Готовый перевод Optimist Ma Shuaidao Completed / Оптимист: История безумной любви: Глава 3

Но сейчас его губы были плотно сжаты, а на лице не отражалось никаких эмоций, из-за чего он невольно казался весьма суровым.

По голосу — совсем не добряк, по внешности — тоже не добряк.

— Сперва положу трубку, у меня здесь дела закончились, сразу возвращаюсь назад, — Янь Чжао повесил трубку и подошёл поближе к стойке с капельницей, чтобы взглянуть на неё.

Сначала всё перед глазами расплывалось, но когда зрение постепенно вернулось в норму, он заметил, что мужчина в футболке без рукавов наклонился к нему.

Бай Синцзянь насторожился и машинально отпрянул назад.

Если память ему не изменяла, изначально он должен был находиться у Дан Цзо. Ту квартиру он сам подарил Дан Цзо, её уровень приватности был выше всяких похвал: от жилого комплекса и подъезда до самого лифта — повсюду круглосуточная охрана, и пробраться туда постороннему человеку было просто невозможно. Так что же в конце концов произошло, раз этот незнакомец притащил его в больницу?

К тому же он лежал прямо в больничном коридоре.

Хотя он опасался, что у Янь Чжао могут быть некие скрытые мотивы, тот сосредоточенно возился с капельницей и, убедившись, что пациент пришёл в себя, напутствовал его:

— Когда эта бутылка закончится, останется ещё одна маленькая. Чуть позже просто позовите медсестру, чтобы она вам её сменила... Да, и за этот штатив для капельницы был оставлен залог, не забудьте вернуть деньги. Больше болтать некогда, у меня дела, нужно срочно бежать.

Бай Синцзянь чувствовал, что соображает из рук вон плохо, в голове шумело ещё сильнее, чем прежде.

— Вы... — едва он заговорил, как понял, что его голос пугающе охрип. Наклонив голову, он несколько раз кашлянул и лишь после этого продолжил расспросы: — Скажите, пожалуйста, что случилось? Это вы привезли меня в больницу?

Он сохранял бдительность, но вёл себя вежливо.

Янь Чжао вкратце обрисовал ситуацию.

Бросив взгляд на часы и даже не заботясь о том, понятно ли он всё объяснил, тот подхватил куртку и собрался уходить:

— Не благодарите, я правда спешу, мне пора.

Бай Синцзянь моргнул, подумав про себя: ни имени не назвал, ни номер телефона не оставил — и впрямь не похоже, что у него были какие-то злые умыслы.

Стоило ему это подумать, как Янь Чжао сделал два шага к выходу, но вдруг обернулся и вернулся назад.

Ну вот, а я и не сомневался, мысленно хмыкнул Бай Синцзянь. Он уже был готов к тому, что Янь Чжао попытается содрать с него кругленькую сумму, и как раз размышлял, отделаться ли деньгами или просто подать на него в суд.

Пожалуй, дать денег — в конце концов, тот всё-таки проявил доброту и притащил его в больницу.

Впрочем, если этот парень окажется слишком жадным, тогда в суд.

Но кто бы мог подумать, что, вернувшись, тот произнесёт:

— Верно, а вы не чувствуете себя плохо? Нет головокружения или тошноты? Врач предупреждал, что от этого лекарства может укачивать, я уже уменьшил скорость подачи. Если всё равно будет мутить, немного потерпите, капельница почти закончилась.

Он наклонился и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Бай Синцзяня:

— Уже не горячий, похоже, жаропонижающее подействовало.

От него слегка пахло потом и самым обычным стиральным порошком.

Ещё пара слов — и он снова выпрямился, показал жест на прощание, развернулся и выбежал прочь.

На этот раз он уже не возвращался.

Бай Синцзянь смотрел на его удаляющуюся спину, слегка ошеломлённый.

Долгое время — он и сам не знал, сколько именно прошло минут — он поднял руку и дотронулся до собственного лба.

Совсем не так, как утверждал Янь Чжао. Лоб полыхал пугающим жаром.

Вместе с ним горело и его лицо, и его глаза.

Конечно, Бай Синцзянь не понимал этого странного чувства.

Столь заурядная для Янь Чжао забота заставляла всё его сердце отчаянно трепетать и гореть.

Всё потому, что с ним самим по-настоящему хорошо никогда и никто не обращался.

Глава 3

Совещание за совещанием тянулись целый день: официальное политическое собрание, пропустить которое было нельзя. Когда оно наконец подошло к концу, руководство организовало застолье. Болезнь, свалившая Бай Синцзяня неделю назад, то отступала, то возвращалась и до сих пор не прошла до конца; после целого дня изнурительной суеты и изрядного количества выпитого алкоголя к моменту окончания банкета он едва держался на ногах.

Секретарь помог ему забраться в машину. Закрывая дверь, Бай Синцзянь неожиданно заблокировал её ногой. Откинувшись на сиденье, он высунул ногу наружу, и она безвольно качалась в воздухе:

— Не нужно меня везти. Набери Дан Цзо, пусть приедет за мной.

Секретарь Чжоу чувствовал, что их генеральный директор сегодня вёл себя странно, хотя и не мог понять в чём дело. Обычно собранный и обладающий ровным нравом господин Бай никогда прежде себе такого не позволял.

Наверное, господин Бай просто немного захмелел. Секретарь Чжоу попытался объяснить:

— Господин Бай, мы на совещании в Чжучэне, а не в Хайчэне, господин Дан…

— Я знаю, — перебил его Бай Синцзянь. — Позвони ему, он сегодня в Чжучэне.

Он вовсе не был пьян.

Сейчас два часа пятнадцать минут ночи. Через несколько часов в крупнейшем арт-парке Чжучэна Шэнь Лэтянь будет устраивать церемонию перерезания ленточки по случаю открытия своей первой галереи.

И как же Дан Цзо мог на ней не появиться? Даже если бы у него оставалось одно дыхание, он всё равно бы поехал.

— Передай ему: если он не приедет за мной, я пошлю людей забрать его прямо из галереи, — добавил Бай Синцзянь.

Когда машина Дан Цзо подъехала, раздался резкий визг тормозов. Секретарь Чжоу съёжился на водительском месте и боялся шевельнуться, но Бай Синцзянь, казалось, ничего не слышал — одна его нога по-прежнему болталась снаружи. Прислонившись к спинке сиденья с полузакрытыми глазами, он ждал, пока сквозь пелену не увидит приближающегося Дан Цзо.

Бай Синцзянь протянул обе руки.

Дан Цзо кипел от гнева, застрявшего в груди комком. Он прекрасно понимал, чего добивается Бай Синцзянь, но намеренно заставлял его ждать. Стоя у двери, он просто смотрел на него, желая, чтобы Бай Синцзянь поднялся сам и вышел самостоятельно.

Бай Синцзянь оказался куда терпеливее. Руки не затекли, он так и держал их вытянутыми вперёд, принимая просительную позу человека, жаждущего объятий.

Если Бай Синцзяню что-то было нужно, ему никогда не приходилось никого умолять. И даже сейчас, когда он выглядел столь жалко, Дан Цзо прекрасно понимал: это было принуждение, это была угроза, а инициатива неизменно оставалась в руках Бай Синцзяня.

В конце концов он всё же наклонился, подхватил Бай Синцзяня на руки и пересадил в свою машину.

Секретарь Чжоу с облегчением выдохнул. Махнув рукой и пробормотав пожелание счастливого пути, он откинулся на сиденье и шумно перевёл дух.

Мысленно повторяя мантру о том, что в нынешние времена найти высокооплачиваемую работу непросто, а потому нужно уметь радоваться малому, он открыл приложение для поиска работы.

Нужно было срочно просмотреть актуальные рыночные расценки, чтобы немного остыть.

Бессильно беснуясь от злости, Дан Цзо захлопнул дверь машины с таким грохотом, будто та содрогнулась до основания.

Бай Синцзянь снял пальто, ослабил галстук и молча указал на ремень безопасности.

Глубоко вздохнув, Дан Цзо перевесился через сиденье и пристегнул его.

Только тогда Бай Синцзянь почувствовал себя чуточку лучше:

— Вези меня в Хайчэн, я не привык спать в отелях.

— Чего ты добиваешься?! — не сдержав повышения голоса, выпалил Дан Цзо. — Ты же прекрасно знаешь, что у меня сегодня важный день!

— Да, знаю, — устало отозвался Бай Синцзянь. К тому же он не выносил, когда на него повышали голос.

— Тогда зачем ты утаскиваешь меня в Хайчэн? Чего ты в конце концов хочешь?!

Чего он в конце концов хочет — разве тот сам не догадывался? Вопрос на засыпку.

— Я хочу домой, — у Бай Синцзяня не было ни малейшего желания продолжать этот разговор.

Всю дорогу Дан Цзо мчался на бешеной скорости. Словно помешанный, он пролетал один за другим светофоры на красный свет.

Каждую пару минут он поглядывал на часы: он собирался посреди ночи смотаться туда и обратно между двумя городами.

В салоне тихо играла мягкая японская песенка, совершенно не вязавшаяся с бешеной скоростью машины.

Хотя ночью на дорогах было относительно пусто, он всё же несколько раз едва не задел попутные автомобили. Водители один за другим гневно жали на клаксоны.

И в тот самый момент, когда Дан Цзо резко вывернул руль, уходя от вылетевшего из переулка грузовика, Бай Синцзянь заговорил.

Его голос звучал устало, но по-прежнему оставался ровным и спокойным:

— Медленнее. Веди машину медленнее.

Поразмыслив немного, Дан Цзо всё же сбавил скорость.

Какая же всё-таки раздражающая музыка играла в салоне, подумал Бай Синцзянь.

Он смотрел на проносящиеся мимо и устремляющиеся назад уличные фонари: в движении этот мягкий свет казался до боли резким и острым.

Эту машину он сам подарил Дан Цзо, но музыка в ней всегда играла та, которую предпочитал совсем другой человек.

Он поднял руку и выключил магнитолу.

В салоне мгновенно воцарилась тишина — лишь едва слышно завывал за окном ветер да раздавалось чьё-то с усилием сдерживаемое дыхание.

Два человека в машине были погружены в собственные мысли, полные взаимных упрёков и обид.

В этой звенящей тишине Бай Синцзянь произнёс:

— По правде говоря, все эти годы я относился к тебе неплохо.

— Я учился тому, как быть хорошим покровителем. Когда мои друзья узнали об этом, они смеялись надо мной, говоря, что никаких курсов для получения сертификата покровителя не существует, ведь покровителями становятся ради удовольствия, и если уж хочется проявить хоть капли совести, достаточно просто быть сносным... Дан Цзо, прошло уже больше пяти лет, и я не знаю, успел ли ты меня узнать. Я никогда не делаю что-то лишь на троечку. Если уж берусь за дело, то обязан добиться безупречности.

— Я начал интересоваться шоу-бизнесом только ради тебя. Твоя команда, твои ресурсы — всё это было самым лучшим. Я словно помешался, стараясь сделать так, чтобы все знали: за твоей спиной кто-то стоит. Я боялся, что тебя обидят, но в то же время страшился избаловать тебя так, что ты потеряешь берега. Дан Цзо, я сделал всё, что мог. Я уже не знаю, чем ещё могу тебя порадовать, и, если честно, сам уже начал забывать, зачем вообще пытаюсь тебе угождать. Чего ради я в конце концов стремлюсь получить от тебя?

Дан Цзо молчал — он действительно не мог ничего ответить. В его груди тоже бурлили обида и недовольство: ему было не нужно всё то, что давал Бай Синцзянь, он лишь хотел вновь оказаться в том деревенском районе пятилетней давности, где они вместе с Шэнь Лэтянем снимали комнату на двоих, днём подрабатывали массовкой на киностудии, а по вечерам возвращались домой и ели лапшу быстрого приготовления.

Но он взял у Бай Синцзяня двести тысяч, и с того самого момента между ними не осталось пространства для рассуждений о справедливости.

Оба переполняли обиды, но оба прекрасно понимали чувства друг друга.

— Господин Бай, вы ведь всегда знали: то, чего вы хотите, я никогда не смогу вам дать.

Бай Синцзянь вздохнул:

— Ладно, возвращайся.

Это было далеко не первое его желание сказать ладно. Каждое холодное выражение лица Дан Цзо, каждый его взгляд сверху вниз, бесчисленные равнодушные объятия и та любовь, которая вспыхивала лишь при виде Шэнь Лэтяня — всё это заставляло Бай Синцзяня хотеть сдаться. Но стоило ему принять окончательное решение, как он неизменно начинал сомневаться.

Всегда решительный в делах Бай Синцзянь терял всю свою твердость лишь в такие моменты.

Всякий раз, когда он собирался поставить точку в отношениях с Дан Цзо, он думал о том, что прошло уже столько времени, может, стоит потерпеть ещё чуть-чуть, ведь даже целая ледяная гора в конце концов должна растаять.

Он смертельно боялся бросить всё за шаг до победы, боялся... что уже завтра Дан Цзо полюбит его, а он сдался прямо накануне вечером.

http://bllate.org/book/40679/5170168

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь