Двадцать семь лет — тоже отличный возраст. Он старше У-У, умеет заботиться о людях, так говорила бабушка этажом ниже: взрослые умеют заботиться, например, У-У позаботится о нём. Линь Чжи был в этом абсолютно уверен.
— Дядя Цзи, здравствуйте.
Цзи Тинхэ невольно рассмеялся. Как же это знакомо! С Чэнь Яньтао только что было то же самое. И как этот малыш может быть настолько предсказуемым?
Линь Чжи мысленно прикидывал: на данный момент люди старше У-У — это дядя Чэнь и дядя Цзи.
У него уже есть два кандидата, просто замечательно. Бабушка этажом ниже говорила, что найти на свидании вслепую хотя бы одного-двух человек — уже великая удача, а значит, ему всё-таки очень повезло.
Теперь оставался последний гость, и он перевёл взгляд на Жуань Мяня.
Жуань Мянь: «……»
Отказать было невозможно. Если не брать в расчет связь с Линь Ву, Жуань Мянь в любом случае не смог бы отказать такому милому и сговорчивому ребёнку, как Линь Чжи.
— Жуань Мянь, двадцать шесть лет, рост… сто восемьдесят два… — И с чего эти люди все такие рослые, один за другим вымахали не хуже его братца? — продолжил он. — Профессиональный писатель-романист, сценарист. Готовить не умею, домашними делами не занимаюсь.
В любом случае, он и пальцем о палец не ударит, так зачем приукрашивать действительность? Кто из присутствующих вообще хоть раз в жизни занимался реальной домашней работой?
Жуань Мянь лениво и напрямую заявил:
— Не люблю готовить, не люблю делать работу по дому.
Линь Чжи кивнул:
— Поня-ятно!
Этот звонкий ответ звучал так, словно Линь Мянь уже выбыл из игры. Жуань Мянь в неплохом настроении усмехнулся: судя по его многолетнему знакомству с Линь Ву по сети, те кандидаты в папы, которых присмотрел себе Линь Чжи, вряд ли пришлись бы по вкусу самому Линь Ву.
Закончив со сбором информации, Линь Чжи спросил:
— А у вас хороший характер и нрав?
Он только что забыл об этом спросить.
Сначала он подал пример:
— У меня очень хороший характер и нрав, я безумно послушный.
Разговоры о нраве звучат куда фальшивее нынешней самопрезентации, особенно сейчас, когда идёт прямая трансляция: либо лживые любезности, либо пустые отговорки, и в обоих случаях толку ноль.
Первым подал голос Лу Ван — ответил почти сразу же, как только Линь Чжи закончил вопрос.
— У меня хороший характер. Я мягкий, очень мягкий.
Широко распахнутые глаза Линь Чжи отразили высшую степень недоумения:
— Кто?
Десятая глава. Лгать так сложно
[Кто мягкий? И даже очень мягкий?]
[Если память мне не изменяет, Лу Ван, едва переступив порог, поднял Линь Чжи за шиворот, как какого-то цыпленка.]
[А дальше сыпались сплошные насмешки. И это называется мягким?]
Лу Ван невозмутимо посмотрел на Линь Чжи:
— Я мягкий. Ты не согласен?
Линь Чжи впервые в жизни освоил на этом шоу фальшивую улыбку: он приподнял уголки губ, обнажив ровно восемь зубов:
— Согласен.
Глядя на то, как Линь Чжи растягивает губы в улыбке, словно кто-то тянет его за них руками, и как даже его любимое «поня-ятно» куда-то улетучилось, Лу Ван подумал, что этот парень и впрямь копия Линь Ву — даже врать толком не умеет.
Он хмыкнул и потрепал Линь Чжи по макушке:
— Запомнил?
Линь Чжи сломался под угрозами кредитора:
— Запомнил, по-онятно.
Лу Ван:
— Не верю. Пока не скажешь на камеру: «Лу Ван — самый мягкий из всех гостей», — не поверю.
Руки Линь Чжи мгновенно сплелись в замок. Обязательно было так издеваться?
Лу Ван небрежно бросил:
— Неужели ты только что мне соврал?
Линь Чжи с трудом повернул голову:
— Моя репутация очень важна, между прочим.
Лу Ван:
— Значит, ты только что солгал мне?
Линь Чжи возмутился:
— Ты же сам только что сказал, что ты мягкий!
Лу Ван парировал:
— Разве я не мягкий? Разве ты не видишь моей мягкости?
Линь Чжи: «……»
Он был слишком мал и еще не умел сохранять каменное лицо, когда лгал, как Лу Ван.
Посомневавшись с минуту, он обнял диванную подушку, зажмурил один глаз и выпалил в сторону стоявшей у дверей камеры:
— Лу Ван — самый мягкий из всех гостей, честно-честно!
Получив желаемый ответ, Лу Ван взглянул на Линь Чжи:
— Разве твоя репутация всё ещё важна?
— Эх, — Линь Чжи опустил голову и тяжело вздохнул. Именно потому, что его репутация была так важна, он и выбрал этот ответ для телевизора! Если бы он признался, что солгал, назвав кредитора мягким, не потерял ли бы он тогда самое главное в свиданиях вслепую — честность?
Он солгал только телевизору, но вовсе не гостю, так что ему всё ещё можно верить!
Уголки губ Линь Ву по ту сторону экрана никак не опускались.
Лу Ван вообще-то не любил детей, с чего вдруг ему так нравилось подкалывать Чжи-Чжи? Какой же он вредный. Но эта картинка сквозь экран заставила его порядком расслабиться, а сердце от созерцания их перепалки растаяло, превратившись в воду.
Остальные перед камерой не обладали столь толстой кожей, чтобы заявлять о собственной мягкости, даже Цзи Тинхэ.
Почти все, кто встречался с ним раньше, считали его мягким человеком, и лишь он сам знал свой истинный нрав — злобная натура лежала в самой его основе.
Эту тему легко и непринужденно перевёл Жуань Мянь:
— Ладно, за эти двенадцать дней у нас еще будет масса возможностей узнать друг друга. Чжи-Чжи, люди умеют притворяться. Характер и нрав можно разглядеть лишь после долгого общения, по множеству мелких деталей.
Увидев, что опасная тема замята, Линь Чжи шумно и облегчённо выдохнул.
И правда, лучше больше об этом не заминать. А вдруг кредитор заявил бы, что он не просто мягкий, но ещё и невероятно добрый?
Тогда бы его репутация окончательно пошла прахом.
Жуань Мянь продолжил вести процесс:
— Ну что ж, все мы теперь знакомы, давайте приступим к нашей первой игре.
Линь Чжи растерялся: разве они не на свидании вслепую? Разве на свиданиях вслепую бывают игры?
Жуань Мянь:
— Первая игра — приготовить ужин.
Линь Чжи:
— А?
И это тоже игра?
Жуань Мянь беспомощно развёл руками:
— Скоро шесть часов вечера. Ужин нам придётся готовить самим, на кухне есть все ингредиенты. Проявите активность, товарищи.
Хотя он сам до конца не понимал, почему любовные шоу вечно завязаны на стряпню, к счастью, он всего лишь ведущий, так что ему готовить не обязательно.
Любовь — такая призрачная вещь; стоит ей столкнуться с повседневной рутиной, бытом и прозой жизни, как может ли она остаться прекрасной?
[Интересно, кто-нибудь из них вообще умеет готовить судя по самопрезентации?]
[Я знаю! У-У Линь Чжи умеет.]
[Ха-ха-ха, ну и подколол.]
[Но неужели кому-то из этих небожителей нужно самим готовить? Едва ли. Дома шеф-повара, на улице рестораны, им нужно только тратить деньги.]
[Так что, останемся без ужина?]
[Шоу затеяло отличный ход: заставить готовить людей, которые этого не умеют — лучший способ раскрыть характер и нрав.]
[А если они притворяются?]
[Тогда им придётся тяжело.]
Услышав об этом задании, Линь Чжи сначала подумал, что это вовсе не игра, а во-вторых, решил, что на это шоу он попал не зря.
Готовить — это здорово! У-У говорил, что приготовление еды — увлекательный процесс исследования. И раз все эти дяди, кроме дяди Жуань Мяня, пообещали в будущем научиться готовить, почему бы не начать прямо сейчас?
Он слез с дивана и подошёл к Жуань Мяню.
— Дядя, можно мне небольшой блокнотик?
Жуань Мянь с самого начала шёл на шоу с намерением вести записи, поэтому он поделился с Линь Чжи блокнотом и ручкой с кнопкой, которая писала чернилами разных цветов, и небрежно бросил:
— Не умеешь писать — рисуй. Блокноты принадлежат съемочной группе, а когда изрисуешь этот, там целая коробка осталась, не экономь.
Линь Чжи тихо хихикнул:
— Хех, по-онятно!
Лу Ван смотрел на человека, который бросил его и куда-то ушёл, но с дивана так и не сдвинулся.
Первым делом зашевелился Чэнь Яньтао: он снял плащ, закатал рукава выше локтей и скрылся на кухне.
Готовить он не умел, но сварганить простенький ужин был вполне способен.
Оглядев продукты на кухне, он спросил всех:
— Подойдёт ли вам диетическая еда для похудения?
Линь Чжи тут же схватил свой блокнот и посеменил следом за Чэнь Яньтао:
— Подойдёт, угу! Тот, кто готовит еду, не смеет возражать против того, что едят остальные, а кто говорит «нельзя», тот должен готовить сам!
Чэнь Яньтао легко усмехнулся:
— Хорошо.
Вторым на кухню вошёл Чу Лань. Рукам Чу Ланя доводилось участвовать во множестве соревнований, и стучать по клавиатуре он умел куда лучше, чем управляться с чем-либо еще. Диетическую еду он терпеть не мог — за границей ей наелся до тошноты. Оглядев кухонные запасы, он решил добыть еды самостоятельно.
— Брат Чэнь, на меня можешь не готовить, да и для Линь Чжи слишком много делать не надо.
Чэнь Яньтао:
— Понял.
Чу Лань заглянул в холодильник и спросил:
— Линь Чжи, будешь варёную лапшу?
Услышав это, Линь Чжи тут же высоко поднял голову:
— Какая ещё варёная лапша?
Чу Лань честно признался, глядя на скудные припасы:
— Самая обычная варёная лапша. Добавляется яйцо, пучок зелени, немного свиного жира и соевый соус. Я умею готовить только это, но если хочешь помидор, могу добавить и помидор.
Линь Чжи закивал как заведённый:
— Хочу, хочу!
Это же точь-в-точь та простая лапша, что варил У-У!
Лу Ван мгновенно вскинул взгляд с дивана и, подперев голову рукой, задумался.
Чу Ланю всего двадцать, пять лет назад ему было не больше пятнадцати, и он никак не мог быть ухажёром Линь Ву. В той лапше было лишь яйцо, так что вряд ли её рецепту научил более поздний Линь Ву — за последние пять лет Линь Ву точно не испытывал нехватки денег и не стал бы варить Чу Ланю такую похлёбку. Значит, это могло случиться только в пятнадцать лет Чу Ланя или даже раньше.
Чу Лань отлично знал Линь Чжи, а вот Линь Чжи Чу Ланя не узнал — это значило, что за последние пять или даже два года они с Линь Ву не виделись, поэтому Линь Чжи его и не помнил.
Оставалось лишь одно объяснение: Чу Лань был младшим братом соседа Линь Ву.
У Линь Ву почти не осталось родственников. Изредка упоминая детство, он рассказывал, что у него был сосед, и младший брат этого соседа был намного, намного младше его.
Еще до того, как он дал Линь Ву обещание не прибегать к подобным методам, Лу Ван наводил справки о прошлом Линь Ву. В те времена Линь Ву было всего семь лет: его родители, бабушка и дедушка по материнской линии ехали в одной машине, спешно направляясь в больницу к дедушке Линь Ву, который внезапно потерял сознание, и прохожие отвели его в клинику. Увы, они попали в аварию, а старик в больнице так и не пришел в себя. В той автокатастрофе выжила лишь бабушка Линь Ву, оставшаяся инвалидом на всю жизнь.
Как в такой ситуации пожилой человек и ребёнок могли уберечь то, что оставили им родители Линь Ву? Компания родителей Линь Ву была мгновенно растерзана по кускам, водитель, виновный в аварии, погиб на месте, а все наличные деньги со счетов родителей ушли на оплату больничных счетов бабушки.
Родители Линь Ву были единственными детьми в семье, и те дальние родственники проявляли активность лишь тогда, когда нужно было грабить чужое имущество.
В конце концов удалось отстоять лишь тот самый дом, где они и жили вместе с бабушкой.
http://bllate.org/book/40678/5170034
Сказали спасибо 0 читателей