Услышав, что собеседник — врач, Линь Чжи мысленно прикрепил к его имени цветик-семицветик.
Хотя он не любил докторов, потому что те вечно уличали его в тайном поедании конфет, само присутствие врача действовало успокаивающе.
А вот к тому, что собеседник говорил о своих идеалах, он относился скептически — всё это казалось сплошным туманом, и спорить тут было не о чем.
Про себя Линь Чжи мысленно поставил этого дядю на первое место.
Лу Ван, наблюдая за довольной физиономией Линь Чжи, мысленно цокнул языком: знает ли этот малыш, что данный дядя — человек, которого лично отвергла твоя Ву-Ву, и что твоя Ву-Ву терпеть его не может?
Эта его рожица с какого боку ни глянь — сплошное раздражение.
В общем и целом, Линь Чжи уже нашёл одного из подходящих кандидатов.
Он поинтересовался:
— Дядя, как вас зовут? Я только что не запомнил, извините.
Чэнь Яньтао мягко улыбнулся:
— Чэнь Яньтао.
Линь Чжи послушно поздоровался:
— Дядя Чэнь.
Чэнь Яньтао проникся симпатией к мальчику:
— Не знал, что ты здесь, в следующий раз обязательно подготовлю подарок при встрече.
Линь Чжи мгновенно расплылся в улыбке:
— А я люблю конфетки!
Чэнь Яньтао ответил:
— Хорошо, я запомнил. Но есть их нужно поменьше, и не забывай чистить зубы.
Услышав про «есть поменьше», Линь Чжи моментально помрачнел:
— Ладно.
Лу Ван усмехнулся:
— Какое тебе ладно, детям конфеты не положены.
Линь Чжи тут же бросил на кредитора осуждающий взгляд:
— Вы так не поступайте.
Лу Ван холодно хмыкнул:
— А ну-ка покажи свои зубы.
Мальчик испуганно замер, обеими руками зажал рот и уткнулся носом в диванную подушку. В его глазах читались тревога и сомнение: откуда этот кредитор узнал, что у него есть один больной зубик?
Неужели плохой зубик и кредитор работают в сговоре?!
То-то Ву-Ву так не хотел идти на это свидание вслепую.
Заметив по реакции, что попал в точку, Лу Ван в очередной раз подумал, что Линь Чжи явно не в Линь У пошёл — до чего же глупый.
— Раз зуб уже испортился, тем более нельзя есть сладкое.
Спрятавшись за подушкой, Линь Чжи заупрямился и украдкой покосился на кредитора. Их взгляды встретились. Раз уж обман раскрылся, он отодвинул подушку и принялся спорить:
— Зубик поправится, он же не всегда будет болеть! Ву-Ву говорил, что когда он заживёт, снова можно будет есть.
Лу Ван возразил:
— Он такого не говорил.
Линь Чжи вытаращил глаза:
— Говорил!
Лу Ван потребовал:
— Тогда предъяви доказательства. Должны же быть какие-то свидетельские или вещдоки.
Чэнь Яньтао уже хотел было вмешаться и примирить их — с чего это Лу Ван, такой взрослый, цепляется к ребёнку? — но, услышав требование о свидетелях, благоразумно промолчал.
Чу Лань слегка нахмурился: цель этого Лу Вана была слишком очевидной.
Остальные, за исключением Жуань Мянь, уставились на Линь Чжи, втайне надеясь, что тот сможет позвать свидетеля.
Тем временем Жуань Мянь задумчиво наблюдал за Лу Ваном.
Судя по этой непринуждённости и тону, Лу Ван был прекрасно знаком с отцом Линь Чжи.
Да откуда у Линь Чжи взялись вещдоки? Они с Ву-Ву говорили об этом дома, подтвердить его слова мог только сам Ву-Ву.
— Ву-Ву наверняка смотрит телевизор, Ву-Ву знает!
Лу Ван не поверил:
— Не верю.
Линь Чжи подозрительно уставился на кредитора:
— Ты запрещаешь мне есть конфеты, потому что сам хочешь съесть их все!
Он решил, что докопался до истины. Широко раскрытыми глазами сверля кредитора и выпрямив спину, он заявил:
— Я же видел в телевизоре: люди изо всех сил пытаются остановить других только тогда, когда их собственный запас конфет и шоколада уменьшается!
Лу Ван с усмешкой посмотрел на Линь Чжи: внезапно мальчик оказался не таким уж тупицей, судя по всему, Линь У неплохо его обучил.
Хотя само утверждение было верным, к данной ситуации оно совершенно не подходило.
Линь Чжи покрутил головой по сторонам. Телевизора он не заметил, а вон ту штуковину у входа он приметил ещё когда пришёл — присел на корточки и внимательно изучил. По его разумению, эта штука вполне могла транслировать его по телевизору, а вот спрятанных за вазой, у боковины дивана и на потолке камер он в упор не разглядел.
Он украдкой залез рукой в карман, прикрываясь диванной подушкой.
Затем посмотрел на кредитора взглядом полным оценки — на лице так и читался вопрос: а тебе вообще можно доверять?
Лу Ван ответил невозмутимым взглядом: а как по-твоему?
Поразмыслив секунд двенадцать, Линь Чжи решил, что довериться всё-таки можно. Наверное.
Словно заправский воришка, он загородился от входной камеры подушкой, сжал кулачок и сунул то, что было в ладони, прямо в руку Лу Вану.
И прошептал совсем тихо:
— Только Ву-Ву не говори.
Лу Ван молча посмотрел на зажатую в кулаке конфету, затем покосился на звукозаписывающую аппаратуру у дивана и на объектив камеры сбоку, которая фиксировала каждое движение Линь Чжи.
Он сочувственно взглянул на малыша: можешь не говорить Ву-Ву, но тот всё равно узнает, маленький дурачок.
Зубы уже испортил, да ещё и умудрился тайком протащить конфеты на шоу. Интересно, не разъярится ли Линь У настолько, что вечером задаст ему хорошую трёпку?
При этой мысли настроение у Лу Вана заметно улучшилось, и он спрятал конфету.
А сидевший по ту сторону экрана Линь У прекрасно всё видел и отчётливо слышал с трёх ракурсов. Сердце его затрепетало, но в глубине глаз помимо воли заплясала улыбка.
Оба они страсть как любили сладкое. Он помнил, как впервые встретил Лу Вана: тот стоял у магазинчика возле школы и тщательно выбирал целый пакет конфет, а выходя, сунул пару штук стоявшему рядом ребёнку, а заодно и ему самому, заглянувшему за тюбиком зубной пасты, потому что в школьном ларке всё стоило слишком дорого.
Позже, во время школьной спартакиады, он те дни экономил и не завтракал, да ещё и ради стипендии записался на состязания. После забега у него от усталости закружилась голова, из-за падения уровня сахара в крови он едва не рухнул на землю, но его вовремя поймал наблюдавший за трибун соревнований Лу Ван и сунул ему в руку пять или шесть конфет.
Это были совсем не те безопасные конфеты без всяких добавок, что он теперь покупал Линь Чжи, и не те сладости марок, названий которых он даже не знал, что Лу Ван позже пачками таскал в дом.
Те конфеты можно было купить десяток за один юань.
Он до сих пор помнил свои ощущения тогда: от вкусовых рецепторов до полости рта и самой груди всё заливало сладостью, дарившей такое спокойствие.
По его воспоминаниям, то была их вторая встреча.
А на третью он превратился в лжеца.
Лжеца, который принял чужой заказ, взял деньги и выдумал о себе всё, кроме имени, только ради того, чтобы втереться в доверие к Лу Вану и обмануть его чувства.
Причём заказчиком выступал жених Лу Вана.
Он получил деньги за работу и должен был сойти со сцены, как только заказчик благополучно улетит за границу — для него в этом представлении больше не оставалось ролей.
Но спектакль продолжался... и в какой-то момент перестал быть спектаклем.
Подумав об этом, Линь У постепенно успокоился.
Откуда вообще взялась конфета у Линь Чжи? Перед уходом он специально проверил коробку со сладостями — ни единой штуки не пропало. Видимо, тайники Линь Чжи он обыскал не до конца. Если подумать, в последние дни Линь Чжи конфет не ел, а раз пообещал, то вряд ли забыл бы так быстро. Наверное, в этот раз он решил захромить их на съёмки, искренне полагая, что раз зубик в последнее время не болел, значит, он уже полностью здоров.
У хитрой зайки три норы, а у Линь Чжи тайников с конфетами было явно больше трёх.
Линь Чжи ни о чём не подозревал. Увидев, что Лу Ван принял его взятку, он со спокойной душой спрятал оставшуюся конфету в карман, а затем, болтая ножками, уставился на только что представившегося дядю:
— Дядя, теперь следующий!
Этого дядю Чэня он уже запомнил и мысленно пометил галочкой.
Лу Ван был ошарашен: стоило ему взять взятку, как он тут же перестал добиваться от Линь Чжи свидетелей. Впрочем, у них не хватило бы бесстыдства издеваться над ребёнком, и Лу Ван перевёл взгляд на Жуань Мяня:
— Я закончил представление.
Жуань Мянь тоже видел все махинации Линь Чжи и понял, что мальчику явно нравится Лу Ван.
Он отвёл глаза:
— Следующий номер четыре, пожалуйста, представьтесь.
Под номером четыре выступал Чу Лань.
Он посмотрел на Линь Чжи:
— Зовут Чу Лань, возраст двадцать лет, рост сто восемьдесят пять, профессия — киберспортсмен. Предпочтений в типе людей нет, готовить не умею, но всю работу по дому делаю.
Линь Чжи, покачивая ногой, внимательно выслушал его, а потом повернулся к кредитору:
— А что такое киберспорт?
Лу Ван пояснил:
— Спортивная дисциплина.
Линь Чжи растерянно захлопал глазами:
— Это как?
Лу Ван продолжил:
— Играют в видеоигры на соревнованиях.
Услышав это, Линь Чжи тут же восхищённо ахнул:
— Неужели так круто?
Они с Ву-Ву играли в игры так, что все золотые монеты доставались только грибочку, а в игре про змеек они вечно проигрывали и никак не могли вырасти до самой большой змеи, да и в игре с ящиками никак не удавалось пройти последний уровень.
Услышав похвалу, Чу Лань улыбнулся:
— Могу взять тебя с собой в игру, только ты ещё маленький, тебе разрешается играть совсем по чуть-чуть.
Маленькая головка Линь Чжи закивала в знак согласия, точно цыплёнок, клюющий зёрна:
— Я всё понимаю! Ву-Ву говорит, что я ещё маленький и надо беречь глазки, поэтому телевизор можно смотреть только капельку, и в игры играть совсем чуть-чуть.
Чу Лань удивился:
— А в какие игры ты играешь?
Линь Чжи перечислил:
— Ящики толкаю, звёздочки взрываю и ещё грибочек!
Чу Лань переспросил:
— Грибочек?
Линь Чжи хихикнул:
— Ага, я в него ужасно круто играю.
Лу Ван подсказал:
— Супер Марио, надо полагать.
Линь Чжи кивнул.
И только кивнув, он сообразил, что вопрос задал вовсе не Чу Лань, а кредитор.
Он повернулся к нему:
— Дядя, ты тоже играешь?
Лу Ван приподнял бровь: дядя?
Как режет слух. Уж лучше бы звал кредитором.
Девятая глава: Кредитор кажется капельку добрым.
Лу Ван промолчал.
Линь Чжи подумал, что этот кредитор временами бывает донельзя невоспитанным.
— Хм!
Лу Ван посмотрел на Линь Чжи, чуть тронул губы улыбкой и ответил на предыдущий вопрос:
— Играю.
Остальные удивленно переглянулись. Все присутствующие прекрасно знали, кто такой Лу Ван — даже постоянно живущий за границей Чу Лань был с ним знаком. Вряд ли в чьём-то представлении образ Лу Вана вязался с такими примитивными играми, как Супер Марио.
Разве этот человек не занят?
Хотя, раз уж заявился на шоу про любовь, судя по всему, свободного времени у него навалом.
Цзянь И злорадно подумал, что дела у Корпорации Лу, судя по всему, совсем плохи.
Лу Ван добавил:
— Ву-Ву тоже любит играть.
Линь Чжи решил, что это спрашивают у него, и выпалил:
— Да, играть в грибочка меня научил Ву-Ву!
Тут же он резко повернул голову и заявил:
— Мой Ву-Ву!
С чего это он тоже зовёт его Ву-Ву? Называть Ву-Ву может только его малыш, а кредитор — всего лишь кредитор, ему нельзя!
Лу Ван лениво протянул:
— Я же не отрицаю, что твой.
Линь Чжи нахмурился, подозрительно уставился на кредитора и снова подчеркнул:
— Мой.
Лу Ван согласился:
— Угу.
Линь Чжи прищурился: хоть кредитор со всем и согласился, у него на лице было отчетливо написано, что Ву-Ву принадлежит ему, однако вслух он этого не произнёс, так что у мальчика не было доказательств.
http://bllate.org/book/40678/5170032
Сказали спасибо 0 читателей