С тех пор как Си Хуай высказал пожелание проводить время с Чи Муяо, от него стало поступать всё больше странных требований.
Например: лежать было неудобно, и он просил Чи Муяо помассировать ему ноги.
Его волосы были очень жёсткими, и он хотел проверить, такие же ли жёсткие волосы у Чи Муяо.
Ему было жарко, и он просил Чи Муяо расстегнуть на нём одежду и так далее.
Чи Муяо на всё это не реагировал.
Так прошло ещё несколько месяцев.
После окончания одной из тренировок, пока Чи Муяо применял Малое Искусство Омовения, Си Хуай поинтересовался:
— Почему твой способ культивации чем-то отличается от того, что мне известно?
Чи Муяо парировал вопросом:
— Разве ты не говорил, что не слишком знаком с техниками Секты Радости?
Услышив, что Чи Муяо собирается опуститься на землю и сесть в позе лотоса, Си Хуай поспешно произнёс:
— У одного моего друга тоже была связь с ученицей Секты Радости, я видел у него на руках и спине следы от ногтей, почему у меня их нет?
— Потому что ты лежишь на спине, и я не могу дотянуться.
— Но у него на воротнике вечно оставались красные следы, почему у меня здесь никогда ничего подобного не происходит?
— Если хочешь, я могу помочь тебе оставить пару таких следов.
Очевидно, дело было совсем не в этом.
Си Хуай немного раздражённо прямо спросил:
— Неужели ты не можешь перед началом культивации поцеловать меня или прикоснуться куда-нибудь ещё?
Эта просьба застала Чи Муяо врасплох, и он ответил:
— Я не хочу тебя целовать, боюсь, ты откусишь мне язык.
Си Хуай выслушал его, на мгновение замолчал и крайне озадаченно спросил:
— С чего бы мне кусать твой язык, если ты меня целуешь? Разве при поцелуях нужно высовывать язык?
Чи Муяо от такого вопроса онемел на месте.
Какая же чистая душа! Было очевидно, что тот абсолютно ничего не понимает, зная лишь о самых поверхностных вещах: он осознавал, что в близости есть поцелуи, но понятия не имел, как проявляется сама страсть.
Ах, Чи Муяо, Чи Муяо! Осталось ли у тебя хоть немного чести? Дорожишь ли ты ещё своей репутацией? Посмотри, что ты вытворяешь с этим ребёнком!
— Я не могу тебя осквернить, — Чи Муяо вдруг сжал кулаки и твёрдо произнёс.
— Что?! — Си Хуай был крайне сбит с толку. Почему всё повернулось совершенно не так, как он ожидал? — Я же хотел, чтобы ты...
— Нет! Я не могу поступить с тобой так! Чем тогда я буду отличаться от какого-нибудь старого негодяя?
— ... — Си Хуай совершенно перестал понимать, о чём думает Чи Муяо. Почему темы их разговоров вечно принимали такой странный оборот?
Чи Муяо сидел на земле, скрестив ноги, и ещё долго не мог войти в состояние медитации, продолжая заниматься самобичеванием.
Но Си Хуай заговорил снова:
— Раз уж мы всё равно начали культивацию, почему бы не выбрать способ, приносящий радость? Твоя техника культивации никуда не годится, неужели все в вашей Секте Радости практикуются именно так?
— Угу.
— Ты ещё и смеешь это признавать? Если бы у всех в вашей Секте Радости была такая техника, вы бы давным-давно вымерли.
Вообще-то, упрекать Си Хуая не стоило — техника культивации у Чи Муяо действительно была неважной.
Множество раз он выбивался из сил ещё на середине процесса, после чего делал короткий перерыв и только потом продолжал, оставляя Си Хуая страдать в одиночестве.
А однажды он не удержал равновесие, качнулся назад и чуть было не лишил Си Хуая его мужского достоинства.
Опасности подстерегали на каждом шагу, а при столь скромных навыках действовать приходилось крайне осторожно.
Си Хуай от природы не отличался мягким характером, но тут даже он выработал железное терпение.
Однако он упрямо не желал признавать очевидного и бросил:
— Ничего подобного...
— Ты что, плохо учил техники своей секты или применяешь их неправильно? Почему твоя техника культивации настолько плоха? Несколько раз всё выглядело так, будто мы со злости рубим с плеча: неужели после того, как всё оборвётся, тебе больше не придётся тяжело культивировать и с этим будет покончено раз и навсегда?
— Ничего подобного!
— Мы уже занимаемся культивацией, но ты всё равно используешь такие мучительные методы. Если ты меня поцелуешь, я так уж и быть не стану с тобой спорить.
Мужчине нельзя говорить, что он ни на что не годен.
Бывшему круглому отличнику нельзя заявлять, что он неправильно учится.
Си Хуай один за другим задел все болевые точки.
Чи Муяо впервые по-настоящему рассердился и сурово ответил:
— Я ведь и сам пострадал из-за тебя! Если бы старец Яо Вэн не решил поиздеваться над тобой, разве меня заперли бы здесь вместе с тобой? Я мог бы всего этого избежать, но вместо этого сижу взаперти, да ещё и вынужден заниматься с тобой культивацией, чтобы разрушить запреты. Разве я хоть раз жаловался тебе на что-то? А теперь ты ещё и смеешь критиковать мои навыки.
Услышав это, Си Хуай внезапно потерял дар речи.
Чи Муяо же выплеснул всю накопившуюся обиду:
— У тебя скверный характер, ты вечно срываешь злость, но я ведь ничего не говорил, понимая, что тебе плохо из-за болезни. Почему же ты не можешь войти в моё положение? В Секте Радости нет учеников-мужчин, и даже Глава Секты понятия не имел, чему меня учить. То, что я смог самостоятельно завершить столько сеансов культивации, уже само по себе чудо, а ты ещё и нос воротишь.
— Я... я вовсе не... — Си Хуай впервые сбавил тон.
Он ведь просто хотел поцелуя, ничего больше.
Чи Муяо продолжил:
— Я знаю, что у тебя сильная гордость, и после того, как мы оказались в пещере, я ни разу не позволил себе вольности по отношению к тебе, желая сберечь твою добрую репутацию. Выбравшись отсюда, ты останешься чист и не взрастишь демонов сердца. Ты согласился культивировать со мной, я тоже пошёл тебе навстречу, и я даже благодарен тебе за то, что ты помогаешь мне продлить жизнь. Но когда ты вот так отзываешься обо мне, мне становится неприятно.
— Я был неправ, — наконец извинился Си Хуай.
Си Хуай привык вести себя властно, никогда никому не уступал и уж тем более не склонял голову перед другими.Очутившись рядом с Чи Муяо, Си Хуай словно потерял весь свой бурный нрав.
Чи Муяо скрестил ноги, усевшись на землю, и долго держал руки на коленях, не складывая пальцы в заклинательные печати.
Побув некоторое время наедине со своим глухим раздражением, он наконец произвел:
— Больше не смей так делать.
— М-м.
— Тогда я начинаю культивировать.
— М-м.
Стоило Чи Муяо погрузиться в состояние культивации, как Си Хуай наконец унялся.
Всего-то и хотелось, чтобы Чи Муяо поцеловал его или проявил хоть немного больше ласки перед парным культивированием, а не сразу переходил к управлению внутренней энергией, заставляя его принимать готовый вид — вечно это оставляло некое чувство неудовлетворенности.
Увы, вышло лишь хуже: он добился обратного и только разозлил Чи Муяо.
В последнее время он ужасно мучился, ломая голову над тем, как заставить Чи Муяо слушаться.
Чи Муяо казался мягким покладистым нравом, да и характер имел неплохой, но в вопросах упрямства любые ухищрения Си Хуай оказывались бесполезны. Сколько раз он умолял, упорствовал, брал измором и мягко уговаривал — а тот до сих пор понятия не имел, как Си Хуай выглядит, и никаких иных сближений между ними не случалось.
Он понимал, что редкие сеансы культивации с интервалом в несколько дней его уже не удовлетворяли.
В восемнадцать лет, в пору пылающей юности и первых познаний земных услад, пресный формат такого парного культивирования его больше не прельщал.
Ему хотелось большего.
С Чи Муяо.
Когда Чи Муяо в этот раз впитал всю Духовную Силу и открыл глаза, ему вдруг показалось, что в пещере стало немного светлее.
Его уровень культивации достиг средней ступени Стадии Очищения Ци.
С ростом уровня культивации зрение тоже вышло на новый уровень: в кромешной тьме пещеры проступили едва заметные очертания. Подняв взгляд, он теперь видел, где лежат камни, где находится каменная кровать и в каких местах в стены вбиты железные цепи.
Он мог разглядеть силуэт Си Хуая: пусть черты лица оставались скрыты во мраке, плавные линии профиля и драконий рог на правой стороне лба проступали отчетливо.
После повышения уровня культивации тело и разум наполнились легкостью и бодростью. Состояние смертельной опасности отступило, да и продолжительность жизни, надо полагать, увеличилась на несколько лет.
Когда он находился на начальной ступени Стадии Очищения Ци, его предел жизни составлял максимум восем90 лет, теперь же он дотянет до девяноста с лишним.
Мир вокруг прояснился, и настроение неожиданно улучшилось.
Впрочем, делиться этой новостью с Си Хуаем он не стал, иначе тот снова принялся бы с ехидцей донимать его требованиями изучить заклинания стихии огня, чтобы хоть раз взглянуть на него.
Поднявшись на ноги, он подошел к каменной кровати и произнес:
— Я воспользуюсь Малым Искусством Омовения.
— М-м, — отозвался Си Хуай.
Культивация.
Медитация и поглощение энергии.
Снова культивация.
Таким было их повседневное существование в пещере, и пока у Си Хуая не случалось рецидивов, ничто не могло этого изменить.
Прежде чем приступить к культивации, ему потребовалось немного успокоить мысли.
Только вот на этот раз Си Хуай вел себя иначе, и его внезапные действия застали Чи Муяо врасплох.
Железные путы позволяли рукам и ногам Си Хуая двигаться лишь в строго определенном диапазоне, хотя некоторая свобода все же оставалась — он мог немного сместиться.
К тому же, Си Хуай мог двигать бедрами.
Раньше Си Хуай никогда так не делал: он просто вытягивался на каменной кровати бревном, позволяя Чи Муяо делать всё самому, а теперь впервые оказал активное содействие.
Чи Муяо горько и жалко плакал, крупные слезы градом катились из глаз, одна за другой пацая на Си Хуая.
Но как бы сильно он ни рыдал, Си Хуай по-прежнему не слушал его.
Впервые он отчетливо уловил исходящий от себя собственный запах каштановых цветов.
Прежде по окончании процесса, хоть ноги и дрожали, Чи Муяо все же находил в себе силы подняться и сойти с каменной кровати.
Сегодня же он смог лишь отползти в сторону и, примостившись на краю каменной кровати, вытирать слезы.
Си Хуай все же заметил это и спроил:
— Почему раньше ты так не делал?
— … — Чи Муяо не отвечал.
— Неужели… культивируя больше года, ты впервые…
Чи Муяо тут же рявкнул:
— Заткнись!
От крика Си Хуай вовсе не рассердился, а лишь громко рассмеялся.
Этот смех долго не умолкал, отчего лицо Чи Муяо вспыхнуло и налилось краской, а сам он почувствовал себя донельзя неловко.
— Безумный цветок, гонимый ветром! — сорвался на гнев Чи Муяо, не придумав ничего лучше, чем выругать Си Хуая.
На этот раз Си Хуай рассмеялся еще заливистей.
Смущенный до предела, Чи Муяо больше не мог выносить этот смех, считая мерзавца чересчур вредным.
Он торопливо достал из хранилища на цепи Персиковое Вино Чистой Луны, поднес к Си Хуаю и влил ему в рот пару глотков, и лишь убедившись, что Си Хуай напился и отключился, с облегчением выдохнул.
Напоив его, он снова занервничал, опасаясь, как бы Си Хуай снова не впал в безумие.
Похоже, недавние результаты культивации принесли плоды: скверная муть и зловещая Ци в теле Си Хуая почти полностью очистились, и на этот раз опьянение обошлось без буйства — он просто тихо заснул.
Поджав губы, он сидел на каменной кровати и молча всматривался в силуэт Си Хуая.
Мужественный юноша с крепким сложением, в полумраке его переносица казалась высокой, а линии подбородка и кадыка сливались воедино, напоминая занесенные ветром песчаные дюны — настолько красиво, что у Чи Муяо невольно пересохло в горле. Вот как должен выглядеть настоящий мужчина.
Припомнив то, что произошло мгновение назад, он вновь ощутил жгучее смущение и досаду, закрыв лицо обеими руками и долго не мог прийти в себя.
Прежде, когда Си Хуай заявлял, что у него скверная техника, он внутренне противился этому, но никак не ожидал, что стоило Си Хуаю впервые проявить активность, как тот заставил его…
Закрыв глаза ладонями, он издал всхлип от стыда и злости: какая же позорная гибель, целый год усердного самообучения пошел прахом перед чужим единственным разом.
Чи Муяо был круглым отличником, вот только физкультура давалась ему неважно.
Он считал, что неудачи в культивации — это просто плохая физкультура.
Именно так!
И никак иначе.
http://bllate.org/book/40715/5175085
Сказали спасибо 0 читателей