:

— Я понял.

Лэи пододвинул ему стакан воды:

— Да ладно тебе, не кипятись. Он же не со зла. На каком-то банкете с репортёрами перебрал лишнего и сболтнул не то. Правда, потом сразу попытался загладить вину и уболтал журналистов не пускать это в печать. Но в узких кругах слух, конечно, разлетелся. Ничего страшного не произошло, реального ущерба нет.

Он покосился на собранного, работающего без устали Юйчуаня за стеклом:

— Если уж тебя так совесть гложет, я выпишу парню щедрую премию.

Ничего страшного? Янь Лянчжоу так не считал.

Он вспомнил тот вечер в саду, помнил холодный, отстранённый взгляд Юйчуаня. Быть может, юноша уже тогда прознал про эти сплетни и проникся к нему недоверием?

Юйчуань расстроен. Лянчжоу переродился с единственной целью — уберечь эту светлую, сияющую улыбку, а вместо этого сам же стал причиной его невзгод.

В ушах Лянчжоу на мгновение зазвенело, и из темноты хлынули полные ненависти, ядовитые голоса:

«Это всё ты...»

«Если бы не ты...»

«Ты во всём виноват...»

Шёпоты то приближались, то удалялись, словно проклятия восстающих из преисподней демонов. Они глумились, визжали, затягивая его в непроглядную бездну.

«Елику Господь судил мне нести бремя невзгод, я преклоню колена лишь перед Ему ведомым промыслом... но с мечом и копьём в руках, отдавая каплю за каплей кровь свою, покажу я непреклонность духа своего...»

Перед глазами уже всё поплыло, когда сквозь пелену безумия в наушниках раздался чистый, бархатный голос из дикторской.

Шэнь Юйчуань читал небольшое стихотворение.

Этот голос — свежий, как горный бриз, ласковый, как морская волна или тихий летний дождь, — в мгновение ока развеял ядовитый шепоток. Тьма отступила, и к Лянчжоу вернулось долгожданное спокойствие.

— Ты как? — Янь Лэи не на шутку перепугался, глядя на мертвенно-бледное лицо брата.

— Не бери в голову, расслабься, — снова принялся тараторить Лэи, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей. — Вон, посмотри на Шэнь Юйчуаня: кремень-человек, спокоен как удав, будто ничего и не произошло! А ты, чужой ему человек, извёлся весь...

— Он всегда такой, — тихо прошептал Янь Лянчжоу.

Что бы ни преподнесла ему судьба, Шэнь Юйчуань всегда сохранял невозмутимое спокойствие. Даже когда сам смертельно заболел...

Вдруг Янь Лянчжоу будто осенило. Он схватил со стола список книг, пробежал по нему глазами и сжал бумагу с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Брат, замени список. Выбери масштабные романы-эпопеи. Чем длиннее, тем лучше.

— Чего-о? — Янь Лэи ничего не понял, но, увидев перекошенное лицо Лянчжоу, спорить не решился и тут же отдал распоряжение подчинённым.

Янь Лянчжоу опустил лист, не став ничего объяснять.

Лишь сейчас до него дошло: в прошлой жизни доктор Шэнь с самой первой их встречи всегда приносил с собой только короткие произведения — небольшие эссе, поэтические сборники, притчи.

Казалось бы, длинные истории куда лучше располагают к беседе, разжигают любопытство — точь-в-точь как в «Тысяче и одной ночи», верно?

Вот только доктор Шэнь с самого начала знал, что у него нет в запасе тысячи и одной ночи. Знал, что в любой день его жизненный путь может оборваться.

И он тихо, без лишних слов оставался рядом, а его последней прощальной заботой стало желание не оставлять после себя ни одной незавершённой сказки.

***

Завершив запись очередного тоненького сборника стихов, Шэнь Юйчуань поднялся, чтобы размять затекшую спину. В этот момент в дверь постучали.

В студию, запыхавшись, вошел звукорежиссёр с внушительной стопкой книг в руках:

— Учитель Шэнь, заказчик сменил список. Просит начитать вот это.

Юйчуань бегло окинул взглядом корешки: «Отверженные» Гюго, «Воскресение» и «Анна Каренина» Толстого... Монументальная классика.

Он изогнул бровь:

— Подобные многофигурные романы с глубокой исторической канвой куда лучше звучат в многоголосном исполнении. К тому же я не профессиональный диктор и не умею мастерски менять тембр под каждого персонажа.

Звукорежиссёр перевёл дух:

— Ничего страшного. Заказчик подчеркнул, что его устроит ваше обычное чтение. И да, шуршание переворачиваемых страниц тоже допускается.

«Надо же, какой уступчивый...»

Сдерживая ироничную ухмылку, Шэнь Юйчуань проводил взглядом закрывшуюся за сотрудником дверь.

Ну разумеется! С чего бы этим господам давать ему спокойно грести деньги лопатой? Вот и настал четвёртый день — начались изощрённые пакости и попытки выбить его из колеи.

Впрочем, правило оставалось неизменным: дают деньги — бери, а остальное трава не расти. В кино его всё равно пока не зовут, так почему бы не отсидеться здесь?

Шэнь Юйчуань вернулся в кресло и нероптно потянулся к «Воскресению».

Превеликое извините, господа хорошие, но русский язык он тоже знает в совершенстве. Пытаться уязвить его Толстым — это не просто провал, это чистейшей воды саморазоблачение. ^_~

http://bllate.org/book/40719/5183905